Смутьян

Огромный дубовый стол сотрясался от мощных толчков, пальчики омеги цеплялись за его широкий, резной край и тут-же отпускали в попытке оттолкнуть широкие бедра от собственного тела. Но перевернутый на живот, мальчишка даже не мог сопротивляться, лишь скользил грудью по лакированной столешнице и метался, кусая губы и капая слюной. Хард никогда не просил, он брал. Брал все что хотел и в этот раз он захотел младшего сына местного лорда. Мальчишка, конечно, был не слишком сговорчивым, но удар по затылку мгновенно стер все шероховатости в их разногласиях. Схватив мощными пальцами светлые, влажные от пота космы омеги, наемник потянул его на себя до хруста слабенького позвоночника и уткнулся носом в шею, с наслаждением вдыхая запах молоденького омежки. В зеркало он видел как миловидное личико стало влажным от слёз, а губки еще алее и пухлей. Впрочем, по ногам мальчика тоже кое что текло — обильно выделяющаяся смазка смешалась с кровью первого соития и наполнила кабацкую комнатушку потрясающим ароматом, известным лишь женатым, да разбойникам. В кабак ворвался папенька его трофея вместе со своей свитой и послышался писк Уинсли — хозяина питейной. Нужно было торопиться, вот только Хард знал — спешка в таких делах как занятие любовью, а в его случае — насилии никогда не приносит чего-либо приятного. — Умоляю… — сорвалось с губ мальчишки и наемник усмехнулся. — Поздновато молить, куколка, я уже раскупорил тебя, прямо как то двадцатилетнее вино, что прятал Уинсли. — он ускорил толчки лишь тогда, когда услышал приближающийся звон лат. И потянув омегу на себя, заставил его нагнуться к полу, выхватывая из ножен меч. Мальчишка лишь тихонько хныкал и дрожал, не смея ни перечить, ни кричать. Умненький попался, не то что прошлый. Того тела уж никто не сможет отведать. Рыкнув, Хард наполнил лоно омеги семенем и отбросив его на пол, в момент с распахивающейся дверью принял защитную позу. Их было восемь — семеро в свите и один лорд. Рыцари-защитнички предпочли сегодня легкие латы, оголившие плечи, щиколотки, а главное — шею и замахнувшись мечом, Хард снес головы сразу троим. Длинна его меча всегда поражала. Насмерть. Остальные «рыцари» напряглись и обступили лорда, но тот, растолкав их, кинулся к пытающемуся прикрыться лохмотьями сыну. — Мой мальчик… — защебетал альфа и Хард закатил глаза. Ну что за кудахтанье, ей-богу, подумаешь, чести лишил. Не жизни же, вот и пусть радуются. Ткнув ногой одну из голов и глянув на совершенно спокойное лицо, наемник поднял глаза и ухмыльнулся. Обведя взглядом «солдат», он покачал головой — дети же, да и только, даже драться будет скучно. Сложилось впечатление, что их только оторвали от титьки о-папы и сунув в латы пнули в услужение этому лорду, ибо один из парней был настолько смущен, что аж попунцовел. Только после этого он вспомнил что все еще не убрал свой член. — Не нападать. — приказал лорд и парни в латах вытянулись по струнке, убирая мечи. Мальчишка, завернутый в плащ отца обнял его за шею и спрятал лицо. — Он убил двадцать семь лучших воинов Сновенхерста и забрал моего сына. Сейчас отрубил голову трем моим людям одним взмахом меча, с такой «игрой» у меня скоро не останется воинов. Умен, этого не отнять. Убрав одно из своих орудий, стальное Хард все-же оставил наготове. — Вы вот так просто его отпустите? — искренне удивился один из свиты, тот что посветлее. — А что ты мне прикажешь сделать Диам? Выпороть? Убить его все равно никто из вас не сможет… — у лорда двинулись желваки и прижав к себе сына, он вышел из комнаты. Остальные тоже покинули древесное помещение, оставив ликующего наемника наедине с обезглавленными телами и лужицами смазки и спермы на дубовом полу. Натянув рубаху и затянув ремень на штанах, Хард стряхнул с меча кровь, остаток ее утер волосами одного из убитых и переступив его, отправился вниз. Хозяин кабака встретил Харда уже не столь радостно как раньше и плеснув в деревянную кружку кислого вина, отвернулся. — Что, не понравился местный граф, да? — усмехнулся брюнет, глотая отвратное на вкус пойло скорее ради опьянения, нежели удовольствия. Уинсли вскинул брови, облокотился о столешницу и нагнувшись так, чтобы все сказаное между ними между ними и осталось, прошептал: — Ты сам копаешь себе могилу, лорд Даумонт так просто этого не оставит. В прошлом году обесчестили его среднего сына, так он того нахала три месяца пытал, а потом выставил на солнце безрукого, безногого и безглазого. В пекло. Вороны так и кружили. Глотнув еще раз кислого вина, Хард усмехнулся гадко и прищурился. — Налей-ка мне еще одну кружку мой седобородый друг, я что-то не распробовал. Уинсли сбледнул и махнув рукой, взял другой бутыль, наливая наемнику вино куда лучшее, нежели недавно. — Ты безумен, Хард, — закончил он. — но я надеюсь что не совсем. Когда наемник допивал шестую пинту и уже плохо соображал, дверь в кабак раскрылась и в нее вошла невысокая фигура в плаще. Некто тряхнул головой, медленно повернулся и найдя взглядом Харда, направился к нему. — Вы наемный странник? — спросил незнакомец поровнявшись с ним и присев рядом. — — Я убийца, а не странник. — ответил он, пытаясь спьяну разглядеть лицо под капюшоном. Но свет туда на проникал. Из-под полы плаща показалась изящная ладонь с кошелем вышитым золотой нитью. — Я слышал что Ваша цена — пять медяков за душу. Здесь хватит на восемьдесят тысяч душ. Сопроводите меня в Неверпорт. Пройдясь ладонью по короткостриженым волосам, наемник саркастично хмыкнул. И эти деньги ты мне даешь просто за восемь месяцев пути? — Верно. Если доедем без особых потерь и глупых вопросов, я заплачу Вам еще столько же. — фигура чуть двинулась назад и слегка поклонилась. — Я так понимаю, условие… — Верно. Вы не должны раскрывать моей личности. Для Вас я — инкогнито. Никто. Зовите меня Жаком. — Взяли имя бастардов из Сновенхерста чтобы не привлекать внимания? — усмехнулся он. — Оно мне ни к чему. — кивнул незнакомец. Явно омега. — Умно… — Хард отставил кружку и вскинул бровь. — Правила диктую я. Ты будешь управлять только тем, где мы остановимся на посрать и поссать если захочешь. — Договорились. — незнакомец кивнул и встал со скамьи. — Но выезжаем сейчас. — Но я же пьян. — возмущенно возразил наемник. — А мне плевать. Я заплатил Вам достаточно. — Договорились.  Схватив кошель и сунув его запазуху, брюнет поднялся и покачиваясь отправился за наемщиком. Плащ незнакомца скрывал его фигуру обнимая омежье тело и защищая от чужих глаз, но все же наблюдательный наемник смог разглядеть под ним изящную шею, точеный подбородок и тонкость запястий. Как бы не хорохорился этот наемщик, омегой он все же оставался. А что вообще стоит Харду убить этого красавца или, скажем, изнасиловать его?! Забрать деньги и уйти восвояси?! Седлая лошадь он поглядывал на мужчину исподлобья — омега уверенно вскочил на кобылу и потянув за вожжи, погладил ее по шее. Не вовремя вспомнились три правила наемников: «Не лезь в разборки тех кто выше.» «Не нанимайся если уверен в провале.» И главное: «Не поднимай меч на наемщика если того не требует твоя жизнь.» Поэтому наемник вздохнул и снова бросив взгляд на омегу, улыбнулся сам себе. Мужчина-незнакомец выровнял спину и снова погладил лошадь, ожидая пока альфа наконец закончит седлать несчастного коня. — Как мне к Вам обращаться? — обратился он к Харду, чуть повышая голос и вскидывая голову.  Наконец справившись со множеством ремней и бляшек, мужчина вскочил в седло и усмехнулся. — Надо же, «Вы». Ты б еще, милордик, мне фамильное имя придумал и красную дорожку подстрелил под копыта Вихря. — Ах вот как… — будто сам-себе прошептал омега и тряхнув головой, сжал поводья. — Сегодня доедем до Хогливста, там остановимся на ночь. — озвучил свои планы брюнет, омега распахнул глаза в удивлении и начал что-то считать, загибая пальцы и тихонько нашептывая. — Это семнадцать часов пути галопом. Мы загоним лошадей! — внезапно произнес он когда ворота города остались позади. Хард хмыкнул. — Я наемник. Разбойничьи тропы для меня, что кроличьи норы для ласки.  — Значит Вы знаете короткие пути? — уточнил наемщик и альфа закатил глаза. — Да, через десять часов езды рысцой уже будем на месте. — Что ж. Тогда в путь… Когда город остался позади, а лошади мирно покачивали наездников совершенно не спеша кинуться к цели галопом, альфа украдкой продолжил рассматривать незнакомца.  У омеги явно были повадки дворянина — прямая осанка, чуть вздернутый подбородок, а главное — руки. Они были изящны до неприличия. Слишком много ручонок повидал в своей жизни Хард и уж точно мог сказать что этот сударик ничего тяжелее члена не поднимал. Зачем же он нанял именно его, почему не взял свиту своих воинов?! Неужели сбегает от супруга? Нынче омеги взяли это в моду… — Прекратите так рьяно меня рассматривать… — мужчина, кажется, смутился и Хард усмехнулся, пытаясь хоть что-то произнести заплетающимся спьяну языком. Даже ветер, щекощущий лицо и проникающий под латы не смог наемника отрезвить, все-таки выпил он немало. — А Вы, сударик, ничего так. Счастья пытаете, иль от счастья лытаете? Омега вздернул голову и сжал поводья тонкими пальцами до того сильно, что аж выделанная кожа ремешка затрещала. — Вам незачем знать куда и зачем я скачу. Вы — провожатый и Ваше дело защищать и доставить меня в целости. Ничего боле… — Ладно-ладно. Не кипятись сударик, остужать-то нечем. И никак Хард не мог отлепить глаз от этого мужчины, а ветер как назло играл с тканью его тонкого плаща, заставляя ее все теснее прилегать к изящному, зрелому, полному соками любви телу. Чресла альфы возбужденно набухли и он усмехнулся, опуская руку вниз и оттягивая затяж тканевых брюк. Член покачивался в такт цокот копыт лошади и мужчина обхватил его рукой, начиная водиночку непристойный танец страсти. Омега заметил это не сразу, он обернулся что-то спросить, но заметив движения спутника и его цепкий взгляд, замер на полуслове.  — Ч…что вы творите?  — Воздаю почести богине Бэллэн*, что благословила Вас при рождении. — нисколько не смущаясь выдал наемник. Омега спрятал лицо за капюшоном и покачал головой. — Вы скверный человек, Хард. Скверный и низкий. — сказал мужчина, а наемник в ответ зарычал, закинул голову и обильно кончил, заливая спермой свою руку и ткань штанов. Больше они не говорили, лишь периодически, тайком и, как им казалось, совсем незаметно рассматривали друг- друга…  В город они попали даже раньше чем планировали — миновав огромные ворота прошли по вымощеным камнем улицам и спешились у кабака. Снимая упряжь с лошади, Хард заметил что его спутник не справляется, да и ветер-то явно был на стороне наемника. — Может помочь, сударик? — с усмешкой спросил он, притягивая омегу к себе за талию и и вжимаясь в его четко очерченую тяжелой тканью плаща попку бедрами. Благодарю, не стоит. — слова наемщика сквозили ядом, но делом он заниматься не прекратил. В полутьме, путаясь в ремнях и позвякивая железными заклепками омега не сразу заметил что огромные лапищи наемника приподнимают плащ, а когда заметил, расширил глаза и резко развернувшись в чужих руках, своей нежною ладошкой влепил ему такую пощечину, что аж в ушах зазвенело. У обоих. — Ого… — немного отойдя от шока, наемник растянул губы в улыбке, а затем и вовсе расхохотался, — Вот это удар! Это не тебе, сударик, от супругов бежать надо, а им от тебя! Чтоб меня Гиёмна*² поглотила!  Вырвав руку из пальцев альфы, мужчина развернулся и уверенным шагом двинулся к кабаку. — Дайте комнату для меня. — войдя за ним услышал Хард, — А этому… — омега махнул в его сторону. — В конюшне место дайте.  Альфа лишь усмехнулся. Неужели милордик думает что его, Харда, напугал? И чем?! Конюшней! Нет, он в местах и похуже ночи проводил.  — Я Вас провожу. — внезапно рядом с наемником появился молодой омега и указав на дверь, повел за собой.  — Работаешь тут? — цепко осматривая каждый открытый и закрытый участок кожи юноши спросил альфа. — Да. Мой дядя держит кабак, а я у него в услужении. — охотно поделился мальчишка и толкнув дубовую дверь с трудом и скрипом открыл ее. — А лет тебе сколько? — спросил наемник, войдя юношей в конюшни. — Достаточно. — усмехнулся через плечо он. — Если нужно, могу и «особые» услуги предоставить. Хард усмехнулся, кивая. — Надо. Сегодня у меня останешься как ужин принесешь, договорились? — Договорились. — омега повел плечом, кокетливо улыбнулся и махнув рукой, скрылся за дверьми конюшни. Увалившись на стог сена, Хард раскинул руки и с наслаждением вдохнул аромат навоза. А ведь у него запазухой бренчит кошель с золотом и можно было бы снять самую дорогую комнату здесь, но нет… Пусть сударик-милордик потешится, покипит там чуток, а утром уж поговорят. Омеге этому бежать некуда, а вот денежки — они как вода. Беречь их нужно. Дверь скрипнула и приоткрыв один глаз, альфа увидел недавно приглашенного паренька с подносом в руках. Он поставил оный на бочку, закрыл двери на засов и повернувшись к Харду, спросил: — Вы сначала поедите или?.. — «Или» — улыбнулся наемник. — Оставь еду там и иди сюда. Омега послушно двинулся к нему и остановившись рядом, опустился на колени. Хард же, резким движением уложил мальчишку на себя и вовлек в глубокий, страстный поцелуй. Лошади даже не заволновались, видимо привыкли к подобным действиям, ибо они не одни такие любители развлечься, конюшен-то, их много, а значит и таких-вот одноночных пар немало.  Юноша, прижатый к сеновалу тяжелым телом наемника тихонько застонал и откинув голову, подставил ему тонкую шею. Целуя острый кадык, альфа расшнуровал легкую рубаху юноши и стянул ее с него к чертовой матери. — Ох… Холодно. — тихо пожаловался парнишка. — Ничего. Сейчас я тебя согрею! — пальцами Хард ущипнул розовые сосочки мальчишки и опустился поцелуями к ключицам, вызывая из омеги болезненно-сладостный стон. — О, господин… — облизнув пухлые губешки, мальчишка развел ноги шире. — Снимите их, пожалуйста. Если дядюшка узнает чем я занимаюсь… Ах! Наемник лизнул ореолу правого соска омеги, слегка лишь задевая напряженную горошинку и одним движением, как и рубаху, стянул с узких бедер мальчишки тканевые штаны. Его небольшой член в завитках рыже-русых, почти медных волос, истекал соками и покачивался. Конюшня наполнилась удушающим ароматом возбуждения. — А ты чистенький. — с удовольствием вдыхая у живота омеги, прошептал Хард. — Я всегда моюсь… -ответил тот и проведя руками по своей узкой груди, начал ласкать розовые холмики, облизывая губы и чуть поскуливая. — Возьмите меня… Я уже весь влажный там. — почти умоляя прошептал омега и наемник усмехнулся — впервые ему попадается такая милая шлюшка. Расчехлив уже давно стоящий колом член, он закинул ноги юнца себе на плечи и резко вторгся в разгоряченное, влажное, слегка пульсирующее от желания нутро временного любовника. Парнишку выгнуло и он закричал, сжимая пальцами мягкое сено, а вожделеющей дырочкой — член альфы. Хард зарычал — парень был узким и действительно безумно горячим. Сколько же альф навсегда запомнят это нежное, страстное тело?! Даже наемник никогда не сталкивался с подобным мальчишкой, все шлюшки на его пути стонали фальшиво, отдавались сухо, а этот… Он был прекрасен. Рваными толчками сотрясая тело под собой, вырывая стоны из юнца и себя, Хард покрывал поцелуями каждый участок его кожи, вылизал каждый изгиб. Мальчишка же хватался за плечи альфы, прижимался к нему и сам насаживался на возбужденную плоть. Кончал и снова трогал себя, не переставая стонать и срываться на крик. Наемник уже вспотел, он оставил отметины повсюду на этой развратной омеге, но кончать не собирался. Пот градом стекал по их телам, к спине юноши приклеилось сено, оно торчало даже из волос цвета перезревшей пшеницы, но заканчивать они не собирались. Их тела словно были созданы друг для друга… Тогда Хард впервые ощутил такое умопомрачительное желание обладать кем-либо. Он рыкнул, впился в губы омеги и обхватив его член, начал грубо надрачивать, увеличивая амплитуду толчков. Мальчишка кончил первым — он упал на сено спиной и закричав во весь голос, забился в оргазменных судорогах, альфа последовал за ним, наполняя горячее нутро своим семенем и тут-же покидая его, избегая сцепки. — Мне никогда и ни с кем не было так хорошо… — прошептал омега прежде чем Хард поднялся на ноги. Мальчишка выглядел расслабленно, удовлетворенно, даже немного устало, он с удовольствием раскинул руки и сладко потянулся. Не одеваясь, Хард взял с подноса пшеничную пресную булку и проглотил ее за два укуса, не особо стесняясь омеги рядом. — Приятно слышать. — он повернулся к мальчишке и вздохнув, покачал головой, — И ради какой цели ты отдаешь свое тело за деньги, да еще и в тайне от дяди? Парень приподнялся на локтях, свел коленки и усмехнувшись, натянул на себя рубаху. — Дядюшка у меня не самых честных правил. Когда я попал к нему — едва переступил порог тринадцатилетия. — мальчишка вздохнул и завязал ремень на узкой талии, — А он и не прочь был закусить молодым телом. Говорил: «Коль хорошо себя в постели поведешь, будешь жить хорошо, а коли нет — в работный дом отдам. Там и издохнешь.» — Хорош дядюшка… — дожевывая голубиное крылышко усмехнулся Хард. Не то слово. Омега, одевшись, подошел к наемнику и протянул ладошку. — Значит сбежать хочешь?! — опустив руку запазуху, альфа отсчитал десяток золотых и сжал их в кулаке. Этого парню на добротный дом с участком и три десятка коровьих голов точно хватит. Мальчишка кивнул и Хард вытянул руку, вкладывая деньги в ладошку ошалевшего от счастья омеги. — Милорд, я… — начал он, а Хард прервал его, целуя мелко дрожащие губы грубо и по-свойски. — Не милорд я никакой, а обычный наемник. — альфа развернул омегу к себе спиной и поддал ему под зад, этим самым заставляя уйти. С трудом открыв тяжелую дверь, юноша поблагодарил его еще раз и скрылся, растворившись в тьме безлунной ночи.  Хард не стал одеваться — нагишом упал на сеновал и мгновенно уснул.  Разбудило мужчину прикосновение к его коже ледяной воды и громкий крик наемщика. — Поднимайся, уже солнце встает. Омегу даже не смутил вид нагого тела — он стоял над альфой с ковшом в руках и снова в плаще. — Ты что сударик, совсем ополоумел?! — наемник приподнялся на локтях и усмехнулся одним краешком губ. -Как я смотрю, такой же взбалмошный как и все омеги. — Тебя это не касается. Вставай и одевайся, я жду у коновязи. — мужчина развернувшись, покинул конюшню, оставив альфу влажным и недоумевающим. «Зная аристократов, — рассуждал он натягивая портки. — особенно омег, ни в жизнь они не встанут рано, не войдут в конюшни, да и не станут с таким кощунством будить человека. Странный этот милордик, ох странный.»  Мысль Хард закончил лишь переступив порог своего временного пристанища. На этот раз они не доехали до города несколько десятков миль — омега пожелал остановиться у небольшого озера, дабы помыться и размять усталые мышцы. Признаться честно — Хард тоже ехать устал, потому привалу немного обрадовался, но все равно ворчал: — Как чувствовал что ты, сударик, слабак. Не нужно было идти до Вайсатра. Мы и до Хогливста еле дошли… Плащ омеги зашуршал и он едва слышно хмыкнул. — А тебя, наемник, неужели учили так с омегами обращаться, м? Или ты сам выучился этому нехитрому делу — слабых обижать?! Хард аж задохнулся от негодования: — Слабых?! Да я однажды знаком был с одним наемником-омегой. Маленький, пухленький, а лучше любого альфы мечом требуху вспарывает. Слабые, как же! Иногда по яйцам так вдарят, что хоть волком вой, хоть камнем падай! Слабые, да…  Омега рассмеялся. Гортанно так, громко, да в груди у Харда что-то и защемило. Внезапно, ветер донес до чутких ушей наемника треск. — Тихо. — тут же приказал он омеге и тот замолчал, тоже пытаясь уловить хоть какой-то звук. Хард вытащил меч за мгновенье до того как на него напал разбойник, а из-за деревьев показались мерзкие лица всей шайки. Точным взмахом своего клинка альфа разрубил нападавшего пополам и принял стойку. — Прячьтесь ко мне за спину. Прижмитесь к ней и не отходите ни на шаг.  Омега послушался не сразу — он стоял и цепко рассматривал наемника, словно видел его впервые. Кровь оросила каждую травинку на поляне, а Хард даже не запыхлся, лишь нагнулся после боя и вытер окровавленный меч рубахой одного из бандитов, омега же мелко дрожал после пережитого. — Вы сами захотели путешествовать. — Хард подошел к волнующейся лошади омеги и под узцы подвел ее к хозяину. — Вот, мы поедем дальше. Там еще есть несколько озер. Одно из них — всегда теплое. Выберете то, которое Вам по душе, сударик. — О… — приняв поводья, выдохнул омега, — Кажется чужая кровь пробудила в Вас воспитание. Альфа усмехнулся. Вскочив в седло, он проследил за движениями омеги и когда тот тоже устроился на лошади, пришпорил поджарые бока своего коня, вынуждая того сорваться на галоп. Четыре пары лошадиных копыт шумно приближались к теплому озеру, ветер целовал лица странников и словно малое дитя перебирал короткий ёжик Харда. Оглянувшись, мужчина хотел сказать что-то колкое спутнику, но лишь сумел раскрыть рот: лицо омеги выражало крайнюю степень удовольствия, волосы, цвета сусального золота растрепались и взлетали от каждого взмаха копыт лошади. Омега перед ним был самым прекрасным из всех что когда-либо видели его глаза. — О… — спохватился мужчина, смущенно натягивая капюшон. Хард, отвернувшись, не мог прекратить думать о его красоте, сердце наемника нехорошо трепыхалось, на мощные скулы лег едва заметный румянец. Боже милостивый, в его душу закралась влюбленность… Спешившись у теплого озера, мужчины раскинули на земле лошадиную попону и омега стянул балахон. Нежное тело в облачении ярко алых сюртука и брюк поражало формами и предстало перед Хардом во всем великолепии, на которое только могло, будучи одетым. Мозг наемника услужливо подкинул образ мужчины нагишом, без этих тряпок, и в штанах привычно потяжелело.  — Сударик, ты бы… — начал, было, он, но омега разделся совсем, -оставшись в одной сорочке, прозрачной как воздух, из шелка южных городов. Хард видел лишь изящную спину спутника, тонкие, безволосые ноги, округлую задницу. О, его кожа была молочного цвета, фигура изящна как лиана, а походка легка и развязна, не каждый аристократ был так привлекателен… Медленно, словно не слыша наемника, омега вошел в воду и с удовольствием застонал. — М, как я давно не мылся… — протянул он. — А Вы, Хард, искупаться не желаете?.. — наемник сглотнул, а омега повернулся и протянул к нему руку, будучи по пояс в воде. — Со мной?! Так быстро он вылетал из штанов только в домах удовольствий. Скинув все облачение и оружие, наемник вошел в озеро и обхватил за талию омегу, чьи волосы и глаза походили на небесный свод, очи — на всевышнюю синь, а локоны — на блеск солнечных лучей. — Ты прекрасен… — прошептал Хард целуя покатые плечи и лебединую шею. — Так сделай меня своим. — наемщик обхватил бедра мужчины ногами, шею — руками и глубоко поцеловав, сам насадился истекающей дырочкой на горячий орган спутника. Оба в голос застонали. Подхватив омегу под ягодицы, альфа вынес его на сушу и уложив на попону, принял позу поудобнее, тут же срываясь на бешеный темп… Омега под ним кричал и извивался, хватался за него, отпускал и насаживался сам.  Может именно поэтому Хард не заметил очевидного. Опьяненный страстью он не сразу ощутил клинок, прижимающийся к его же шее, а когда почувствовал, отпрянул от омеги и заметался. Но оружие было у кромки воды, а путь туда перекрывали пятеро солдат в стальных латах. Наемник понял — в этот раз ему не спастись. Все действительно кончено… — Ты! — привлек к себе внимание ошалелого альфы, недавно стонущий под ним омега. — Ты, Хард, посмел обесчестить моего среднего сына: Литана Джессира Даумонта. За что поплатишься болью и медленной, мучительной смертью. Его недавний любовник стоял на ногах, покуда рыцари опустили Харда на колени и пытались удержать. Омега выглядел воинственно, если не зло, на нежных губах его играла улыбка, полная ярости. — Я буду к тебе чуть более милостив, нежели к Норману Аггейлу, который посмел раскупорить моего старшего, ибо лес не похож на пыточную, но поверь, ты тоже погибнешь в муках. Хард смотрел на мужчину, чьи плечи облачились в синий бархат благодаря супругу. Он был знаком с ним — видел в забегаловке, которую Уинсли гордо именовал кабаком. Именно этот альфа забрал сына и причитал над ним словно бабка. Сразу вспомнился рассказ друга о безногом мужчине и воронах что его поедали, а значит все это не сказки… Он убеждается в этом прямо сейчас. — Значит, загнали меня в угол, да? — Хард напряженно ухмыльнулся и затравленно зыркнул в сторону оружия. Но вырваться ему не дали. На смену загнанности пришла паника и подняв взгляд, наемник сглотнул.  Опустившись на корточки перед ним, омега провел по широкому лицу острием ножа, оставляя на коже яркую борозду и опустив руку вниз, схватил свободной ладонью член Харда. Глаза мужчины, доселе не видавшие страха смерти наполнились ужасом, очи омеги же — явным удовольствием. — Нет… Нет. Нет… — альфа попытался вырваться, но безуспешно. О-Лорд Даумонт медленно отрезал его достоинство, смотря прямо в глаза пытаемому и упиваясь его болью, наслаждаясь криком и закатывающимися глазами.  — Кричи. — шептал он. — Кричи, как кричал мой сын под тобой. А я буду купаться в твоей агонии.  Хард забился в руках стражи, А-Лорд Даумонт отвернулся. Мягкое сердце мужчины желало отмщения, но не такой ценой. — Убей его быстрее. — попросил он супруга. — Тебя заждались дети. Кивнув, омега в последний раз взглянул в лицо Харда и с явным наслаждением воткнул в его глаз тонкий нож. Сталь достигла цели под хлюпающий звук, а так же —  громкий вопль умирающего и забившись в конвульсиях, наемник испустил дух. Стража отступила, тело альфы упало, а омега, склонившись над ним, сунул в широкий рот его же отрезаный член. Так свершилась месть прекрасного, но жестокого омеги за любимого сына.  Они не стали хоронить труп. Даже не обернулись когда уходили прочь. Только вороны громко каркали, прославляя грядущий пир и созывая гостей на кровавую трапезу… О-Лорд Даумонт приник к мужу и поцеловав его в тонкие губы, провел пальцем по широкой скуле. — Теперь все будет хорошо, любимый… — прошептал он. — Я накажу каждого кто коснется тебя или наших детей. Альфа поймал его ладонь и поцеловал каждый пальчик супруга. Он никогда не ощущал на себе его жестокость. Лишь любовь. И быть тому всегда… Чета Даумонт жила долго и счастливо, благополучно позабыв о съеденом птицами и хищниками, теле альфы- наемника. И лишь молодой племянник трактирщика с благодарностью вспоминал о нем, целуя мужа в теплом доме и качая на руках маленького сына. Жизнь текла, менялись века, тысячелетия проходили мимо, но неизменной осталась лишь одна мораль: Воздастся по заслугам, друзья мои, воздастся по заслугам. Конец. 16.03.2020г.