Семья

      Яркие красные вспышки проносились перед глазами, утекая всё глубже во тьму. Клементина металась по постели, хватая ртом воздух, погружаясь в страх. В очередной раз ей казалось, что она умирает. Снова кошмар, где её малыш Эй-Джей бегает по сараю, пытаясь закрыть каждую дверь, чтобы отгородить их от мёртвой толпы. А они тянут руки, хрипят и стонут. У Клем нет сил, она отстреляла последние патроны. Дышать всё тяжелее, а всполохи боли отдаются в ноге, распространяясь по телу молниеносными импульсами.       В снах девушки никогда не было хорошего конца. Всегда в этом ужасе или она, или Эй-Джей умирают.       Вариации событий, будто отголоски прошлого, ставят её перед фактом смерти. И что больше всего её расстраивает, так это то, что она повторяет судьбу дорогого Ли. Замкнутый круг... Она видит перед собой усталое лицо мужчины, который просит её быть сильной, никогда не останавливаться. Она не может, она так устала…       В этом сне она вновь умирает от руки её родного Эй-Джея. Он понимает, что обязан взять на себя ответственность. Топор опускается на голову девушки уже в третий раз (чтобы уж наверняка) с характерным хрустким звуком, словно арбуз разбили. Кровь брызжет на лицо мальчика, придавая ему устрашающий вид. Мозги выглядывают из разломленного девичьего черепа, смешиваются с кровью. Жижа течёт по её лицу, полностью заволакивая пустые безжизненные глаза.       Тут Клем думает, что должна проснуться. Но всё идёт иначе, совсем не так, как было. Где же заветная тьма? Где то обещанное после смерти спокойствие? Его нет. Паника прорывается изнутри, заставляя конечности дрожать. И нет ни Ли, ни Кенни, ни Люка. Никого, кто бы мог её хоть немного успокоить.       Клем слышит чей-то вой, такой отчаянный, болезненный. Знакомый певчий голос, который стал для неё родным, таким близким. Он вновь и вновь повторяет её имя с надрывом и болью. От этого жуткого крика сердце Клем разрывается на части. Хочется закрыть уши, сесть на корточки, отгородиться от этой боли, но девушка пересиливает себя и идёт на этот звук. Лучше бы Клементина этого не делала.       Она вновь в этом старом сарае, пропахшем кровью и гнилым смрадом от прошедшей тут толпы ходячих. Вот только Клем смотрит сейчас на себя, свое тело, а перед ним на коленях, приложившись лбом к окровавленной груди, истошно кричит Луис. Никого больше нет в этом сарае, кроме него и её бездыханного тела.       — Нет! Нет! Нет! Клем! Прошу! Только не ты, только не тебя! Чёрт! Чёрт! Чёрт! А-а-а! — Луис от бессилия стучит кулаком по полу.       Его голос уже охрип, но он продолжает кричать, заливаясь потоками слёз. Клементина не может выдержать этого зрелища, по её собственным щекам бегут слёзы, и она кидается к парню. Он всё ещё обнимает её мёртвое тело. Девушка хочет успокоить любимого, обнять, утешить, сказать, что она здесь, жива… но её руки проходят сквозь его пальто.       — Луис, нужно уходить, ходячие собираются, — Элвин сам похож на труп: бледный, с тёмными синяками под глазами и пустым взглядом. Это не её мальчик, это не тот растяпа!       — Нет! Не подходи! Не смей! Ты… Ты ей голову разломил, понимаешь?! — Луис бросает на мальчика такой злобный взгляд, что у Клем внутри все холодеет.       — Она бы не выжила! Я ей обещал! Обещал! Это было наше правило! Что мне оставалось?! Бросить тут? Дать превратиться в ходячего?! — не выдерживает мальчик, сам срываясь на крик, но, опомнившись, оборачивается, чтобы проверить, нет ли опасности.       Парировать Луису нечем. Но его бесит то, с каким хладнокровием этот малолетка убил уже троих. И все были ему не врагами. Ведь даже Лили осталась жива. Его Клем не могла позволить и дальше убивать Эй-Джею. Но она сама стала жертвой.       — Идём! Сейчас! — подгоняет малец.       Луис заботливо проводит по щеке возлюбленной. Клем, которая наблюдает за всем, словно ощущает этот нежный жест сейчас на себе. Парень старается не смотреть на разлом в голове, подхватывает безжизненное тело на руки, будто девушка ничего не весит.       — Мы должны её… должны похоронить, — глухо бросает Луис.       Эй-Джей кивает, и они покидают помещение, оставляя бесплотный дух Клементины в сарае, который вновь наполняется ходячими трупами. Она для них будто тот самый колокольчик, приманивающий и завораживающий.

***

      Клем резко распахнула глаза, села на постели. Сердце отбивало чечётку, вся футболка пропиталась потом, а лицо жгло от слез. Какой же кошмар это был… Клементина, словно бы пытаясь убедиться в своей сохранности, пощупала голову — никакого разлома. Рука на автомате потянулась к левой ноге. Многие бы разочарованно встрепенулись, осознавая, что вместо конечности там лишь обрубок. Но не Клем. Осознавая, что она жива, пускай и лишилась ноги, она радуется.       Луис.       Сердце больно сжалось, подкидывая воспоминания из сна. Его отчаяние и боль, страх. А этот крик…       Девушка обвела взглядом комнату. Эй-Джей спал как младенец, смешно причмокивая пухлыми губами. Клем умильно улыбнулась, зная, что её малыш в порядке, что всё хорошо.       Спать не хотелось. Может, всё это выглядело бы довольно эгоистично, но девушке очень хотелось увидеть своего возлюбленного. Образы, которые ей приснились, никак не оставляли её в покое. Осторожно взяв костыли, Клементина направилась к выходу.       — Клем? Ты куда? — сонно потирая кулачком глаз, Элвин поднялся на локте.       — Спи, растяпа, я только выйду во двор, душно как-то, — Клем улыбнулась.       — Не называй меня растяпой, — буркнул мальчик и снова упал на кровать.       Девушка вышла в коридор, стараясь не шуметь. В пустом пространстве её шаги отдавались гулким эхом. Она ещё не до конца привыкла ходить так, на автомате хотелось опереться на левую ногу… Но её больше нет, так что теперь приходилось заново учиться ходить. Может быть, когда-нибудь потом она будет виртуозно прыгать, не обращая на культяпку внимания, но не сейчас. Пока ещё слишком рано.       Дойдя до нужной двери, Клем вдруг растеряла всю свою решительность. Ну что за глупости? Он же наверняка спит. А она к нему припёрлась! Как маленькая, честное слово.       «И что я ему скажу? Что мне приснился страшный сон, и мне захотелось проверить, не орёт ли он тут? Конечно нет, Клем. Все нормальные люди спят в такое время!»       Девушка решительно развернулась и сделала мах костылем, но тут же в кого-то попала.       — Ай! — раздалось сбоку.       «Блять! Дурацкие костыли!» — ругнулась Клементина сама на себя.       Подняв голову, девушка встретилась взглядом с тёмными карими глазами. Стало неловко.       — Изучаешь боевые искусства? — пошутил парень, потирая ушибленную ногу.       Он заметил её ещё на повороте, хотел подойти сбоку и поинтересоваться, что его девушка делает рядом с его комнатой, но не успел, получив хороший удар по щиколотке.       — Я? Нет. Я тут просто… Да и вообще, почему ты не спишь?! — вместо извинений Клем пошла в наступление.       Луис усмехнулся, улыбнувшись своей фирменной улыбочкой, от чего Клементина только сильнее смутилась.       — Ну, я выходил по личным делам.       — Каким ещё личным делам? — глупо хлопнув глазами, спросила Клем.       — В туалет, Клем, — хихикнул парень.       Так. Всё. Это был пик. Девушке казалось, что глупее, чем сейчас, она показаться не может. Большего позора она не выдержит.       — Да, прости, я, похоже, свернула не туда! — слишком громко объявила Клем, разворачиваясь на сто восемьдесят градусов.       Луис умильно посмотрел на покрасневшую Клем и осторожно придержал её за предплечье.       — Никогда не поверю, что ты можешь заблудиться, — развернув любимую к себе, Луис постарался заглянуть в янтарно-карие глаза. — Что-то случилось? Эй-Джей?       — Что? Нет. Он в порядке, спит, — лунный свет пробивался сквозь щели заколоченных окон, скудно освещая её румяное лицо. Возможно момент и казался романтичным, но Луис понимал, что стоять в коридоре на костылях возлюбленной было неуютно и неудобно. За ней — такой растерянной хотелось ухаживать, заботиться. Но ведь вечно сильной и смелой Клем такого напрямую не скажешь — смутится и может даже оттолкнуть.       — Пошли. — Луис решительно завел любимую в свою комнату.       Клем не могла зациклить своего внимания ни на чём определённом. Она встала у порога, не решаясь зайти внутрь. Юноша был настойчив: подведя Клементину к кровати и осторожно усадив на неё, он насильно отобрал у девушки костыли, в которые она вцепилась мертвой хваткой.       — Так, теперь обстановка более располагает к романтическим разговорам? — не смог удержаться от шутки парень.       — Хах, ну, да, точно! — улыбнулась девушка.       — Вот, теперь лучше — ты улыбнулась.       Клементина вновь почувствовала неловкость, нахмурилась. Луис притянул её к себе, устроив её голову на своей груди. Клем только сейчас осознала, что Луис без своего фирменного пальто, и ткань протёртой старой футболки, казалась ей такой тонкой, неощутимой. Тепло, которое она ощущала, приятно согревало её и успокаивало. Будто и не было того кошмара. Парень приобнял любимую, зарывшись в спутанные кудрявые волосы, ласково массируя кожу головы.       — Луис… Знаешь, мы же каждый день боремся за выживание. Просто… — Клементина не могла подобрать подходящих слов. Перед глазами вновь возникла та ужасная картина. — Я просто подумала, ведь это наш дом, а мы… Мы…       — Семья? — подхватил мысли возлюбленной парень.       — Да, семья. Так вот. Ты мне нравишься. Даже… Я бы сказала, что люблю тебя. У меня никогда не было такого. Я и Эй-Джея люблю, но не так, по другому. Но… я боюсь, что однажды кто-то из нас вдруг может не вернуться. Я не хочу, чтобы это был конец для другого, понимаешь? Не то чтобы конец, я имею в виду, что в случае чего мы должны продолжать жить… Чёрт, я не умею правильно… Впрочем, забудь всё, что я сейчас сказала. Как же это глупо. Я… — будучи в смущении, Клем хотела встать с кровати, высвободиться из теплых объятий, но ей не дали этого сделать, крепко прижав к твёрдой груди, где часто-часто билось сердце. И слушать этот стук было ей невероятно приятно, ведь он означал, что любимый человек рядом с ней, живой.       — Без шуток, Клем. Я понимаю, что ты пытаешься сказать. Не знаю, что с нами будет завтра или послезавтра. Но разве это важно? Клем… — юноша поднял лицо Клементины, заглянул в её карие глаза, улыбнулся. — Главное, что сейчас мы тут. Мы живы. Ты всегда слушаешь куда внимательнее, чем остальные, когда я говорю. И это важно для меня. Так услышь и сейчас. Я люблю тебя, Клем. Нам не узнать, что будет завтра, но мы же можем хотя бы постараться подготовиться, так? — Луис провёл большим пальцем по смуглой щеке, даже не пытаясь прервать зрительный контакт.       — Наверное, ты прав, — девушка не выдержала напряжения и всё же отвела свой взгляд в сторону, понимая, что ей становится жарче.       — Конечно прав. Тем более, разве не ты у нас мастер импровизации? — Луис лукаво шевельнул бровями.       — Неужели так заметно? — усмехнулась Клементина.       — Совсем чуть-чуть, — парень на мгновение поджал губы и крепче прижал девушку к себе.       Клементине кажется, что когда-то она уже слышала такой разговор. Или это она придумала?..       Девушка высвободила одну руку и провела по коротким дредам, отмечая, что это довольно удобный способ сохранять волосы в относительном порядке. Пускай одежда её любимого и старая, местами грязная от пыли или капелек грязи, но Луис никогда не пренебрегал гигиеной. По возможности он всегда старался чаще остальных сбегать на речку помыться, тогда как другие мальчишки довольно пренебрежительно относились к чистоплотности: порой сядут рядом — и хоть нос зажимай. Да, у них нет таких шикарных условий, чтобы принять ванну или что-то типа того, но элементарно обтереться влажным полотенцем можно же, ведь ничего не мешает! Клем не отличалась великой любовью к опрятности, но когда тебя так часто сжимают в объятиях, из приличия начнёшь задумываться о подобном.       Да, Клем могла с уверенностью сказать, что от Луиса приятно пахло. Девушке казалось, что в комнате стало ещё жарче, хотя это могло бы показаться странным, учитывая отсутствие стёкол в окнах: сквозняк частенько пробегал по полу, неприятно холодя ноги (хорошо, что Клем эта проблема тревожила только наполовину). Но несмотря на этот жар, отстраняться от такого теплого и близкого тела не хотелось — совсем наоборот, хотелось притянуть его ближе, погладить, пройтись пальцами. Видеть вместо тех кошмарных стенаний из сна задорную улыбку и ласковый взгляд в тысячу раз приятнее.       Клементина подалась вперёд, её губы накрыли губы Луиса, увлекая его в поцелуй не совсем умело, хоть они и делали это много раз. Этот поцелуй был куда горячее, настойчивее, чем раньше, и Луис это чувствовал. Он отвечал на ласку, тем не менее, не давая себе увлечься. Хотя после стольких прикосновений, ласк и поцелуев его мозг давно подкидывал ему довольно пикантные картинки вроде тех, которые он как-то видел на планшете своего отца, будучи ещё совсем мелким. И сейчас память перемешивала пошлые образы с любимой девушкой, создавая единый объект для вожделения. Когда Клементина провела пальцами около уха, по всему телу парня пробежалась судорога и он не удержался от прерывистого вздоха. Клем тут же отпрянула.       — Прости… Я сделала тебе больно? — её беспокойный взгляд тут же устремился на ухо Луиса.       Ему стало неловко за свой порыв. А ещё он понимал, если они сейчас так продолжат, то уже не повернут назад. Он не хотел бы спешить, если она не готова. Броуди ему как-то рассказывала, что первый раз у девочек довольно болезненный. Луису не хотелось причинять боль Клем.       — Нет, не сделала… Просто, эм… Наверное, тебе бы стоило пойти к себе спать. Ты, наверное, устала, — Луис не знал, куда деться, отчётливо чувствуя стыд и одновременно возбуждение. Даже само присутствие любимой мутило мысли, превращая их в сладкий сироп.       — Тебе неприятно, да? — грустно спросила Клем, оправляя свою футболку и уже ища взглядом костыли. Она почувствовала какое-то разочарование.       — Нет. В смысле, мне наоборот — было приятно… чёрт. Ты возбуждаешь меня. Сильно. Но я не хочу ничего такого делать, пока ты не согласна, — теперь настала очередь парня гореть от стыда.       Клем не сразу поняла, что имел в виду её молодой человек, но в памяти тут же возникли образы Люка и Джейн и то, как все их ругали за то, что они увлеклись друг другом. Клем тогда не совсем понимала, о чём речь, хоть частично и догадывалась. А потом почему-то вспомнила признание Вилли во время вечеринки, и ее лицо стало пунцовым. Вот же глупая!..       Она бы и хотела назвать Луиса извращенцем, маньяком озабоченным, но… Она понимала, что сама ощущает то же, что и он. Перспектива уйти в свою комнату, свернуться калачиком и постараться уснуть её не прельщала. Ей хотелось остаться. Хотелось вновь прижаться к тёплому телу, уткнуться носом ему под подбородок и чувствовать его запах. Знать, что ты любима и в безопасности. Клем осторожно взялась за край футболки Луиса. Смотреть в его глаза казалось чем-то невозможным. Поэтому она уткнулась лбом в его крепкое плечо.       — Я не против, — прошептала она.       — Что? — Луис не сразу понял (или боялся понять), что ему сказали.       — Вроде слух у тебя музыкальный, а не услышал. Говорю — не против, — на секунду разозлилась Клементина.       — Я услышал, просто… ты уверена? В смысле, назад, если что, уже ничего не вернёшь. Я не хочу, чтобы тебе было потом плохо из-за этого, Клем, — не смотря на сказанные слова, Луис силился не улыбаться.       — Ты так говоришь, будто сам не хочешь, — всё это делало атмосферу довольно напряжённой. Жар никуда не девался, накаляясь, распаляясь, как угольки в костре, воздух словно стал тяжелее, гуще.       — О, боже, хочу! — Луис не знал существует ли бог, но готов благодарить его.       Клементина улыбнулась и ощутила ласковое прикосновение к спине, от чего табун мурашек пробежался по ней. Целая армия чёртовых мурашек! И ей это нравилось. Вновь встретившись с ней взглядами, Луис притянул любимую близко, целуя в её мягкие губы. Кожа Клем не была нежной, как описывают в романах, совсем наоборот — она была обветренная, суховатая: в постапокалиптическом мире нет возможности пользоваться кремами и масками, а «бальзам для губ» — какое-то ругательство. Но Луис был счастлив ощущать всё это. Подтянутая натренированная фигурка девушки под пальцами была желанна и опьяняла его.       Они целовались долго, всё больше распаляясь, неуклюже водя руками по телам друг друга. В какой-то момент они опустились на постель, прижимаясь к друг другу ещё ближе, так, что между телами нельзя было и руку просунуть. С каждым касанием пальцев Луиса на своей спине Клем теряла связь с реальностью. Осмелев, они переплелись ногами, и тогда она почувствовала что-то твердое.       Любопытство приключенца завладело ей. Её рука опустилась вниз и, кое-как протиснувшись, коснулась этого «чего-то», вызвав стон у партнёра. Испугавшись, она тут же отдёрнула руку.       Луис слегка отстранился, тяжело и прерывисто дыша. Клем могла бы поспорить на что угодно, что в этот момент его глаза были полностью чёрными, чуть ли не демоническими. Низ её живота слегка свело и кольнуло, как током. Луис перевернул любимую на спину, любовно прикоснувшись к обнаженной шее. Вот он торопливо, снял мешающую в данный момент футболку, чуть не запутавшись в ней, обнажая стройное тело. Парень не был накачанным: хотя мышцы благодаря нынешнему образу жизни у него стали довольно крепкие. Его руки скорее виртуозно владели мелкой моторикой, чем могли поднять что-то тяжёлое. Но всё равно апокалипсис сильно закалил Луиса. Теперь Клем могла наслаждаться результатом всех вылазок на охоту, рыбалку.       Соблазн был велик, и девушка поддалась, провела ладонью по твердой груди. Маленькие тёмные соски Луиса напряглись и затвердели, когда её пальцы коснулись их. Как только она прикоснулась к нему, мурашки побежали по смуглому телу парня, собираясь возбуждением в паху.       Его руки потянулись к футболке Клементины, и она позволила её снять. Она смутилась от того, что не могла позволить себе ничего лучше чем старый потрёпанный лифчик, который, видимо, был ей ещё и не по размеру, так как порой больно впивался косточками под грудью. Времени искать себе подходящее белье между убийствами монстров у неё не было. Торопливо избавившись от ненужного элемента одежды, Луис замер.       Одно дело — мастурбировать на порно-журналы, найденные где-нибудь в мусоре в заброшенном доме. Совсем другое — живая плоть, которой ты можешь коснуться. Лицо Луиса стало красным, а уши горели. Справившись со смущением, он дрожащей рукой коснулся груди Клементины, и когда та издала стон, чмокнул сначала в щёку потом в шею, спустился ниже. Его язык оставил мокрый след на её смуглой коже. Ещё один тихий её стон. Луис поцеловал манящий сосок и сжал его зубами...       — Ауч! — крикнула Клементина и влепила парню затрещину.       — Прости, — Луис тут же отпустил пострадавший сосок и лизнул его языком.       Он переключился на другую грудь, больше не используя зубы, боясь вновь сделать неприятно, только губами и языком лаская округлую выпуклость. Вторую грудь Луис осторожно гладил, слегка сжимая и пощипывая. Клементина выгнулась в спине, больше подставляя под нежные ласки тело. Ещё никто её так не трогал, даже она сама, и это было очень приятно, хоть и непривычно, ново. Ей сносило крышу так, словно она выпила. Клем не могла сдерживаться. Её стоны становились громче, а на языке так и крутились просьбы не останавливаться — продолжать, коснуться ещё ниже — там, где она сама не раз себя трогала, когда представляла Луиса. От звуков, которые издавала Клементина юноша больше возбуждался, прижимаясь бёдрами к матрасу, ощущая трение о ткань штанов, что только ещё больше распаляло. Ещё немного — и он просто эякулирует от одних стонов любимой.       Его терпение уже было на грани. Руки парня двинулись вниз, по мягкому животу, от чего Клем забавно захихикала, заставляя Луиса улыбаться. Добравшись до молнии на джинсах, он тут же их расстегнул и хотел стащить, но Клем будто очнулась от своего сладкого наваждения, сев на постели.       — Что такое? — заволновался парень.       — Нога, — коротко ответила Клем.       — Я буду осторожен.       — Не в этом дело, — Клементина замялась.       Вид смущёной девушки лишь умилил Луиса. Он очень осторожно, почти невесомо провел ладонью по левой ноге, остановившись до раны.       — Ты не представляешь как меня это не волнует. Я люблю тебя такой, какая ты есть. И мне нет никакой разницы, есть у тебя нога или нет. Ведь главное, что тогда ты осталась жива! — решительно заявил парень, снимая с девушки штаны, стараясь не касаться больного места, крепко обмотанного бинтами.       Они вновь поцеловались. Секундное расставание будто бы остудило их и они тянулись друг к другу чтобы вернуть утраченное тепло. Луис мазнул пальцами по оголённой коже бёдер девушки, дошёл до кромки её нижнего белья.       Внутренне Клементина сжалась, заранее боясь того, что последует дальше. Но это же Луис, её юморист и музыкант. Он не сделает ей неприятно, сам себе этого не простит.       Забравшись в трусики, парень почувствовал влагу, успокаивающе улыбнулся, когда увидел что Клем стала дышать чаще, а глаза волнующе округлились. Страх сменился новой волной возбуждения, стоило музыкальным пальцам Луиса двигаться. Девушка вся выгнулась, задрожала. Её мысли стали совсем тягучими, туман наполнил голову, вытеснив переживания. Тело девушки отдалось ощущениям и эти ощущения казались нереальными... Её бёдра непроизвольно подмахивали.       «Все парни такие? Или только музыканты?» — пронеслось в мыслях Клем между вспышками удовольствия.       Луис был осторожен. Он с интересом изучал тело перед ним, неглубоко погружая пальцы внутрь девушки, намеренно задевая короткими ногтями клитор, от чего Клем откровенно громко, даже пошло, стонала.       — Луис… Луис! Я… — Клементина запрокинула голову, широко распахнув рот и глаза. Ей было глубоко плевать, услышат ли её друзья или ходячие. Невероятное чувство сводило с ума, и сдерживать его было просто невозможно.       Луис сам зажмурился, еле сдерживая свой порыв. Волна радости и восторга захлестнули его от осознания, что его любимая содрогается от удовольствия, которое принес ей он! Он довёл её до оргазма! Он!       — Это было...было.. — хрипло лепетала Клементина...       — Круто? — не без гордости спросил Луис, самомнение которого раздулось ещё больше.       — Да...        Посмотрев внимательно на парня, Клем осознала, что это всё ещё не конец, да и она бы не хотела останавливаться на пол пути. Она желала подарить такой же фейерверк Луису.       Сняв трусики с девушки и джинсы с себя, черными глазами юноша посмотрел на молодое девичье тело — крепкое, гибкое, пластичное, с горячей кожей, которая буквально плавилась от каждого его прикосновения. Клементина быстро дышала, словно весь кислород пропал из комнаты. Они смотрели в глаза друг друга, запоминая любимые черты, будто перед прыжком в воду.       — Я люблю тебя... — Луис поцеловал уже покрасневшие и припухшие губы.       Обхватив рукой давно твердый и пульсирующий ствол, он направил его в девушку, слегка сжал зубами её губу, предупреждая. Клем готова — зажмурилась.       Резкая боль пронзила низ живота, выворачивая, разрывая её. Клементина застонала уже не от удовольствия, а от напряжения и дискомфорта. Но всё это пустяки по сравнению с пулевыми ранениями или укусом собаки, и уж тем более эта боль не сравнится с болью потерянной ноги. Однако это не уменьшило волнения Луиса. Это и его первый секс. Он не знал, когда можно начать, не знал, как облегчить боль. Ему было так приятно, невыносимо приятно, хотелось двигаться, продолжить. Но он стойко терпел, выжидал, когда любимой станет легче.       Клементина ласково погладила короткие дреды.       — Всё хорошо. Я хочу, чтобы тебе тоже было приятно, — успокоила она, понимая, что боль чуть-чуть притупилась. Но ни о каком удовольствии речи быть не могло, но ради любимого она потерпит.       Луис поцеловал взмокший лоб Клем и подался тазом сначала вперёд. Теснота девушки, только что лишённой девственности, сводила его с ума. Горячие влажные стенки обхватывали его ствол с такой силой, что казалось, будто протиснуться невозможно. Он продолжал двигаться, стараться быть нежным, но тело его не слушалось. Быстрее, больше, сильнее, глубже. Клементина закусила губу, вцепившись побелевшими пальцами в крепкие напряжённые юношеские плечи. Его хватило ненадолго. Ещё немного — и он быстро вышел из девушки, чуть не забывшись совсем и не кончив внутрь.       Яркая вспышка перед глазами на мгновение его ослепила, кровь застучала в ушах, а тело замерло. Парень издал глухой стон. Он успел.        Спасибо книжкам по биологии в библиотеке, которые скуки ради он читал между играми на фортепьяно.       Семя смешанное с кровью растеклось лужей под девушкой, расползаясь мутным небольшим пятном на не слишком-то свежей простыне.       — Иу, — хихикнула Клементина, пытаясь отползти немного вверх.       — Давай снимем простынь, ладно? — улыбнулся парень, переводя дыхание.       Он посмотрел в янтарно-карие глаза, в которых играли искры радости. Его любимая выглядела для него прекраснее всего на свете: румяная, освещённая луной, пробивающейся сквозь доски на окне, кудряшки растрепались, создавая подобие темной волнистой шапки, губы припухлые, кожа влажная. Хотелось петь, написать новую музыку… О да! Он придумает ещё одну мелодию в честь неё. Тысячу новых мелодий!       Парень скомкал грязную простынь и бросил её в угол комнаты, достал другую, заново застелив постель.       — Наверное, надо было сделать это заранее, — шепчет Луис, когда они укладывались на кровать, прижимаясь друг к другу.       — Нет, тогда бы у тебя не было бы чистой простыни, чтобы поменять, — смеялась Клементина, ощущая сонливость.       — Да, точно подмечено. Между прочим, эту штуку крайне тяжело отстирывать. А стираю я невероятно паршиво, — непонятно зачем поставил в известность Луис, мысленно уже дав себе подзатыльник.       — Всему нам пришлось научиться, и этому надо. А то простыней не напасёмся, — как заботливая мать, произнесла Клем, утыкаясь носом в смуглую шею.       — Не жалеешь? — второй вопрос, из-за которого парень готов был разбить себе лицо ладонью. Похоже, такие разговоры — совсем не его конёк.       — Нисколько, я… счастлива, — слово приятной волной накрыло все мысли Клементины. Ведь так оно и есть, она правда счастлива.       Они крепче обнялись, тихонько заснув.

***

      Неожиданный шум заставил девушку распахнуть глаза. Топот и крик раздался по всему этажу, а потом в комнату кто-то влетел.       — Клем?! — закричал Эй-Джей, выпучив огромные глаза и удивлённо раскрыв рот. В следующий миг, жутко смутившись, он выскочил из комнаты, резко закрыв дверь. Уже из-за неё послышались ругательства, — Я так волновался! А ты… ты! Я думал, ты пропала!       Топот ног и тишина.       Клем наконец полностью проснулась, а Луис сонно открыл один глаз, хмурясь, совсем пока не соображая, что происходит. Девушка уже подскочила и на одной ноге скакала по комнате, пытаясь найти свои вещи и костыли. Чуть не упала, но парень вовремя подскочил и помог. Встретившись взглядами, оба замерли, как вкопанные, тут же покраснели и глупо захихикали.       — Ну, пойдем вместе извиняться перед Эй-Джеем и рассказывать нашему ребенку о пестиках и тычинках? — пошутил Луис, обворожительно улыбнувшись.       Клем ответила на улыбку ухмылкой, ткнув пальцем в лоб парню.       — Лучше помоги найти одежду, — засмеялась она, не без помощи парня вернувшись на кровать, и поёжилась от холода. Вчера их этот момент не волновал — сильно устали. А сейчас было как-то некомфортно.

***

      Когда пара открыла дверь, в комнату ввалился Вилли. Он живо поднялся, словно знающий всё на свете, показал два больших пальца вверх и вразвалочку пошел в сторону лестницы.       — Похоже, теперь все ребята знают, — потёр шею Луис, смутившись.       — Не страшно, — Клементина мимолётно поцеловала парня в губы и сделала первый шаг, опираясь на костыли. Луис шел с ней рядом, замедлив свой обычно быстрый темп ходьбы на спокойный, пристроившись с левой стороны от любимой. Ведь они семья и будут всегда заботиться друг о друге. А завтра… Будет завтра.