Дневник с одной страницей

Семейная жизнь оказалась ещё хуже, чем я предполагала. С Ильясом мы ссорились почти с самого начала, спокойно прошли лишь несколько первых недель. В принципе в моём существовании ничего сильно не изменилось, также почти целыми днями занималась домашними делами, а на себя времени практически не оставалось. Работы, однако, стало поменьше, что не могло не радовать, как-никак два человека не пять. Но через какое-то время мы с Ильясом начали уставать друг от друга. Мы совсем не были похожи на женатую пару, каждый жил сам по себе, сидели в разных углах нашей однокомнатной квартиры и практически не разговаривали. Даже в университете старались не пересекаться, а подруги удивлялись и спрашивали, а точно ли мы вместе? А я лишь надеялась на то, что с рождением ребёнка всё изменится. Хотя, скорое рождение ребёнка меня пугало. Я боялась рожать, ещё и начала много читать и смотреть про роды, что лишь усиливало мой страх. И я ни с кем не могла поделиться им, с подругами с каждым днём общения становилось всё меньше и меньше. Всё же мама была права, когда говорила, что с возрастом мы разойдёмся. Тогда я понимала, что когда они выйдут замуж и заведут семьи, я могу остаться за бортом. Но в итоге это у меня муж и скоро ребёнок, и я всё равно лишняя среди них. Такого поворота в жизни я точно не могла ожидать, но что есть, то есть. Оставалось лишь смириться. Надеялась, что после свадьбы мои мысли о Владе смогут исчезнуть каким-то магическим способом, но как же я ошибалась. Казалось, что с каждым днём их становилось лишь больше. Я засыпала и просыпалась, думая о ней. И в универе постоянно пыталась найти её, но Влада больше не появлялась в моём корпусе. Лишь однажды увидела её на улице, но заметив меня, она как будто поспешила сесть в машину и уехать. Или я просто слишком большого мнения о себе. Хотя, даже если бы Влада так быстро не уехала, разве я смогла бы подойти к ней? Даже если да, то что бы я ей сказала? Она не хотела меня видеть, не хотела меня даже знать. А я была без понятия, какая за этим могла стоять причина. И думала, что имела полное право узнать, но простой разговор с Владой представлялся чем-то невозможным. Но мне её очень не хватало, я скучала, но никому не могла признаться в этом. По ночам не могла заснуть и долго думала о том времени, что мы провели вместе. Оказывается, его было совсем немного. Даже года не прошло. Но за эти месяцы всё так изменилось. Мы были никем, можно сказать настроенными друг против друга родственницами. Знакомыми, которым было неловко находиться рядом. Затем подругами, а потом опять никем. А могли бы мы быть ещё кем-нибудь помимо всего перечисленного? Не знаю, но с Владой мне было так хорошо, как ни с кем и никогда. Всё время думала о том, что могло бы быть. Если бы я раньше осознала, что мои чувства к Владе не такие, как ко всем остальным подругам. Что бы тогда могло быть? Да, ей нравятся девушки, но это же не значит, что она могла бы влюбиться в меня. Я была для неё всего лишь простой подругой, и то в лучшем случае. Но чем больше я об этом думала, тем сильнее начинала сомневаться. Разве так реагируют на свадьбу подруги? Разве от этого бывает больно? А Владе было плохо, я видела. Но такие мысли улетучивались также быстро, как и появлялись. Низкая самооценка не позволяла думать о том, что я могла кому-то нравиться. Особенно такому человеку, как Влада. Да меня даже собственный муж никогда не любил. До сих пор было так странно осознавать, что я замужем. Всё это как будто происходило не со мной. Лишь в последний месяц беременности я начала в полной мере понимать, что эта жизнь моя, это не выдумка, теперь это моя новая реальность. Наверное меня отрезвляла непрекращающаяся боль и шевеление ребёнка. Я страдала от боли то в пояснице, то в ногах, то голова раскалывалась, иногда даже всё вместе. Мне было просто плохо, радовало только то, что экзамены разрешили сдать немного раньше. Думаю прийти на них по расписанию было бы очень сложно, мне просто хотелось умереть. Не было сил даже ходить к врачу, но нужно было. Хорошо, что меня сопровождала мама, одной было бы намного труднее. Ещё я знала, что, наверное, все женщины разговаривали со своим животами, или с детьми в них, если быть точнее. Но за всю беременность у меня ни разу не возникло такого желания, единственное, что я могла делать — это ругаться. Казалось, что с каждым днём живот становился всё больше, и всё больше неудобств мне доставлял. Да и разговоры с животом казались чем-то странным, мне всё ещё было трудно привыкнуть к тому, что внутри меня самый настоящий ребёнок, а прошло ведь уже восемь месяцев. — Ты меня слышишь? — спросила однажды, когда была дома одна. — А песню? Зачем-то увеличила громкость, как будто ребёнку не всё равно. — Эта песня такая грусная, — я тяжело вздохнула. — Мне хочется плакать, но я всё равно слушаю её всё время. Я не понимаю, о чём она, мне просто больно. Эту песню Влада скинула мне однажды ночью, написала, что из-за неё не получается лечь. Я слушала её несколько часов и смогла выключить и заснуть лишь в пять утра. Ещё тогда мне хотелось плакать от этой песни, а ведь я была счастлива. А сейчас, когда и так плохо, становилось лишь ещё хуже. — Слушай, а ведь у тебя же до сих пор нет имени, — и казалось, что никто даже не думал о том, как назвать дочь. Ильясу тоже не было до этого никакого дела. Он опять ушёл гулять с друзьями, в первое время меня это ужасно раздражало, но сейчас лишь радовало. Хотелось просто побыть в тишине и спокойствие, послушать музыку или посмотреть сериал. И не хотелось видеть Ильяса лишний раз. Когда услышала, что входная дверь хлопнула, сразу же перестала разговаривать с животом. Ильяс, не здороваясь, прошёл на кухню, он опять был пьян. Да, мне нравилось, что его часто нет дома, но меня пугало, что из-за вечных гулянок у нас попросту нет денег. Он спускал почти всё, что зарабатывал. Мы могли лишь спокойно платить за аренду, а вот на всё остальное еле хватало. Мне надоело есть одни макароны и рис, без мяса и даже овощей, это явно было не особо полезно для ребёнка. Поэтому я старалась почаще ездить домой, родители знали, что нам не хватало денег, но они и сами жили довольно бедно. Тем более что у них и так два кредита, один из них за кыз узату. И мама не упускала момента напомнить мне об этом, видимо хотела, чтобы я чувствовала себя виноватой. Но неужели она уже забыла, что это я говорила, что ничего не нужно, а она настаивала, ведь «что скажут люди». А теперь мы все чуть ли не голодали. Из-за этого все ссорились: я с Ильясом и с родителями, он со мной и со своей семьей. У них же тоже кредит за нашу свадьбу, и сумма ещё больше. Вот и кому, спрашивается, всё это нужно было? Если они так сильно хотели потратиться, то лучше бы купили нам квартиру, тогда было бы намного легче, элементарно, купить вещи ребёнку. Но Ильяс предложил взять кредит. Ещё один. И было непонятно, как мы будем его выплачивать. И поэтому мы снова ругались. Вот как тут можно не волноваться? И я поняла, что мне жалко ребёнка, который должен был вот-вот родиться.

***

Майя родилась здоровой, всё было в норме, и это главное. Правда я мучилась очень долго и даже хотела, чтобы ребёнок остался внутри. Хотя, и вынашивать её было больно, и рожать тоже. И это все с таким восторгом называли «счастьем материнства»? Но зато я поняла главное, одного ребёнка мне более чем достаточно. Но конечно при выписке из роддома всем нужно было спросить: — А когда за вторым? Нам бы теперь ещё мальчика. Хотелось огрызнуться, если так нужен мальчик, то пускай сами его и рожают. Мне до сих пор было больно ходить и лежать, да мне вообще просто существовать было больно. И из-за этого я очень уставала, первое время всё было хорошо, я с радостью заботилась о Майе, но уже спустя меньше чем пару недель сил попросту не осталось. Мне было тяжело вставать, чтобы элементарно покормить её. Поначалу это не доставляло никаких трудностей, но закончилось всё тем, что я хотела рыдать вместе с Майей. Ещё и Ильяс вечно был недоволен, что Майя не даёт ему спать. Помощи от него было не дождаться, и из-за этого я впадала ещё в большее отчаяние. На учёбу пришлось забить, я не успевала выполнять задания в срок, и преподаватели переставали относиться с пониманием, но я их не винила. У меня не хватало времени даже на то, чтобы приготовить кушать или убраться. И Ильяс, возвращаясь домой, начинал скандалить. И в итоге звонил в доставку еду. — Перестань, я сейчас отварю макароны, — было тяжело заниматься хоть чем-то, когда Майя почти всё время была у меня на руках. Стоило её отпустить, она сразу же начинала плакать. — У нас нет денег, чтобы ты каждый день ел пиццу. — Так ты же ничего не можешь приготовить, — Ильяс начинал швырять вещи, и меня это пугало. — Да, не могу, — но страх быстро сменился злостью. — Я сижу с ребёнком целый день. — А я работаю, — было не ясно, кто злится больше. — Нам нечем платить за аренду, мы и так уже на полторы недели просрочили, — и арендатор сегодня опять звонил. — Ты можешь более разумно относиться к деньгам? — Это мои деньги, как хочу и трачу, — я понимала, что ненавижу Ильяса за его эгоистичность. И ещё много за что. — Но у тебя ещё есть жена и ребёнок, — напомнила ему. — Нам нужно где-то жить и что-то есть. — Да тебя никто не просил беременеть, — мне хотелось просто рассмеяться. — А тебя никто не заставлял ебать меня без презерватива, — Ильяс приблизился и занёс кулак. — Ну что, ударишь? Даже когда у меня Майя на руках? Тогда я впервые задумалась о разводе, мы даже не были женаты и полгода, но я понимала, что ничего хорошего из этого не выйдет. Даже могла представить примерный сюжет нашей совместной жизни и чем это всё кончится. Но куда мне пойти и что делать? У меня даже образования не было, но зато я замужем. И это же, по мнению всех, самое главное в жизни. Со временем я начала понимать, что почти все так живут. Женятся потому что так нужно, или просто моментально влюбляются друг в друга «с первого взгляда», а потом эта влюблённость проходит, но её место не занимает любовь. Поэтому все эти люди живут несчастно. У нас же ситуация ещё тупее. Почти все в моей семье женились явно не из-за любви, да даже мои родители, и теперь они все страдают. И кажется хотят, чтобы в этом мире кто-то был ещё более несчастным, поэтому говорят: — Рожай! Выходи замуж! Терпи! Не подавай на развод! Они же так живут, значит и ты должна. Мучиться до конца своих дней и заставлять других страдать. А я и так уже упустила счастье из своей жизни, Майя не была моей радостью, скорее она вызывала во мне тоску и боль. Мне хотелось плакать с ней, и плакать даже тогда, когда она была спокойной. Я чувствовала вину перед ней, потому что она родилась из-за того, что её тупая мама психанула и переспала с таким же тупым папой. Как бы это жестоко не звучало, но она не должна была рождаться. Она родилась в семье, которая ничего не сможет ей дать. И я боялась, что её жизнь может превратиться в такую же, как у меня, или даже ещё хуже. И тогда я решила, что не позволю Майе страдать, я никогда не буду воспитывать её так, как воспитывали меня. Единственная пара в моём окружении, которую я могла назвать счастливой, это дядя Алибек и тётя Женя. А у тёти Жени выросла такая прекрасная дочь, как Влада. Возможно это странно, но я решила представить себя Владой и воспитывать Майю так, как стала бы воспитывать своего ребёнка бывшая подруга. Первым делом нужно было решить проблемы дома, поэтому я позвонила родителям Ильяса, чтобы они его вразумили, он, конечно же, устроил очередной скандал, но перестал так бездумно тратить деньги. На это конечно понадобилось какое-то время, но жизнь немного улучшилась. С тем, как Майя подрастала, у меня начало появляться немного больше времени, ещё и Мариям иногда приходила помогать. В свободное время я быстро занималась домашними делами и писала диплом, нужно было выпуститься в этом году. За всеми этими делами я и забыла про день рождения дяди Алибека, он отмечал его и позвал немного гостей, лишь самые близкие. Я должна была пойти, наверное это впервые за всю мою жизнь, когда я хотела в гости и когда я ждала этот день. Я накрасилась и надела своё самое красивое платье, хотелось хорошо выглядеть перед Владой. Хотя, с нашей последней встречи я, должно быть, изменилась не в лучшую сторону. Смотря в зеркало, видела лишь уставшую мать, но никак не молодую девушку, которой всего двадцать один. Но я старалась выглядеть хорошо, израсходовала немало косметики, чтобы придать лицу более-менее свежий вид и собрала волосы так, чтобы не было видно, какие они слабые и редкие. Хорошо, что фигура не сильно пострадала, даже если первое время после родов я была довольно полной, то сейчас из-за стресса и множества дел мне удалось сильно похудеть. А ещё у меня появилась грудь, ну хоть какие-то плюсы. Но вся моя подготовка и волнение, что я испытывала, пока ехала к дяде Алибеку, были напрасными. Влады там не было, и я не удержалась и спросила про неё у тёти Жени. Она очень удивилась, что я не знаю. Хотя откуда мне бы это было известно, мало того, что я почти выпала из мира, так и с Владой мы сколько уже не общались. Оказалось, что Влада вместе с подругой уехала по программе академической мобильности в Германию. Интересно, вместе с той самой «подругой»?