способ допроса для короля преступного петербурга.

умри если меня не любишь, я

ломаю руки, я ломаю губы, я

ломаю... твоё тело насквозь. он цепляется ногтями за широкую спину, чувствуя испарину под подушечками пальцев и хрипло срывается с его губ наконец стон, подогревающий романова до предела. «император бизнеса» рычит, кусая безумца пестеля под челюстью, и чувствуя как тот улыбается своей пугающей улыбкой. *«—ich wusste immer, dass so schöne reiche Jungen nur solche befragungstechniken haben, oder, batman?» пестель смеется, срываясь на почти родной немецкий, зная что часть из его реплики хвалёный рыцарь ночи точно поймет, а посему расслабленно прикрывает глаза, позволяя наконец вечному врагу делать с таким открытым телом что ему вздумается, иногда лишь нашептывая с уже знакомой всему петербургу улыбкой: «—милый-милый бэтсссси…угодил в ловушку» романов рычит, оставляя ещё несколько особенных укусов на блестящих от пота, покрасневших ключицах, выбивая такие редкие стоны из горла павла, которого намного больше волнуют отметины, как он будет на них смотреть после, как будут они гармонировать с его белой рубашкой, испачканной в чьей-нибудь крови. «—лучше заткнись, паша, пока я не свернул тебе шею»–шипит николай, даже будто не обращая внимания на то, что назвал своего главного врага, так ласково. павел же наоборот будто горит сильнее и переворачивает николая спиной на кровать, большими пальцами растягивая ему уголки рта и поднимая вверх, тяжело дыша и бешено бегая глазами по холодному лицу борца с несправедливостью. пестель улыбается, когда тот действительно перехватывает его за горло, оставляя синяки от пальцев. их отношения никогда не были нежными, потому что это и отношениями то нельзя было назвать, так, бешеная страсть, стрельба, электричество между ними, но это была почти что любовь, бешеная, ненормальная, ведь, право, как может быть «нормально» с конченым психопатом и убийцей? у обоих глаза все ещё блестят, когда они расходятся, бэтмен исчезает, а пестель подходит к запыленному зеркалу, которое находилось в углу его камеры и любовно оглаживает оставленные кровоточащие укусы. в следующий раз они встречаются когда пестель рисует кровью убитого им чиновника, коррупционера, аркадия майбороды, в заброшенной псих-больнице. на павла это всегда навевает воспоминания о детстве, которые он долго и упорно выбивал из себя на протяжении стольких лет, ломая себя и строя заново, чтобы стать королем в петербурге. чтобы каждая шваль знала его имя, произносила с трепетом, боже, как же он любил вместе с парой своих проверенных компаньонов изгаляться над теми кто этого не признавал. стоит ли говорить что к бэтмену, который питал к нему то ли отвращение, то ли больное влечение, «король» испытывал самое настоящее обожание. порой нарочно делал так, чтобы романов его нашёл, надел наручники и провёл фирменный допрос, всегда заканчивающийся тем, что павел призывно, раскрыто лежал на его дубовом столе, сверкая бесами в глазах и глядя на своего «мучителя». —пестель.—слышит он за спиной знакомый голос, расплывается в улыбке, ещё раз погружает палец в рубиновую ещё теплую кровь треклятого майбороды, встаёт с коленей и подходит к темной фигуре в привычном для темного рыцаря костюме. —не рад меня видеть? улыбнись, бэтси-бу...—он слегка привстает и проводит окровавленным пальцем по плотно сжатым губам романова сквозь прорезь в маске, замечая как те будто дёргаются в настоящей...улыбке.