Секрет

В жизни Эдогавы Рампо, было несколько важных вещей. И одними из главных являлись сладости и Эдгар. Но всё, абсолютно все каким-то чудесным образом, умудрялись испортить скумбрия с алкашом. Они неплохо так поднадоели всем во ВДА и мафии. Они смогли вывести из себя, даже само спокойствие Наоми. И Коё, что казалось к подобному уже привыкла. И все же объединение мафии и агенства, почти всем доставляло радость. Озаки с широченной улыбкой, бросалась в объятия к Акико, после чего устраивала долгий и бурный разговор. Акутагава даже с неким удовольствием приходил к Ацуши, а Мори с тем же удовольствием доставал Юкичи. Наоми нравилось проводить время с Гин, что хотя бы отвлекало от выходок двойного черного. Кстати о двойном черном. Он как раз и являлся самым главным минусом. Они орали друг на друга, поливали грязью и занимались откровенной херней. Крики Куникиды ни к чему не приводили, так как и крики остальных. У Рампо было терпение, коему ещё можно позавидовать, да. Это хорошо так играло на нервах, но Эдогава терпел. Когда Чуя и Дазай перешли черту, в виде погрома всего офиса и уничтожения его запасов, вместе с той иностранной жвачкой, привезенной Эдгаром он еле, но держал себя в руках. Но когда остальных заставили весь этот погром убирать, и даже Эдогаву, что в последствии опоздал на самую первую и важную встречу, что была неким свиданием с По, плюс учитывая, что Дазай просто благополучно смотался. Рампо не выдержал. Да, Аллан понял и совсем не обижался, но зато Рампо было до злости обидно. И в следующий раз, когда он пришел к По, наспех и даже не смотря на жирный, черный шрифт на обложке, засунул в сумку, одну из его книг, пока Аллан куда то ушел. Надеялся, что По ничего не заметит, ведь у него этих книг уйма, а отдохнуть от Чуи с Дазаем, хотелось бы всем. *** — Тупоголовая скумбрия! — Коротышка! Рампо громко и нервно дышит, держа одну руку в сумке и сжимая корешок той самой книги. — И чего ты опять припёрся?! Ты мешаешь мне работать! — Ты и так никогда не работаешь! Куникида больше не реагирует никак, не видит смысла и просто молча, но крепко стискивая зубы дописывает отчёт. Раскиданная бумага начинает летать по кабинету, смешиваясь с матами и криками. Эдогава продолжает терпеть, сжимая корешок книги так, что костяшки побелели. Они пока не добрались до него и его стола, значит можно ещё не принимать крайние меры. Но в ту же секунду, как Рампо об этом думает, на его стол и попутно раскидывая все вещи, падает Накахара, шипя как змея, слова оскорблений, под громкий хохот Осаму. Никто никак не реагирует на грохот, а когда Чуя пытается встать, то подскальзывается на какой-то бумажке и падает на этот раз на детектива, что из-за этого падает со стула. Доппо не выдерживает и начинает орать. Дазай заливается в смехе ещё громче, и раздраженные Коё с Акико, уходят в кабинет доктора. Не менее раздраженный и злой Рампо нащупывает книгу и с довольной улыбкой, наблюдает как Чую и Дазая, за которого он успел ухватиться, затягивает в книгу, после чего крики прекращаются и Рампо захлопывает книгу. Куникида выдыхает и возвращается к работе. Эдогава явно довольный собой, садится обратно на стул и мысленно благодарит прекрасную книгу и не менее прекрасного Эдгара, что ее написал. *** Рампо с чистой душой и радостью направлялся по знакомой и выученной наизусть дороге, к Аллану. Проводить с Эдгаром вечера, да и вообще целые дни, было даже лучше сладкого. И проблемы быстро забывались, поэтому надеясь на очередной приятно проведенный вечер в уютной атмосфере, с чаем и ещё не привыкшему, не смущаться от неожиданных приступов нежности Рампо, Эдгаром. Но когда заходит, натыкается на чем-то сильно обеспокоенного По, и жуткий, нехарактерный бардак. — Эй, ты чего…? — Рампо-кун, — Эдгар замечает детектива и подрывается к нему, — Рампо-кун, ты не трогал такую книгу… Он показывает в воздухе прямоугольник. — С красной обложкой такую, я нигде не могу найти… Эдогава врать не собирается, раз уж его видимо рассекретили и просто пожимает плечами. — Брал, а что? По краснеет раньше прежнего. — А-а где она сейчас…? — Э… Я засунул туда того рыжего алкаша и мумию. А что такое? , — он правда не понимал, почему Аллан так беспокоится, ведь до этого Рампо мог спокойно брать его книги в свое пользование. — Э-это не детектив… Рампо-кун… — А что? Неужто роман? — Это… Почти… — писатель закрывает лицо руками, — это было написано давно, когда… До отношений… Мне так стыдно Рампо-кун! Эдогава еще тупит пару минут, а потом понимает. Яойный роман значит, с ними в добавок. Ну и что с того, может двойной черный там наоборот сплотится и перестанет всех доставать. Это же даже лучше. — У меня были такие грязные мысли… Прости, прости Рампо-кун! Что о нас теперь подумают… Рампо не понимает почему извиняется Аллан, если книгу взял, практически своровал и отправил туда надоедливый дуэт, не он. Но зато наконец понимает, в чем проблема. Нет, конечно неожиданно узнать это от Эдгара. От Эдгара, что вроде смущался, даже от простых объятий. Но Рампо лишь сильнее злится. Нет. Не на своего парня, а на Дазая с Чуей, которые опять вышли победителями, даже отправленные туда. Сказал бы По раньше об этой книге… *** Чуя медленно открывает глаза и привставая на локтях, оглянулся. Комната была большая и не было ничего кроме мебели. Дивана, камина, и двух кресел. Было лишь одно большое окно, но за ним была тьма, как ночью. Комнату освещали лишь несколько свечей, плюс огонь в камине. Странная атмосфера. Рядом на полу лежал Осаму, что так же медленно приходил в себя. Потом уже, они оба пытаются понять в каком именно детективе и что надо распутать. — Нужно просто подождать, — Дазай садится на диван и складывает руки на груди, — либо появится какая нибудь зацепка, либо со временем Эдгар вернёт нас в реальный мир. Чуя садится рядом, хмурясь. — Отпустит он, конечно. Чертов Эдогава, они наверное заодно, — фыркает Накахара и смотрит на огонь, в камине. В тишине отчётливо слышно тресканье. Особым терпением Чуя никогда не выделялся, поэтому уже спустя минут десять вскакивает и начинает ходить туда сюда. — Нет, так оставлять нельзя, нужно поискать, зацепки сами к нам не придут, — оглядывается и замечает, что рядом с диваном стоит среднего размера сундук. Он подрывается к нему и открывает крышку. Дазай собирается тоже посмотреть, что внутри, но Чуя отпихивает его и закрывает крышку с явным румянцем. — Ну, Чуяяя. — Завались! Кошмар какой! — и оседает на пол, слегка покачиваясь. Доходит осознание, что это не хера не детектив, и даже не простой роман. Черт, почему Рампо решил отправить их именно сюда, такие книги пусть они с Эдгаром сами читают, и никого не впутывают. Извращенцы. — Да что там такое? Труп что ли? — Хуже, в разы хуже. Дазай все же добирается до сундука и вопреки действиям Чуи, видит содержимое. Разного рода игрушки. Игрушки для взрослых. Плети и наручники. Ну прямо набор для любителя BDSM и чего-то странного. — Теперь то ты убедился, что это ни на грамм не детектив… И здесь задача намного хуже… — он вновь мысленно проклинает детектива и его «друга», хотя бы потому что выхода почти нет. Выбраться отсюда, можно только двумя способами. Либо дождаться благосклонности писателя, либо выполнить поставленную задачу. И в этом случае, Накахара скорее выберет подождать. — Нормальная и вполне ясная задача, — безразлично пожимает плечами Дазай. — Чего?! — Чуя поворачивает голову в его сторону и таращиться, на него словно на придурка. Или маньяка, — то есть ты уже в подобном оказывался?! — Нет, — он отрицательно махает головой, — просто задача то правда легче, распутывания дел, всего то пот… — Замолчи! — Накахара явно не желает дальше слушать Осаму. — А ещё я не паникую. Да и засиживаться здесь долго не хочу. — Ничего не поделаешь, знаешь ли. Подождёшь. — А кто сказал, что я собираюсь ждать?  — хитро ухмыляется Дазай, и смотрит на Чую подобным же взглядом. До Накахары не сразу доходит смысл его слов и то на что он пытается намекнуть. — Да пошел ты! Ко мне ты больше не притронешься, понял! — Но по-другому мы застрянем здесь, непонятно на сколько, — измученно фыркает Осаму, пялясь уже на рыжую макушку. — Уж лучше подождать. Хоть три года, — Накахара хочет добавить «ведь тебя я ждал несколько лет», но замолкает. — Ааа, все время мешает твоя идиотская гордость. Что будет от одного-то раза? — Знаешь ли, — Чуя вскакивает с пола и гневно косится на него, — если для тебя секс это мимолётная херня, то я так не считаю! — Потому что ты только с парнями и пробовал, — язвительно ухмыляется Осаму. — Я хотя бы шлюх не снимаю! И прекрасно живу и без этого! — слова Дазая задевают Накахару. Правда. Потому что обоим понятно, о каких парнях. А точнее о парне, говорит Осаму о самом себе. Ну да. Им было по семнадцать, а Чуя был по уши влюблен. По уши влюблен, вот и каждый раз соглашался лечь под него. Выслушивал грязь в свою сторону во время миссий, оскорблял в ответ. И тем не менее громко трахался, по вечерам, все с тем же Дазаем. — Ну признай, тебе просто девушки не нравятся, да? Я давно тебя раскусил. — Чья бы корова мычала. Оба не понимают, как разговор свелся к этой уже казалось Богом забытой теме, но продолжали спор. Хотя и спором это трудно было назвать. Они просто снова оскорбляли друг друга, прикрепляя призрачные, почти незначимые факты и «доказательства». В конце концов в Дазая прилетает большой, резиновый член. — Это намек? — Да, чтобы ты заткнулся наконец! Но Накахара кажется тоже выдыхается и потому садиться на подлокотник дивана. Очередной срач с бывшим напарником, это тебе не игрушки. В голову Дазая мгновенно приходит идея, и пользуясь положением Чуи, он толкает его, заставляя упасть прямо на Осаму. Накахара пыхтит как паровоз, ругается, чтобы придурошная скумбрия, его наконец отпустила. Но придурошная скумбрия, лишь сильнее прижимает его запястья и прожигает взглядом. — Я просто хочу побыстрее вернуться назад, — и неожиданно целует Чую, что начинает сопротивляется ещё сильнее. — Да расслабься ты наконец! — не выдерживая, мычит Дазай сквозь поцелуй. — Даже не мечтай, — и будучи в полной растерянности не находит нечего лучше, как укусить брюнета за язык. Получается. Осаму мямлит, что-то там про его бедный язык, и жестокого, чёрствого как хлебушек, Накахару. И все равно не отпускает. Падла такая. — Поверь, мне абсолютно все равно как и где, — хмурится Дазай, — повторю, я лишь преследую цель выполнить задачу данную книгой, так что мне абсолютно плевать, против ты или нет. — Насиловать будешь? — снова язвит Чуя, но не забывает про свое не лучшее положение. — Если придется, но надеюсь до такого не дойдет, — Осаму наклоняется и беспардонно прикусывает мочку уха, — ведь раньше ты был совершенно не против. И Накахара не знает, что хочет больше. Разбить ему морду к херам, или правда расслабиться. И все же выбирает второе. Не потому что ему правда приятно и все такое, просто по-другому не получится. Честно. Но некое чувство дежавю, все равно преследует его. Преследует его, когда Дазай переходит на шею. Когда они оба дрожащими руками пытаются растегнуть пуговицы рубашки. Чувство, будто так уже было. Чуя вновь чувствует себя, как глупый и по уши влюбленный, семнадцатилетний мальчишка. Но черт побери, лишь махает головой пытаясь отогнать эти мысли прочь. Отогнать прочь вообще все мысли. Дазай ведь тоже помнит об этом, и верно думает над этим и сейчас. Просто никак не показывает, не отвлекается. Но думает, думает, думает. Потому что забыть слишком трудно. Пуговицы на рубашке наконец поддаются и столь ненужная сейчас вещь, приземляется приблизительно на подлокотник с другой стороны. Вещей практически нет уже на обоих. Нет только верхних частей одежды и обуви. Приступать к чему то более серьезно чем просто ласки и прилюдия, никто пока не решается. Да и вообще, они капец как тупят. Пару минут просто играют в гляделки, потом пытаются что-то из себя выдавить и в конце концов, Дазай все же так сказать вспоминает прошлое. И то, что нравится Чуе тоже. Он аккуратно касается его полового органа и водит через ткань штанов. Накахара пару секунд охреневает, а потом все же понимает, что без надоедливых, в данный момент брюк, было бы в разы лучше. Но все равно выгибается в спине, как кот, издавая тихий полустон. — Ты не меняешься, — ухмыляется брюнет и продолжает, только уже нарастив темп. — Заглохни! — снова выкрикивает Чуя, но этот крик смешивается с очередным стоном. Тем временем, другой рукой Осаму ведёт от груди до шеи Накахары, доходя до чокера, когда-то им же и подаренного. Но он слишком выделяется на фоне, чересчур бледной кожи. Интересно, а Накахара вообще слышал про такую вещь как «солнце»? Дазай натягивает этот самый чокер, заставляя на недолгое время, Накахару задыхаться. Потом отпускает и дальше ведёт пальцами уже к низу. Треск горящих дров, в камине смешивается с бряканьем пряжки. Лишь приспуская брюки, до колен вместе с нижним бельем, Дазай с той же, казалось самодовольной ухмылкой, начинает поглаживать вверх и вниз уже затвердевший орган. Накахара вновь выгибается и уже не стесняется стонать. Если правда приятно. Если есть такая возможность, спустя столько лет. Если внутри вновь ожило, странное чувство чего-то теплого, но содрагающегося от поцелуев и ложных клятвах в любви. Если о их грязном секрете больше никто не узнает. Осаму сам уже на пределе, ткань неприятно жмёт, а Чуя… Блядский чорт, можно кончить от одного лишь вида. — Хочешь… Я использую…? — Дазай указывает на тот самый злочастный сундук. — Да… Пошел ты, — Чуя не был готов даже к полне обычному перепихрону, а тут ещё и… Это. Честно сказать, Накахара просто боялся. Ведь никогда не пробовал, да и не то что пробовал, слышать об этом не хотел. Но Осаму снова поступает по своему и все же ухватывая совсем маленький вибратор, без всяких там слов и предупреждений, лишь бегло растянув, засовывает. Парень взвывает громче, то ли, от удовольствия, то ли наоборот. А может все вместе. — Вот… Выберемся отсюда…я тебя потом так отмудохаю… Бинтов не хватит! — Да-да, милый, после этого хотя бы сесть нормально попробуй, — ухмылка с лица Дазая, не пропадает ни на мгновенние, что ещё больше раздражает. Чуя хочет выкрикнуть ещё что нибудь гневное, на подобие отрезанного, пожаренного и скормленного псам члена Осаму. Но не говорит больше нечего. Его слишком много всего сейчас переполняет. И не только черт возьми эмоции. Одной рукой брюнет продолжает блуждать по чужому телу, а другой. Совсем незаметно доставляет себе удовольствие, сквозь брюки. Потому что терпеть становится невыносимо. Накахара наконец спокойно выдыхает, когда чувствует, что вибратор из него вытащили. Практически одновременно с этим, брякает пряжка. Но только уже не у Чуи. Дазай, как и рыжий, уже аж трясется. Больше не использует ничего из предметов в сундуке, лишь подхватывает его бедра и быстро, но с явным удовлетворением, входит. Чуя еле сдерживает крик. Внутри разливается странное чувство удовольствия и боли одновременно. И все же больше приятно. Чуя уже забыл. Чуя забыл как это здорово и стыдно одновременно. Ещё пару толчков и рукоблужданий, оба громко выдыхают, до жути приятному опустошению. — Я же говорил. Легче, чем дела распутывать. — Замолкни, — шипит Чуя, но в душе полностью согласен. Они лежат на том же диване, спинами друг к другу. Но точнее, только Чуя. Дазай не выдерживает и наконец пытается его развернуть, на что получает лишь тихое бурканье. — Я люблю тебя… — правда и честно произносит Дазай, и видит как к нему поворачивается рыжее существо в шляпе, с огромными такими глазами. — Не смей так говорить! — Ну почему? — Потому что врать плохо, особенно опять, и опять наивно полагать, что дурак Накахара ничего не поймет. — А я и не вру, — и пользуясь развернувшимся Чуей, вовлекает его, в поцелуй. Не страстный и грубый, а именно аккуратный и нежный. Иногда это говорит лучше любых слов.

***

Аллан с Рампо сидят у камина, прижавшись к друг другу, и с мило сопящим Карлом, потому что все равно холодно, когда книга лежащая рядом, озаряется ярким и уже привычным светом и в ту же секунду перед ними являются двойной черный собственной персоной. Накахара оглядывается и только потом выдыхает. А потом злиться с новой силой. — Ах ты, гребанный детектив! И По понимает, что пиздец все равно будет обоим. Он же типа соучастник, да? — Ты хоть знаешь, через что мне пришлось пройти?! Эдогава не удерживается от смеха, так же, как и Осаму от очередного смешка. — Дашь потом ещё почитать, это Накахара так свое восхищение выражает. Да, милый? — и на последнем слове специально делает акцент. — Ах ты, сукин сын! — мгновенно и снова закипает Чуя. Тогда По понимает, что хотя бы для них обошлось. И слава Богу. Но когда Аллан в следущий раз приходит к Рампо в агенство, на него все обращают внимание. И обильное такое внимание. — Говорят из-за твоей книги, голубки наши наконец успокоились, можно глянуть? — ухмыляется Акико, дёргая все же слегка смущенную Коё. — Да… Было бы неплохо… — кратко кивает Акутагава и поглядывает на тигра, что в свою очередь краснеет. — Братику понравится, — почти так же, как Ёсано, ухмыляется Наоми. Аллан теряется. Такого интереса и столько людей, к нему, а точнее к его не самой хорошей книге, как он считает, ещё не было. Но Эдогава снова приходит на помощь, вставая перед ним, словно щит. — Но… Прошу заметить, книга все же была посвящена мне, так что первыми, а точнее вторыми, будем мы, — и по лисьи ухмыляется, переводя взгляд на писателя, — Да? — Рампо-кун! — пищит бедный, смущенный до жути даже собственным парнем, Эдгар.