привет?
12 апреля 2020 г., 07:39
Джерард и Фрэнк — грёбаные лузеры с лохматыми головами и ненавистью к жуткой вселенной.
В их первую встречу Фрэнк был не в духе, а Джерард случайно надел разные носки. Лиловый, который явно принадлежал Майки, и шерстяной. Это так тупо.
Фрэнк и Джерард фыркали на мир и торчали в школьном туалете всю перемену. Оба понимали, что прятались от ублюдков снаружи, и не спешили выходить. Космическая связь, всё такое. Фрэнк шатал языком зуб, морщась:
— Похож на неудачника.
— А кем я, по-твоему, блять, являюсь?
— Сильно болит? Здесь.
Фрэнк провёл по своему лицу, и Джерард мог бы поклясться, что почувствовал его ладонь на собственной щеке. Она холодная и липкая. Классная.
— Не болит.
— У тебя там кровь идёт. Чем зацепили?
— Девчачьим кулоном. Мне пофиг, это не больно.
Фрэнк поделился салфетками с картинками мультяшных жирафов, Джерард угостил его ментоловой жвачкой.
— Ты похож на Леголаса.
— Я вообще не похож на Леголаса. Уж лучше я останусь лузером в разных носках.
— Ты всё равно его как-то смутно напоминаешь, ага, у тебя нос как у эльфа, а футболка пахнет кока-колой и железками. Как скобы или брекеты. Или кровь.
— Леголас не пахнет кока-колой.
— Какой ты вредный, — Фрэнк закатил глаза, выплюнув жвачку в окно. — Ты так пахнешь, потому что носишь скобы, а он — потому что воин.
— Леголас не пахнет кока-колой.
— А ты вот пахнешь, а всё равно похож на эльфа.
— Я не...
— Ты не видишь? Могу бесплатно подключить воображение, но это стоит пару баксов.
— Придурок.
Это был первый раз, когда сердце Джерарда раздулось до неузнаваемости. Не от боли или страха быть забитым. От ощущения клеящейся дружбы.
Поначалу они встречались только на истории и литературе и тусили на последней парте, прислонившись коленками друг к другу. Болтали о видеоиграх, смеялись в рукав, чтобы не было слышно. Пили воду с подсластителем или спали, положив под головы шарфы.
Но, как оказалось, Фрэнк мог неплохо цепануть любого ублюдка фломастером и карандашом. Он был тем, кто гордо орал во время драки:
— Да, суки, я обожаю Бритни Спирс! И что с того?
А на самом деле блевал от поп-музыки. Он был ярчайшим провокатором. Машиной (скорее тачкой) с безрассудством и обилием юмора. Он был озлобленным на мир мальчиком с пирсингом в губе, треснувшими костяшками, в помятой футболке из хлопка.
И с потрясающей улыбкой, которую Джерард рисовал разными способами, красками, кистями.
Они были рождены для того, чтобы умереть от одиночества, горячей обиды и тоски, но хорошенько втрескались друг в друга. Им даже не пришлось сражаться.
И у вселенной всё пошло наперекосяк.
Джерард боялся иголок, а Фрэнк терпеть не мог парные вещи. Но после трёх месяцев дружбы, поцелуев в туалете и сломанных кулаков они оба прокололи мочки ушей. Идиоты, ну. Одна серёжка блестела у Джерарда, вторая сверкала у Фрэнка.
Их обоих — удивительное сходство, — избивали одинаковое количество раз, они спорили с пеной под щекой и не умели делать комплименты.
А через шесть месяцев у них всё равно появились парные толстовки. Чёрные, дешёвые, но такие нужные.
— Раз, два.
— Это старые.
— Нет, Джи, я, блять, лучше знаю. Три, четыре. На животе где-то были.
— У меня всё равно больше синяков.
— Шесть. Шесть! У тебя?
— Семь и две царапины.
— Показывай.
Фрэнк принимал свою участь с весельем и ответной звериной реакцией, но рвал и метал, если дело касалось Джерарда. Это так глупо. Тупее, чем разные носки. Ведь зализывать раны и ненавидеть вселенную лучше вдвоём, чем плакать в одиночестве. Это приятнее. Потому что у Фрэнка язык пропитан водой с подсластителем, из-за чего Джерард ненарочно смеялся в его размытые губы. А волосы тёплые, мягкие-мягкие, как у альпаки.
— Где мы будем через неделю? — стянув одежду, выдохнул Джерард, и Фрэнк навалился сверху. — А через месяц? В двадцать лет? Доживём?
— А это важно?
— Нет. Абсолютно, Фрэнки.
Джерард и Фрэнк — долбаные лузеры, бродящие по кругу в смятых футболках и держащиеся за руки.
Но, чёрт возьми, самое смешное, что они навсегда счастливые лузеры.
