Отвага и терпение

      Как и в прошлый раз Яков посчитал необходимым оставить сестру неподалеку, может быть, чтобы она не увидела что-то и не стала этого яростно просить. Только Яков получил две бутылки со светло-коричневым напитком и отдал продавцу деньги, как услышал громыхание железа, совсем рядом, а через мгновение — короткий, но пронзительный девчачий визг. Сердце пропустило один удар, и по ощущением прошло несколько минут, прежде чем мальчик повернулся в сторону визга и увидел монстров железной броне. Видимо, их и просил остерегаться Санс. А они так тупо попались в лапы врагов. Цветик был прав в том, прав, что Яков — идиот.       Их было трое: девушка с рыбьим лицом, видимо, главная, и два песоподобных монстра, на плече одного из них лежала неподвижная Лили. Но она дышала, и это было единственное, что не дало Якову упасть от ужаса в обморок. А в горле стало еще суше.       — Сдайся сейчас, человек, — приказала отважным голосом девушка-рыба и уперла в землю свое копье.       Торговец, конечно, знал, как выглядят люди, но из-за ухудшенного от старости зрения не опознал в своем покупателе человека, и сейчас чувствовал себя, ветерана войны и бывшего главы Королевской стражи, обкрученным вокруг пальца какого-то мальчишки.       В носу Якова закололо, слезы выступили на глазах, перед которыми все было как в сером тумане, и голова кружилась. Сбегать нет смысла. Не убежать, да и сестру бросать нельзя. Мальчик медленно пошагал вперед, а по пути скрестил руки за головой: это был еще один приказ от главы Королевской стражи. Якову, упирая острое копье в дрожащую спину, велели идти вперед, а по пути что-то говорили, мол, слишком люди самонадеянны.       Он чувствовал, что вот-вот, и он потеряет сознание либо от полного иссушения в горле и невыносимой жажды, либо от страха. Но так не случилось, и ему пришлось с полным осознанием преодолеть часть Водопадья, проплыть на лодке через главную подземную реку и войти в королевский дворец, такой серый и мрачный. Яков старался думать только о хорошем: вспоминал Рождество, свой недавний день рождения, общение со скелебратьями. И был уверен, что с королем можно договориться, можно! А Лили большую часть времени провела в отключке, но вдруг задрыгалась в истеричном страхе и реально вырвалась из руки стражника, после чего упала на мощенную дорогу перед замком, между Яковом и гвардейцами       — Братик! — заревела малышка, явно не осознавая, что происходит вокруг нее.       Монстры не помешали тому, чтобы девочка поплакала, уткнувшись в живот брата, а тот ее обнимал и утешал, и оставшийся путь дети провели рядом, прижимаясь друг к другу. В главном холле замка, может, и было что-то интересное, но им не было до этого дела. Открыв большую дубовую дверь, гвардейцы впустили людей в тронный зал и захлопнули выход.       Вокруг большого трона росли золотые цветы, такие мягкие и приятные, как те, куда Яков и Лили упали еще в начале пути. Парнишка уверенно вскочил на ноги и помог подняться сестре, они даже выпрямили осанку и вытерли слезы, ибо были уверены, что вот тут, рядом, стоит король Азгор. Глубоко вздохнув и получив еще один «ожог» горла, Яков повернулся вместе с сестрой и сразу же встретился взглядом с высоким и спокойным монстром с короной и фиолетовым плащом.       — Здравствуйте. Не ожидал, что вас будет двое, — серьезно сказал король, хотя в его голосе слышалась дрожь.       Но Яков хотел только одного: воды — а потом уже и можно начинать переговоры. Мальчик не стал стеснятся своих естественных желаний и напрямую попросил чего-нибудь попить. Нехотя, с легким страхом и осторожностью, он взял огромную бутылку с водой из рук Азгора и в первую очередь дал ее Лили. Кажется, она бы в одиночку опустошила все пятьсот грамм, если бы Яков вовремя не забрал половину себе.       Всего лишь два простых желания у двух простых детей: пить и жить. Яков смог вздохнуть безболезненно и так же безболезненно сказать то, что он чуть ли не репетировал последние два часа у себя в голове:       — Ваше Величество, мы не хотим и не видим нужды драться. Пожалуйста, отпустите нас.       Азгор тяжело выдохнул сквозь густую бороду и ответил уныло и мрачно:       — К сожалению, человек не может пройти через Барьер, не убив монстра.       И весь мир замер на минуты, часы, вечность. Все это время Яков был уверен, что все получится, обещал сестренке, что они вернутся домой, и все в одну секунду разрушилось. Парнишка опустил голову, и его взгляд стал таким пустым, что приводил в ужас даже Лили, а та уже чувствовала себя ужасно и хотела просто заплакать. Но нельзя: король рядом. Нужно терпеть дальше.       На автомате Яков прошагал за королем, пока они трое не встали перед огромной полупрозрачной стеной, сквозь которую, как сквозь мутную линзу фотоаппарата, проходил свет закатного солнца, играя бликами на черной стене коридора. От Барьера исходил гул.       — Если необходимо, я даю вам время перед битвой, — проговорил король, взяв руки огромный трезубец с острыми концами, красного цвета, цвета кровь. Вскоре настоящая кровь не будет так видна на этом жестоком оружии.       И только тогда Яков проснулся. Он выбежал в коридор вместе с Лили, отошел с нею подальше. Малютка все еще держалась и не плакала, но зрачки в ее глазах тряслись и поблескивали влагой.       Присев на колени, чтобы быть на одном уровне с сестрой, мальчик положил руки на ее маленькие плечи.       — В благородство играть не буду, — твердо сказал он. — Мы скоро умрем.       Лили приоткрыла рот, ее губки задрожали, и одинокая слезинка пронеслась по уже не румяной щеке.       — Я не хочу умирать! — воскликнула девочка и сжала кулачки.       — Я тоже!       Яков не сдержался и заревел так горестно, как малое дитя, часто всхлипывая и глотая слезы. Удивленная от такого Лили ничего не нашла лучше, кроме как прошептать:       — Я люблю тебя.       И от такого ее брат накинулся на младшую с крепким объятием, не переставая изливаться слезами и где-то в глубине души кричать на себя, обвинять. Но он знал, что вины его здесь нет. Откуда он мог знать, что все пойдет именно?       — Я тебя тоже очень-очень люблю, — с трудом молвил мальчик и достал из кармана куртки телефон, чтобы сделать свое последнее селфи.       Вспышка, и двое невиновных детей с лицами, наполненными тоской и безысходностью, появились на экране. Убрав блокировку экрана, он оставил его прямо на полу коридора.       — Я его ненавижу, — прошипел Яков, повернув голову в сторону комнаты с Барьером. — Что мы наделали, чтобы умирать? За что?!       Он не сдержался и перешел на крик, и, кажется, в подсознании находилось желание, чтобы король его слышал.       — Я просто так дохнуть не собираюсь! — продолжал мальчик.       Вдруг он ринулся в тронный зал, а Лили уже сама побежала за ним. Сквозь большое витражное окно проходил холодный свет фонарей, отбрасывая тусклые, неяркие блики на золотых цветах.       «Нужно было остаться у Ториэль» — осознал Яков и ударил себя по лбу.       Туда-сюда он расшагивал по комнате, жестоко мял растения под тяжелыми шагами, и в его голове было одно желание: найти оружие. Садовые ножницы, свечи — все это так нелепо!       Вдруг знакомый цветок оказался перед Яковом, и тот лишь вздрогнул от неожиданности. Не успел мальчик оценить ситуацию, как увидел кинжал во рту Цветика, тот положил оружие на пол и так же скрылся в полу. Кинжал был острым, качественным, с удобной рукояткой. Но Яков не мог просто так видеть то, с каким ужасом и страхом Лили смотрит то на него самого, то на орудие убийств. Подойдя к девочке, старший уверил ее, что иной путь закончится смертю для них обоих. Им не повезло, но в данном случае работает это жестокое правило: «убей или будешь убит.»       Вскоре Яков направился к королю, в нечестный и неравный бой, а Лили ковыляла рядом, шаркая рубиновыми туфельками об камень.       Несколько минут брат и сестра по одиночке отпрыгивали старательно от замахов трезубцем, от огненных шаров, но совсем скоро их тела были в крови и ожогах, куски одежды были сожжены до тла. А Яков из-за всех сил пытался ранить кинжалом короля, но сил не хватило, не хватило и решимости. От адской боли он рухнул на земь первым, и он мог лишь слышать крики своей сестры и чувствовать, как он сгорает заживо.       Лили продержалась не намного дольше брата и оказалась проигравшей рядом с Яковым. Сил хватило только на то, чтобы протянуть маленькую ладошку и обхватить пальцы самого любимого человека.       Оранжевые и голубые души вылетели из юных, израненных тел одновременно. Храбрость, которая не давала старшему надолго увязнуть в болоте страха и неуверенности, но ее не было достаточно, чтобы получить свой счастливый финал. И терпение, заставляющая младшую ждать и верить, что сказка закончится счастливым концом, как и положено. Но его не наступило.       Осталась последняя, седьмая душа, и Подземелье опустеет…