Это всё из-за пирожных

18:34 Солнце медленно опускалось всё ниже и ниже за горизонт, подливая в небо розоватого оттенка краски. Эх, красивый закат сегодня... На него бы посмотреть с крыши многоэтажки, НО НИКАК НЕ ПО ПУТИ В БОЛЬНИЦУ! - Так, слушай, это сейчас чисто твоя инициатива, или может бабка нашептала? - Шастун был явно не в настроении. Ну и что, что в обморок упал? Никто ещё от этого не подыхал! Наверное... - Наша общая, - не отрывая взгляд от проезжей части, сказал Арс. - Мда... А говорят мне тут плохо, - закатил глаза блондин. - Во-первых, Лидия Константиновна - врач, и ты бы это знал, если бы не был таким оболтусом, - Антон усмехнулся. Оболтусом его ещё не разу не называли. Придурком, идиотом, больным, ублюдком, говнюком, ебланом, уёбком, да и просто напросто дураком - без вопросов, а вот ОБОЛТУСОМ - ни разу! - Во-вторых, - это слово брюнет особенно выделил и тут же вздохнул, - Шаст, ты давно в зеркало смотрел? - тут уже заметны нотки волнения. - Да знаю я, что в парикмахерскую пора, - постарался уйти от ответа парень. - Ты же знаешь, что я не об этом, - Попов опять громко выдохнул. Да что это он всё время вздыхает? Кислорода что ли мало? - Ну так просветите же меня, Арсений Сергеевич! - Шастун пытался не смотреть на этого голубоглазого, вечно знающего как добиться правды, человека. Машина тормознула на светофоре и перед глазами одного из парней, уже привычно, появились чёрные круги. Юноша бессильно упал на спинку кресла и это действие, угадайте что, правильно, не осталось незамеченным. Рука Арса дотронулась до слегка горячего лба. Такая холодная и чуть дрожащая... Стоп, он что, боится? - Тох, всё нормально? Может тебе воды дать? - голубые глаза бегали в панике, не зная что лучше: достать аптечку или быстрее ехать до больницы. Попов волновался. СЛОВАМИ НЕ ПЕРЕДАТЬ КАК СИЛЬНО ПОПОВ ВОЛНОВАЛСЯ! "Браво, Шастун, просто браво! Ты скоро доведёшь человека до нервного срыва. Сам лёг в больничную койку, так решил ещё и друга с собой прихватить? Точно, давай смотреть на то, как люди седеют. Прекрасное, а главное - совсем не эгоистичное решение. Ты же так заботишься о других!" Шаст не любил когда из-за него волнуются. Точнее ненавидел. Ведь каким лицемером, подонком и единоличником нужно быть, чтобы заставить людей переживать? А тем более Арсения Попова! Этого всегда спокойного, вежливого, искреннего да и вообще лучшего человека на Земле. Сам не зная почему, блондин винил себя за это больше всего. А у Арса и мысли не было о том, чтобы сидеть спокойно. Да и как тут спокойствие сохранять, если возле тебя развалился полумёртвый человек (хотя скорее полуживой труп)? Так ещё и чей? Самого Антона Шастуна! Этого безобидного двухметрового ребёнка, на лице которого буквально час назад сияла лучезарная улыбка (что скорее всего давалось ему через силу). "Ну и как ты раньше то не заметил, Попов?" Сам не зная почему, Арс корил себя за это больше всего. - Жить буду, - хрипловатым голосом отмахнулся Антон. Какое-то время они ехали молча. Попов замедлялся на поворотах, стараясь не навредить своему пассажиру ещё больше. А Шастун всё каялся за свой эгоизм (он даже не знал от чего ему хуже: от хер знает какой болезни, или от собственных мыслей). Опять светофор. Ждать осталось больше минуты. Напряжение, как говорится, витало в воздухе. Первым не выдержал Арс. Он развернулся и вылупился прямо на Антона. От такого взгляда даже мертвеца бы передёрнуло. Слишком тяжёлый, слишком серьёзный и слишком железный. Именно железный. Эти кристально чистые голубые глаза отблёскивали железной решительностью и строгостью. Типичная маска, которую актёр надевал, когда хотел выглядеть убедительно и холодно. Да, Шастун уже научился различать настоящие эмоции своего друга от наигранных. Именно глаза его и выдавали. А ведь и вправду, если присмотреться, в самой их глубине можно было заметить страх. Настоящий животный страх. Будто бы перед смертью. Да вот только вряд ли за себя он волнуется. - Тох, - как бы сильно не старался, каким бы актёрским мастерством не обладал, но голос всё равно дрогнул, выдавая его с потрохами. Арсений боялся. Очень сильно боялся, хоть всю жизнь убеждал себя что паниковать это плохо. Хотя разве это похоже на панику? Набравшись смелости, он продолжил, - Это же не первый твой обморок? ЧЁРТ! Именно это слово крайне близко могло описать положение Шастуна (разве только "блядь" подошло бы лучше). Он ещё больше вжался в кресло, колени задрожали, а глаза забегали по всей машине, стараясь не встретиться взглядом с её водителем. Потому что Арс уже не притворялся (понял, что его раскусили), а откровенно беспокойно, с нездоровым интересом смотрел на пассажира. Ну и как ему соврать то? - Ясно... - брюнет слегка огорченно посмотрел на дорогу и нажал педаль газа. "Почему он молчит? Почему скрывает это от меня? Я бы хоть как-нибудь да помог. Я, конечно, знаю, что он упрямый, как баран, но тут же в буквальном смысле вопрос жизни и смерти. Почему он рассказывает мне всякую незначительную фигню (хотя это довольно мило) и делится абсолютно всем (включая миллионы тысяч рассказов про вкуснейшие пирожные тёти Зины, из-за которых, по-видимому, ему и досталось), но решил умолчать про его болезнь? Возможно, Арс, ты не так близок к нему, как думал..." - От чего ты такой наблюдательный? Тебе бы шпионом работать, - Антон опять попытался перевести всё в шутку, но получилось, мягко говоря, не очень. - Если ты думал, что на факультете актёрского мастерства нас учили только рожи строить, то ты ошибся, - голос звучал мягче, но сквозь наигранный тембр всё равно слышалась тревога и досада (или же это Шастун уже настолько хорошо знает своего друга), - Мы очень подробно изучали психологию, а именно выражение эмоций, дабы лучше передать внутреннее состояние героя. Так вот, ты только что выдал минимум пять признаков волнения и дважды спалился над придумыванием отмазки, отсюда делаем вывод: ты собирался мне солгать. - Ты ещё скажи: "Это элементарно, Ватсон!" - Шаст по привычке подкинул брови на середину лба (нет, он, конечно, знал, что Попов умный, но не на столько же!). На что Арсений непроизвольно ухмыльнулся, но всё так же задумчиво вглядывался в вечернюю улицу. А смотреть то было на что. То там, то там по очереди зажигались фонари, освещая красивые, и не очень, здания. Довольно часто проезжали машины с включёнными фарами, ослепляя своей яркостью. Мелькали прохожие в разноцветных куртках и плащах, придавая красочности серой и хмурой Москве. На небе появилась первая звезда, а за окном бушевал холодный, ещё не очень сильный ноябрьский ветер. Есть в этом своя атмосфера. Туристам обычно не нравится, а вот Антон без ума от этого. Сколько лет живёт в столице, а до сих пор радуется как ребёнок. Но ведь красиво же! Хотя картина не была бы полноценной без одного объекта. И этот объект сидит сейчас за рулём, поглядывая на дорожные знаки. Именно поглядывая. Мысли его сейчас где-то далеко (но блондин даже не знал, как близко они с ним связаны). Как бы это ни было странно, но Шаст научился безошибочно угадывать настроение своего товарища. То ли это от долгой дружбы, то ли ментальная связь между ними возникла, а может это и вовсе суперсила (которая работает только на одном человеке) - он не знал. Зато он знал когда Арс злиться, когда расстроен, когда по-настоящему радуется, а когда притворяется, надевая свою наигранную маску безразличия. И сейчас он понимал, что в голове у водителя такое напряжение, хоть электростанции строй, на всех заряда хватит. Глаза уже долгое время смотрят в одну точку, лишь инстинктивно поглядывая на светофоры и дорожные знаки. Брови, сдвинуты к переносице так, что появляется небольшая задумчивая морщинка. Слегка выступает вена на виске. Сжатые, побледневшие губы. Скулы, острее чем обычно. Черты, и без того красивого лица, стали ещё выразительней. Но каким бы мужественным и брутальным не был сейчас Попов, улыбка всё таки идёт ему больше. "Так, Шастун, у тебя походу жар. Или даже что-то похуже... Что ж ты творишь со мной, Арсений, мать твою, Попов." Антон настолько погрузился в свои мысли, что не заметил как машина остановилась. - Приехали! - раздался сгорающий от волнения голос.

***

"Государственная клиническая больница №13"

Мда... Здание не привлекало своим внешним видом ни снаружи, ни внутри. Посчастливилось же Антону не попасть сюда за всё время жизни в Москве (даже не смотря на все медосмотры). Типичная советская больница. Стены наполовину закрашены уже облезшей синей краской, а с другой их части валится белая штукатурка. Вот точь-в-точь детская поликлиника в Воронеже (да и, наверное, в любом другом городе России). Попов уверенно шагал к табличке "Приёмное отделение", пока Шастун пытался не отставать, вдыхая все эти ужасные запахи хлорки, спирта, лекарств, ну или чем там ещё в больницах воняет. - Нам действительно нужно туда заходить? - с отвращением и маленькой, всё больше угасающей надеждой спросил блондин, когда парни подошли к двери. - Надо. А тебе так тем более. Посмотри, ты еле на ногах держишься! - и в этом была доля правды. Хотя Шаст уже давно привык к головокружениям и тошноте. - А можно не нужно? - брови парня вопросительно подскочили, на что Арс крайне выразительно посмотрел на него. Нет, в его глазах не читалось "Ну чё ты как ребёнок?" или "Как ты мне уже надоел". Там было что-то, на что Антону просто не хватало словарного запаса. Смесь горечи и желания помочь с добавлением лёгкого (не правда) беспокойства, вперемешку с теплом и заботой. Так бы рассказал об этом опытный писатель, но Шастун тупо стоял и не мог ничего придумать. Он лишь виновато постучал и после мгновенного "Войдите!" пнул от себя дверь. - Здравствуйте, что с вами стряслось? - произнёс низенький седоватый дядюшка лет сорока, в больших круглых очках, не отрываясь от заполнения каких-то бумаг. Наконец-то он соизволил посмотреть на вошедших посетителей, - Ой, а с кем из вас? - С этим двухметровым оболтусом. - А вы, я так понимаю, группа поддержки? - Скорее группа слежки. А то он сам сюда вряд ли бы дошёл. - Что случилось то? Где ваша медицинская карта? - С этим возникает проблемка. Мы прямо с работы. - А что с рукой? - Вот тут и начинается рассказ, - Арсений поведал о том, что произошло на съемках, а Тоха лишь иногда утвердительно кивал головой. Он был очень благодарен другу, потому что сейчас сам бы и пары слов не связал. После короткой, но довольно чёткой повести про их приключения, врач недовольно развернулся к Антону: - А вы юноша, чего молчите? В обморок вы упали явно не из-за потери крови. Шастун посмотрел на Попова, хватаясь за него, как за спасательный круг, но тот лишь ответил взглядом, мол "И так уже помог, как мог". Ну что, Шаст, время импровизировать! - Это не первый мой обморок, - ох, как тяжело ему давались эти слова. Нет, у него не болело горло или что-то подобное, просто при каждой его реплике взгляд Арса становился всё более обеспокоенным, - Первый был сегодня утром. - Опишите своё утро. - Я проснулся, пошёл на кухню, съел пирожное, заварил себе кофе, а потом всё как в темноте, и меня будит телефонный звонок. - Очень интересно. А что вы делали вчера вечером? - Смотрел футбол. Пропустил под него две бутылки Стеллы Артроис. - Были до этого ещё какие-то симптомы? Может плохо себя чувствовали? - Ну... - тут блондин замялся. С одной стороны, сейчас решался вопрос его здоровья, а с другой, он понимал, что Попов (а следовательно и остальные) узнает всю правду. Точнее узнает, что он ему врал. Парень глубоко вдохнул,- Да были. Головокружение, тошнота, иногда в глазах темнеет при резких движениях. - И как давно вы стали это замечать? - Кхм... Может месяц... Может больше... На Антона устремились два слишком тяжёлых взгляда. Слишком. - ЧЕГО ВЫ РАНЬШЕ НЕ ПРИШЛИ? - Доктор, что-то серьёзное? - это голос подал Арс. Он сильно волновался, наверно, даже сильнее чем сам больной. Глаза бегали, не на миг не останавливаясь. Ждали ответа и из-за этого всё ускоряли свой темп. Руки незаметно дрожали. Дыхание ускорилось, а сердце готово было выпрыгнуть из грудной клетки. - Ещё говорить рано, симптомы слишком общие. Дайте я осмотрю пациента, а потом будем думать дальше. Можете покинуть комнату? Арсений кивнул и быстро вышел в коридор. "И так, что у нас есть? Шастун больше месяца ходил больной и доходился до обмороков. А что самое интересное, ты, Попов, этого не заметил! И какой ты друг после этого? А вы ведь чуть ли не каждый день виделись! Ты ж вроде не тупой, с головой дружишь, но зато очевидного увидеть не можешь. А Шаст тоже молодец! Ходит себе, отключается при каждой удобной возможности, а в больницу ехать отказывается. А если с ним что-то серьёзное случилось? Так, стоп. Арс, даже не думай об этом. Всё будет хорошо, всё как всегда будет хорошо... ДА БЛЯДЬ НИКОГДА ХОРОШО НЕ БЫВАЕТ! Всё! Успокоился! Чё ты как ребёнок? Ты сюда приехал задницу этого оболтуса спасать, а не свою хоронить. Да какого хрена у тебя руки дрожат? Вдох-выдох. Угомонись. Очисти разум. Всё настолько галимо, что ты сам себе мантры читаешь. Прекрасно! Просто превосходно! А теперь действительно хватит. Вон Тоха на грани жизни и смерти, а держит себя в руках получше некоторых. Ему нужна поддержка, так что веди себя увереннее. Ты даже не знаешь окончательного результата и уже себя накручиваешь. Чё ты так паришься?!" Действительно, почему? Арс всеми способами пытался бороться со своей истерикой, что не заметил, как из двери выполз нахмуренный Антон и ни чуть не лучше выглядящий врач. - Что ж, я сказать ничего не могу. Таких явных признаков болезни нет. Советую сдать анализы и только потом приходить повторно. И зарегистрируйтесь, пожалуйста, на входе, ведь вы у нас, я так понимаю, впервые. - Спасибо, доктор! - выпалил Попов и седоватый мужчина ушёл по своим делам. - Ну и надо было меня сюда тащить? - Шастун недовольно двинулся в сторону выхода, но Попов заступил ему дорогу: - Ты куда это намылился? Шуруй анализы сдавать, если ты, конечно, можешь самостоятельно передвигаться, а я пока тебя зарегистрирую. - Но... - Никаких но! Жду тебя на выходе через 15 минут. Сам дорогу найдёшь? Шаст закатил глаза, бормоча себе под нос различные проклятия то Арсу, то собственной тупости, и поплёлся в противоположную сторону коридора. Арсений же пошёл искать регистрацию. -Вы что-то хотели? - максимально неприятным, с нотками раздражения, голосом спросила женщина за стеклом (вот знаете, именно про таких людей шутки и слагают). - Да мне тут бумаги заполнить надо... - Какие бумаги? Я вам тут не экстрасенс, если вы не заметили, - выражение её лица не предвещало ничего хорошего. "Ну, Попов, держись." Если быть честным, парень сам офигел от своей выдержки. Да, хотелось наорать на эту нервотрепщицу, закричать на всю больницу, ну или на крайняк просто удариться пару раз головой об стенку, но желание поскорее свалить отсюда превышало всё остальное. Но ещё больше Арс удивился тому, что на все вопросы (точнее на ту половину, которая хоть как-то касалась дела) он отвечал практически без заминок. Хотя что тут такого? Он Тоху уже больше пяти лет знает. Наконец-то на горизонте появился вышеупомянутый человек. - Мужчина, вам расписаться надо, - "Какой же у неё сука противный голос!" Арсений терпеливо (ему так казалось) ждал, пока Антон подойдёт. - Ау, мужчина, вы меня слышите?! Подпись, говорю, поставьте! - Шаст, распишись, пожалуйста, - "Клянусь, ещё одно слово и не посмотрю что она женщина!" Блондин, не понимая из-за чего его друг так взбешён, поставил каракулю на листке бумаги. - Так подождите, мужчина, это вы не про себя рассказывали? Тогда надо будет переоформлять! - эти слова стали последней каплей до... - КАКОЕ К ЧЁРТУ ПЕРЕОФОРМЛЯТЬ? Я вам дал все данные, они все правдивые, что вам ещё нужно?! Вы меня зарегистрировать хотите в раздел психически нестабильных?! Потому что до нервного срыва вы меня уже довели! - Попов развернулся и большими быстрыми шагами направился к выходу. За ним поплёлся ничего не понимающий Шастун. Одна лишь женщина сидела и думала: "Что за невоспитанные мужчины пошли!"

***

20:21 - Это вот что сейчас было? - вопросительно, но с издёвкой спросил действительно офигевший Антон, когда парни уже ехали по ночному городу. - Да так, неважно, - отмахнулся водитель, - Лучше скажи ты как? - Это ж, блядь, каким исчадием ада нужно быть, чтобы вывести из себя самого Арсения Сергеевича! - блондин пропустил сквозь уши вопрос собеседника. - Она меня просто взбесила, но это не так важно. Шаст, как себя чувствуешь? - Да так, неважно, - по-Шастуновски закатил глаза парень, копируя собеседника. - А если серьёзно? - Да чего ты заладил? Нормально со мной всё, - ведь не может же он сказать, что после того, как у него взяли кровь (даже в таком маленьком объеме), появилось ощущение, что в голове кто-то танцует хардбасс. Попов понял, что разговор у них сейчас не наладиться, поэтому опять устремил взгляд куда-то в даль, успокаиваясь от недавней истерики, попутно пытаясь выяснить что же ему не договаривают. Но, к его удивлению, тишину нарушил неуверенный голос Антона. - Арс, - юноша на секунду задумался, как сформулировать предложение, - Слушай, я вот когда отключился сегодня... В общем я не понял как я сразу в медпункте оказался. Мы же вроде на первом этаже очутились, хотя были на восьмом. Я помню только, что темно стало, а потом... - опять небольшая пауза (парень собирался с мыслями), - а потом, не знаю почему, но я вспомнил бабушкин чай с малиной. Мне просто так... тепло стало. Да, именно тепло. А дальше резкий запах нашатыря, - блондин как-то стыдливо смотрел на проезжающие мимо машины, - Так вот, что случилось тогда? Уголки губ Арсения вздрогнули. Вот знаете, такая себе грустная улыбка. Хотя нет, скорее улыбка сквозь невидимые слёзы. Потому что сегодня такой пиздец твориться, а этот дурашка вспоминает про чай с малиной. Так ещё и когда он это вспомнил, когда почувствовал тепло... - Я тебя донёс, - тут уже Арс засмущался. - Подожди, как? - Нууу, взял на руки, как будто ты ребёнок, который коленку поцарапал, и донёс. Ты ж вон какой худющий! Да и времени звать на помощь у меня не было... - "Спасибо всем Аллахам за то, что я учился на актёрском!" Ну да, смущение скрыть не так уж и легко. - Кхм.. Спасибо, тогда... - А вот Шастун покраснел, так покраснел. На лицах парней появились дурацкие полуулыбки, но никто не проронил об этом и слова. Оставшуюся дорогу они ехали молча, каждый думая о своём. Хотя они и так прекрасно знали, что думали друг о друге.