Сосед твой зверь

Праздник урожая — особенный день в Долине Садов. Готовиться к нему дедушка Хабибулла всегда начинал заранее. Вот и в нынешнем году предстояло потрудиться, чтобы достойно встретить гостей. Нужно было нарисовать и разослать приглашения множеству людей — жителям окрестных аулов, школьникам, рабочим построенного в рекордные сроки консервного завода. Нужно собрать урожай и приготовить угощение, расставить столы, украсить сад. Словом, дел невпроворот и вряд ли управился бы дедушка без помощи друзей-птиц и, конечно же, ребят. Всех детей в Долине он называл внуками, хотя по возрасту они годились ему, скорее, в правнуки и не все действительно приходились Хабибулле родственниками. Итак, все ребята помогали дедушке готовиться к празднику… Ах, нет, не все. Неугомонные близнецы Сирси и Васирси только и делали, что гоняли волосяной мяч и в сад носа не показывали. На самом деле им стыдно было после того случая с яблонькой, но виду упрямые братья не подавали. Случается, люди, понимая свою вину, не идут на попятную, а ещё нарочно действуют назло. Разве не то же самое произошло с Нуцалом? Осень в долине невозможно хороша. Деревья становятся золотыми, багряными, рыжими. Клонятся ветви под тяжестью спелых плодов. Словно золотая чаша, лежит долина, окружённая горами. Ещё далеко до затяжных дождей и воздух по-летнему жарок. Вот в такой тёплый день и устроил старый Хабибулла ежегодное торжество. Столы ломились от угощения. Чего там только не было! Яблоки, груши, хурма, виноград, сливы, кизил, алыча, всевозможные соки, варенье из айвы, нарезанные ломтиками медовые соты — просто глаза разбегались. Принарядившись по случаю праздника в белую черкеску, дедушка встречал гостей в воротах. А ворота, как мы уже упоминали, необычные. Пожалуй, именно они, а вовсе не Хабибулла главенствовали в саду и решали, кого пропустить, а перед кем захлопнуться. И захлопнулись они, конечно же, перед близнецами. Уж так сильно провинились Сирси и Васирси, что на них разозлились все деревья. Все гости и сам Хабибулла упрашивали ворота в такой важный день сделать исключение, а те ни в какую. Знай скрипели своё: вот когда Сирси и Васирси загладят вину перед долиной, тогда и пропустят. Близнецы клятвенно обещали посадить по саженцу, даже по паре саженцев, но неумолимые ворота остались глухи к их просьбам. Мол, когда посадите, тогда и посмотрим, а сейчас разговор окончен. Хабибулла сокрушённо развёл руками: — Ничего не поделаешь, ребята! Ну, не обессудьте, некогда мне, надо гостей угощать. Подите домой, а я вам с родителями гостинцы передам. Слабое утешение — гостинцы. Близнецам хотелось веселиться вместе со всеми, посмотреть на представление театра глиняных кукол. Сирси и Васирси постояли ещё у закрытых ворот, поглазели на рассаживающихся за столами гостей, на груды посылок с подарками и отправились восвояси. Ох и ругали себя братья! — Дураки же мы! — ворчал Сирси. — Как есть дураки! — соглашался Васирси. Братья обычно во всём друг с другом соглашались. — Надо было раньше дедушке в саду помочь! — горевал Сирси. — А сейчас где саженцы взять? — А всё ты виноват! — погрозил ему кулаком Васирси. — Нечего было ту яблоню ломать! Они едва не подрались, но вовремя раздумали. Если ещё друг с другом поссориться, то совсем не с кем будет водиться. И так уж все от них отвернулись. Понуро загребая ногами, брели братья домой по горной тропинке, по обочине поросшей терновником. В это же время и в том же направлении, только не по тропе, а сквозь заросли шёл, прихрамывая, Нуцал. Прежде, чем отправиться в аул, пришлось волку выдержать спор с выдрой. — Не ходи ты никуда, не рискуй понапрасну шкурой, — увещевала осторожная Милигдеш. — Зачем нам людские припасы? Погода тёплая, рыбы вдоволь. Как-нибудь перезимуем. Ну, если б владыка Нуцал разумные советы слушал — до сих пор бы, может, на троне сидел. — Это сейчас тепло, — резонно возражал он. — Опомниться не успеешь, как зарядят дожди, а там и снег ляжет. Уснёт твоя рыба. Из меня теперь охотник как из ишака иноходец. Оба ноги протянем с голодухи! — Да ведь опасно, повелитель! — всплеснула лапками выдра. — Люди нынче сам знаешь какие. — Так не будет же дома никого! — рассмеялся волк. — Все праздновать уйдут. А мы свой праздник устроим. Попируем на славу. Сдалась добрая Милигдеш, махнула лапкой: делай, что хочешь. Моя забота — остеречь. Проще гору с места сдвинуть, чем переспорить упрямца. Пошёл Нуцал в аул. Лапу, побывавшую в капкане, подволакивал. Эх, нет прежней пружинистой рыси у калеки! Шёл он и услышал голоса. Удивился Нуцал: кому в такой час, когда все угощаются дарами Долины Садов, понадобилось возвращаться в аул? Он осторожно выглянул из зарослей и увидел мальчишек, схожих, как две горошины, выпавшие из одного стручка. Хитрый Нуцал сразу догадался, кто перед ним. Великие люди идут, сумевшие совершить то, что он не смог. — Само небо послало мне эту встречу! — радостно воскликнул хромой повелитель. Сердце в груди затрепетало как пойманная пичужка. Как же он мог забыть о таких союзниках! Неудержимо потянуло его к людям. К последней надежде потянуло низвергнутого духа долины. Да и устал он скитаться. — Здравствуйте, могущественные воины Сирси и Васирси! — почтительно окликнул братьев Нуцал, высунувшись из терновника. Миновали времена, когда он останавливал путников грозным окриком и требовал предъявить содержимое хурджина. Сейчас голос измождённого разбойника звучал болезненно и слабо. Обернулись близнецы и видят: выглядывает из зарослей большая собака. Серая собака. Хворая собака. Какая-то совсем тощая, понурая да облезлая. — Да верно ли собака? — одновременно подумали братья. Чабаны для охраны отар держали здоровенных, ростом с телёнка, овчарок, такой же серой масти с чернотой на спине и загривке. Только у тех уши коротко обрезаны и хвост серпом или кольцом, а у этого незнакомого пса уши треугольниками и хвост висит поленом. Да ещё глаза жёлтые, с раскосом — таких не бывает у собак. — Кто ты такой? — спросил Сирси. — Откуда нас знаешь? — добавил Васирси. — Я добрый лесной царь Нуцал… — замялся вдруг волк, опустил седую голову. Какой он теперь царь и над чем? А уж «добрый» и подавно нелепо звучит. — Да кто же не знает отважных джигитов, сломавших яблоню? О вас молва далеко идёт! Упоминание о том проступке в такую минуту оказалось как нельзя более некстати. Близнецы огорчились, узнав, что и среди зверей удостоились славы. Не иначе как весь свет о них знает! Скоро все пальцем начнут показывать: вот идут Сирси и Васирси, сломавшие деревце! Уставились братья в землю, ковыряли тропинку носками ботинок. Понял Нуцал, что расстроил героев, к которым набивался в друзья, хотел загладить неловкость, а сделал лишь хуже. Иногда полезно промолчать. — Чему же вы не рады, юные храбрецы? Ведь лучше истреблять деревья, чем сажать их! Особенно приятно ломать молодые саженцы. Я тоже терпеть не могу старика Хабибуллу и его долину. — Да ты смеёшься над нами, облезлый пёс?! — вскричал Васирси, в сердцах топнув ногой. — Нас в Долину не пускают теперь из-за той яблони! — шмыгнул носом Сирси. — А так охота представление театра глиняных кукол посмотреть! — Так вот почему вы не на празднике! — догадался Нуцал. Ему очень хотелось утешить мальчишек, к которым он чувствовал расположение. Но как это сделать, если он говорит всё невпопад? Волк прижал уши и, миролюбиво помахивая хвостом, подошёл к братьям, сел, тронул поочерёдно лапой их ботинки. — Ну, театр, подумаешь, — пробормотал он. — Тоже невидаль, чтоб из-за неё расстраиваться! Не такие ещё приключаются огорчения. Близнецы что-то кумекали. Как уж так получалось — неизвестно, но мысли у них выходили всегда одинаковые. Что взбредёт в голову Сирси, о том же враз подумает и Васирси. И наоборот. Сейчас юные умы занимал один вопрос: как заслужить прощение дедушки и деревьев в долине. А ведь ответ — вот он, сидит перед ними, заискивающе улыбаясь. Какой подарок лучше пленения заклятого врага Хабибуллы? Вот только как его изловить? Поди поймай волка, хоть он и сам подошёл! Братья много слышали о хитрости Нуцала, о том, что уж много лет ни одному охотнику не удаётся победить его. Обманет, уйдёт, запутает следы. Но на то и две головы, поднаторевших в придумывании проделок, чтоб провести серого разбойника! Сирси толкнул брата локтем. Васирси глянул на него и подмигнул: дескать, понял. — Давненько мы мечтали поглядеть на знаменитого волка Нуцала! — сладким голосом завёл Сирси. Нуцал и рад стараться: то одним боком повернётся, то другим. Глядите, мол, не жалко. — Поглядеть хотели да погладить!