Маленькие девочки не улыбаютя на новости об убийствах

Савада Тсунаеши — та ещё стерва. Никто не видит; для одноклассников, учителей и соседей существует лишь милая девочка-отличница, с тяжёлой юбкой ниже колена и двумя аккуратными хвостиками. Тсуна улыбается — от её оскала хочется закричать и убежать как можно дальше, — машет рукой и прикрывает глаза. Такеши несмело поднимает руку в ответ, но крикнуть привычное "йо, Тсуна" боится. Глаза Савады Тсунаеши — пустые провалы, светлые почти до белизны дыры, но никто [кроме Такеши, Хибари и Наны] этого не видит. Савада Тсунаеши — лицемерная, опасная стерва с поехавшей крышей, и Ямамото, улыбчивый двенадцатилетний паренёк, боится её разозлить. Тсуна кивает, поправляет лямку сумки и убегает куда-то в сторону небольшой холодной реки и кладбища. Такеши сползает спиной по школьным железным воротам и выдыхает. Он разгадал самую огромную и страшную тайну Намимори. И ему приходится платить.

***

Реборн поправляет шляпу и гладит Леона по спине. Девятый сообщает ему о мелкой наследнице на год раньше, чем планировалось — Емицу позавчерашней ночью позвонил чуть ли не с истерикой. И вот лучший киллер прилетает в какую-то японскую глубинку. Девчонка улыбается и радостно кивает на всё: она и Десятой станет, и семью соберёт, и мафией управлять будет. Тсунаеши не говорит ни слова, и глаза прикрывает до узких щелок — Реборну хочется схватить наследницу за острые плечики и встряхнуть так, чтобы её голова встала на место. Двенадцатилетние девочки, носящие белые сарафаны и аккуратные хвостики, не улыбаются так широко на слова об убийствах; не улыбаются, глядя на настоящее оружие; не улыбаются на новости о сверхъестественном, а Савада, она да — она улыбалась. Когда Реборн превращает хамелеона в пистолет, Тсуна садится на корточки, упирается округлым лбом прямо в дуло и говорит, сверкая своими слишком большими для японки оранжевыми глазами: — Я соглашусь на все тренировки, на всю ответственность главы мафиозной семьи, если... — Савада выдерживает театральную паузу, и Реборн повторяет, что маленькие девочки не подставляются под пули и не скалятся, — Емицу приедет на какой-нибудь... Ну, не знаю, будут же проверки для юных мафиози? Если он будет здесь, то я всё сделаю. Реборн внимательно смотрит на наследницу — шоколадные кудри, узкие ладошки, острые коленки и широко распахнутые оранжевые наивные глаза, — вспоминает истерику внешнего советника, недоверчивые слова Тимотео, и кивает.

***

Тсунаеши не умирает от пули возрождения, даже не дёргается. Фыркает, поправляет чёлку, чтобы она прикрывала сквозную дыру в черепе [двенадцатилетние девочки так спокойно на выстрелы не реагируют] и не прикрывается, когда пламя сжигает всю её одежду, кроме нижнего белья. Савада обречённо вздыхает и молча идёт в школу, где на глазах испуганной публики признаётся в любви Хибари Кёе. Реборн смотрит на это действо со смесью шока и неверия: девчонка никогда не говорила о своей симпатии к демону Намимори. В принципе, такое раннее знакомство с Хранителем облака ничем не вредит плану Ноно, даже ускоряет всё. Но у Реборна перед глазами стоит улыбка Тсуны, когда пуля проходит девичий череп насквозь. Хибари Кёя на признание девчонки лишь кивает головой и отдаёт свой запасной комплект одежды.

***

Летнее солнце пригревает голову, и удушливый запах земли и цветущей хиганбаны душит, остаётся горьким тяжёлым осадком в лёгких. Ямамото Такеши, улыбчивый красивый бейсболист, каждое двадцатое августа приходит на кладбище. Надгробие матери — ледяной камень с привычными до боли в груди иероглифами. Такеши смотрит на мамино имя и выбитое красным цветом ниже имя отца, и от этого становится тошно. Мальчик закрывает глаза и вспоминает тепло женских рук, запах глициний — любимых маминых цветов, — солнце, играющее с каскадом чёрных волос. Когда небо окрашивается в алый, парень возвращается домой. Он идёт вдоль надгробий, по аккуратным ухоженным тропинкам к реке, но... С надгробия, стоящего почти на отшибе, около берега, на Такеши смотрят знакомые иероглифы. И складываются они в имя загадочной одноклассницы. Савада Тсунаеши пахнет свежей землёй и хиганбаной.

***

Реборн не знает, как на это реагировать. Девчонка Савада — пример очаровательной двенадцатилетней девочки с белыми платьями, милыми причёсками, высокими баллами за тесты и цветочными постерами на стенах, преимущественно, почему-то, с маками и хризантемами. Она его бесит, со всеми этими улыбками-оскалами и злыми глазами, которые при других прячутся под маской ангелочка. Савада Тсунаеши — маленькая лицемерная тварь, и как такой можно стать, воспитываясь Савадой Наной, Реборн понятия не имеет. Киллер прикрывает лицо полями любимой шляпы и качает головой; Хибари молча исполняет приказы Тсуны, Такеши испуганно вздрагивает на тсунины приветствия, Реохей старается держаться подальше, но когда Тсуна говорит про Киоко, всегда присоединяется, Ламбо бледнеет и молчит, стоит Тсуне его обнять, Гокудера смотрит на неё со страхом, Мукуро смеётся, что видел таких в аду. Связь Неба и Хранителей отчего-то не образуется. Ноно не отвечает на тревожные рапорты о процессе воспитания будущей Десятой, Емицу отказывается приезжать на конфликт колец. Когда Такеши испуганно шепчет что-то о мертвецах, Реборну хочется послать всю Вонголу куда подальше.

***

— Ты не можешь претендовать на пост Десятого Вонголы! Ты, чёрт возьми, мертва! — Конечно. Но ты мне кое-что задолжал. Емицу всё-таки приезжает; конфликт колец бесполезен, но прописан в длинном сценарии воспитания идеальной марионетки Ноно. Тсуна улыбается, кивает головой на всё: да, она мёртвая, да, претендовать на кресло босса она не может, да, Емицу стоило сжечь мёртвую дочь к чертям, а не хоронить. Савада Тсунаеши — маленькая лицемерная стерва, пугающая фактом своего существования родителей и знающих людей. Нана обнимает дочку и плачет над её детской фотографией с выцветшей чёрной ленточкой в углу. Хибари не может победить малышку, называет злым духом. Такеши дёргается каждый раз, стоит Тсуне подойти и обдать запахом хиганбаны и свежей земли. Савада Тсунаеши — двенадцатилетняя девочка-ангел, носящая бантики в волосах и тяжёлую юбку ниже колена. Маленькие девочки не смеются над будущим в мафии, над оружием, направленным в лоб, не смеются над смертью в любом её проявлении. Савада Тсунаеши — наследница мафиозной империи, убитая собственным отцом, с поехавшей крышей и ненавистью, вытащившей её с того света. Она не человек, не обладает Пламенем — квинтэссенцией жизни, — и её слишком большие для японки глаза похожи на светлые, почти до белизны провалы. Смех обрывается.