taghairm

Сигарета тихонько тлеет в руках. Плохо ли от этого? Немного. Хотелось бы еще здесь постоять, попинать хуи, как говорится, но Антону приходится нервно выдохнуть и затушить наконец сигарету. Пора. Точнее, нужно. Чёрт бы Вас побрал! Это тяжело. Когда из города в город, когда ответственность за шоу на плечах, когда все так сложно. Какой это уже вообще город? Неважно, если честно. Главное, что последний в туре. Главное, что потом домой. Нужно домой. А едешь то ты куда? Шастун так и не заметил, как пришел с улицы в гримерку. Лишь щелчок Стаса его разбудил. Пора просыпаться. Отставить самокопания и взять себя в руки, концерт через пару минут! Наверное. Антон лишь удрученно кивает Стасу, мол, забей. Тот морщится, но оставляет в покое, сам разберется, не маленький. Шастун находит себе место в кресле, недалеко от стола, где можно схавать что-нибудь вкусное. - Итак, - Стас на удивление энергичный, так сильно уже хочет домой? - и у нас сегодня, - Шеминов прокашлялся и начал перечислять. Только когда все сказали "да, понятно", Шаст дернулся. Прослушал, блять. Яму копал, извините, можно повторить? Он просто тянет руку, и Стас, тяжко вздыхая, дает ему список в руки. "Все-таки ты - маленький ребенок!" - читается неоновыми буквами в глазах продюсера, но ничего не поделать. Шаст трет шею, пытаясь отпустить ситуацию. Не получается. Потому что чувствует чужой взгляд, поднимает свой и понимает, да, сука, смотрит. Так жалобно, так грустно. А потом болтает с Сережей, будто все нормально. Антону только не нормально нихера. "Что случилось?" Теперь вопрос вселенского масштаба. Шастун и сам не знает. Просто два идиота, просто жить спокойно - слишком легко. Сколько дерьма пережили, через что прошли, сколько ныли бедным Матвиенычу и Позу, потому что "он так смотрит, я ща сдохну". И вроде вот, встретились в море корабли, поговорили. Просто, по-человечески так. И все закрутилось, водоворот снес крышу, Антон вздохнул наконец полной грудью, а через полтора месяц вентиль закрутили и сказали, что Вы, мсье, дохуя дышите. Теперь рана на ране, теперь "прости, мы не можем быть вместе" вместо кошмаров, теперь видеть его не хочется, хотя как давно целовались? Погодите, сверимся со временем. 17 дней 4 часа 8 минут и кажется где-то около 48 секунд. - Пятнадцать минут, - над головой слышит голос Поза, и Антон вопросительно поднимает брови. - Ты смотришь на время уже минуту, подумал, ты разучился считать. - Он и не умел, - встрял Серёжа, поедая виноград. - Вспомни тот случай на "Командах", когда они с Айдаром, кажется, обсчитались. - Я просто смеялся много, баллы - это не важно, понятно? - Шаст заблокировал телефон и сунул в карман штанов. Скрещенный руки на грудь - извините, вы заебали тут все. - И вообще, кто бы говорил, сам то два плюс три ровно четыре. - Э, - Серёжа разводит руками, - пять, вообще-то, Арс, ну скажи ему. - Зачем? - голос тягучий, и Шаст дергается, как от шокеров. Сучара. - Пацаны, хватит докапываться друг до друга, бесите, - он проговорил так тихо, что даже Окс, сидевшая практически вплотную, убрала телефон и будто бы прислушалась. - И нам уже пора идти, разве нет? - Господи блять, - Дима устало трет глаза, сняв очки, - что опять произошло, две атомные бомбы? Чё снова не поделили? - Всё, пора, - Стас забегает в гримерку и хлопает в ладоши. А куда он уходил то вообще? - У нас как раз время поджимает, чё сидим на попе ровно? - Хотим - сидим, - медленно говорит Серёжа, - хотим - встаём, - он поднялся и потянулся, - хотим - торопимся, - Матвиенко нарочито флегматично прошел мимо Шеминова, после чего Оксана расхохоталась. И это помогло. Все выдохнули, Поз даже посмеялся. Все окей, да? Ничего ведь не рушится?

ххх

Конечно ничего не рушится. Все блять уже упало! Все блять уже в пропасти, сука. Попов с ума сошел, и нет, не подумайте, не лезет и делает намеки, в кои-то веке и жопой почем зря не крутит. Все блять наоборот, нейтрально так, что хочется даже послаще. Хочется, чтобы сладко было так, будто килограмм сахара съел. Но нет, прямо дышится легче, и тут Шастун злится. Что-то пытается поддеть, что-то пытается вытащить на рожен, а тот берет и сглаживает. И не было только что чужого недовольства, все круто, все весело. Уже, когда кидают новую тему, про расставание парочки, и Стас лепит из этого тему, Шастун понимает. Они же не расстались! От этого дергает, тебе что, шокеры в жопу запихнули? Он еще имеет на все право, еще может поцеловать. Арс тогда сдался, сказал, что все равно, он блять так решил. Шаст вспоминает об этом, когда вот прям не надо, но это помогает. Воспрял духом, даже, ему кажется, сыграл чуть лучше, чем пару минут назад. По крайней мере, хлопают точно громче. Чувство блядской победы из головы не уходит, он будто выиграл войну, в которой не участвовал, обыграл в игре, хотя был аутсайдером и дисквалифицирован. Но за что? За существование? Так, кто там говорил, хотя, не важно. Главное не сдаваться! Главное идти до конца! И он идет. До самого конца. Блядского коридора, вжимая Арса в стену, дыша загнанно, да так, что уставшие после концерта ребята решают свалить поскорее, хотя Серёжа и кричит "снимите комнату". - Надо побазарить, - смело говорит Антон, когда тишина настигает пространство, все еще упирается предплечьем в чужую грудь, да даже ответить не дает. Вон какой, мужик! - Это не обсуждается. - Зачем? - голос такой уставший, хотя по синякам видно - сон для слабаков. - Все обсудили, Тоха. Прости, не вариант. - Не отступлю, - быстро отвечает тот и громко выдыхает. - Не теперь. Я решил. Мне посрать на все твои доводы и аргументы. - Подумай головой, - Арс щурится, отводит взгляд и снова смотрит в глаза напротив. - Куда это тебя приведет? - К тебе, - без запинки ответил Шаст, будто готовый к подобным вопросам. - Похуй на всех, похуй на меня. Но подумай о себе. Ты же ведь был откровенен. Тогда. Помнишь? - Шастун многозначительно кивает, намекая на определенное тогда, потому что не забыть. - А что, если нет? - ни с того, ни с сего скалится Арс, - что если наврал, а ты веришь, как дурак? - Тогда я дурак, - повышает голос Тоха и оглядывается, но в коридоре никого. - Упертый, имеющий определенную цель, влюбленный дурак, - он дышит загнанно, будто бежал, поэтому решается обнять Арса, будто легче станет. А нет, стало, - помни, я всегда рядом. - Нет, - шепотом шепчет тот, всматриваясь в темноту коридора, будто выискивая там что-то. - Я не одинок, поверь, - проходит пару секунд, но Арс решает все-таки обнять в ответ. Принял. Галочка в голове поставлена, все на местах. - Нам пора.

ххх

Шастун едет в машине пиздец доволен. Улыбается как Чешир, из-за чего Поз хихикает вместе с Оксаной. Матвиенко только темнее тучи, косится на Арса, который ковыряется в телефоне и вида не подает. Будто бы все норм. Вообще нихера не норма. - Может отметим завтра? - предлагает Дима, воодушевленно жестикулируя. - В Москве, в баре где-нибудь, типа, ура, тур практически в пол месяца закончен? - Не вариант, - тихо говорит Стас, - Арсений, в отличие от нас, летит сразу в Питер. - В смысле, - живо реагирует Антон и выпрямляется, ну как может в машине. - В смысле? - Он таращится на Попова, который опять, да сколько можно, в телефоне. Тот лишь медленно поднимает взгляд и кивает. - В смысле? - А я должен был сказать? - добавляет Арс и хмурится. Билеты куплены до недавних действий, но Шастун все равно возмущен и тычет в своего, спасибо блин за что мне это наказание, парня. - Ну уж прости. - Так! - Оксана чуть ли не кричит, даже наёмный водитель, хотя и не такой видел и слышал, дёргается. - Оставьте это на потом! Арс, во сколько у тебя самолет? - В десять пятнадцать, - тянет он, явно вспоминая, - ваш, по-моему, в десять сорок? - Фролова кивает. - У нас еще куча времени отметить без выпивки в аэропорту. - Но я не хочу продавать почку! - вдруг просыпается Серёжа, и все, почему-то, начинают ржать. - Арсентий, блять, будь человеком хоть день в году, полетели в Москву! - Думаю, уже поздно что-то решать, билеты куплены, а другие, скорее всего, проданы, простите, - Попов разводит руками, - вы можете отметить без меня завтра, в чем проблема. И после этого все медленно поворачивают голову в сторону Антона. А у того руки на груди сложены, брови сведены и неоном фиолетовым в глазах написано "нет, сука". Причем в правом "нет", а в левом - "сука", чтобы Арсу, сидящему на сидениях чуть впереди удобнее читать было. Молчание нарушается грубым голосом водителя, "приехали", звучит жёстко, блин. Все выгружаются, забирая свои сумки, причем Попов берёт еще и Оксанину впридачу. Топают в аэропорт в гробовой тишине, слава электронной регистрации, а то пришлось бы бегать, а так - "сдайте багаж, сидите на железных креслах". И это сидение ни к чему хорошему не приводит, потому что Оксана разрушает давящую тишину своим "билетов до Москвы на этот рейс уже нет, да и купить уже тоже всё". Шастун дёргает ногой, хмурится, дергается вперед и хочет тыкнуть пальцев в Арса, сидящего напротив, но тот лишь предлагает отойти поговорить. Все выдыхают, Серёжа внутри молится, чтоб не подрались. - Засранец, - тянет Тоха, как только те нашли укромный угол. - Мудачелло. Я хотел с ним недельку другую провести, а он что? - Шаст ставит руки-в-боки и наклоняет голову. - Видите ли в Санкт-как-там-Пётерсбёрг собрался, - парень изображает акцент, произнося город, только не понятно, английский, как надо, или немецкий, как получается. - Так надо, - а Попов держит осанку, самообладание, гордость, каждое слово чеканит как приговор. - И так вышло,- он жмет плечами, но все еще жутко серьезен. - Прости. - Нет, - щелкает пальцами Шастун, а через секунду понимает, что д а. Уже простил. Выдыхает, головой вертит, затылок чешет и смотрит сверху вниз. - Ладно, окей, да. Но может встретимся? Я могу прилететь, так уж и быть. - Нет, - легко, но слышно, чуть выше чем надо, говорит Арс, поэтому прокашливается. - Тоша, пойми, - голос вдруг мягкий, заботливый, что хочется забыться, - так надо. Мне надо в Питер, тебе - в Москву. Мы встретимся через полторы недели блин, напоминаю, у нас съемок куча. Хочу домой, хотя бы на чуть-чуть, окей? - Окей, - на выдохе говорит Шастун и отворачивается. - Пообещай писать. Всегда. И звонить, тоже всегда. - Слово скаута, - Попов улыбается, но тут же начинает кашлять, сгибаясь чуть ли не пополам. Антон руку тянет к чужому плечу, ведь не болел, не кашлял, а тут так сильно и неожиданно. Решает присесть. Вопрос обо "всем нормальном" висит в воздухе без ответа, и парень правда переживает. Снова кашель, и Арс взгляд отводит, пытаясь спрятаться. А Шастун лезет всё, прям сел уже на корточки, пытаясь посмотреть в чужие глаза, чтобы успокоить самого себя. Вместо этого дёргается. Который раз за день. Чуть ли не на пол падает, спасибо, что вцепился рукой в чужую куртку. Антон громко выдыхает и понимает, что вдохнуть не может, до свидания. Чёрные. Абсолютно чёрные зрачки. Смотрят в душу, изучают, глаза щурит. И нет той синевы, любви. Интерес. Животный интерес к его особе, ничего более. Его изучают, заглядывают, кажется, в душу, Арс даже губы облизывает. А Шастун в голове перебирает фильмы апокалипсисы. Где были проблемы с глазами? "Эпидемия"! Там тоже кашель был. С кровью, правда, а глаза белые, все, всё встало на места. Арс заболел. Попов неожиданно дёргается, выпрямляется, трет глаза и головой вертит, промаргивается. Всё окей? Шаст сошел с ума? Но мужчина руки от глаза тихо убирает и снова так смотрит, с похотью какой-то, желанием. Антона дрожь пробивает и дает вновь выдохнуть лишь голос девушки, объявляющей, что какой-то самолет прилетел. Это сбивает с толку, видимо, и "арсенину болезнь". Он просто моргает, синева возвращается. Но приходит испуг. Попов понимает, осознает, открывает рот и обратно закрывает. Не сдержал, а Тоша виделвиделвидел. Все видел. Он тянется рукой, но Шастун отшатывается, чуть снова не падая на пол, выпрямляется, смотрит так испуганно, будто видел дракона вживую, трясет головой и закрывает глаза. - Скажи, что мне показалось, - шепчет Антон, - скажи, что я сериалов пересмотрел. - Нет, - так сломлено шепчет Арс, что Шастун взгляд поднимает и смотрит с таким сочувствием, что сердце кровью обливается. - Прости, но нет, - неожиданно слеза стекает по щеке, и Попова трясёт. - Мне пора на посадку. Он убегает, а Шастун так и стоит Что только что блять произошло?