"Повелители стихий"

      Я не помню, что было 5 лет назад, в моей голове пролетают отрывки воспоминаний, которые я не могу воспринимать всерьёз. Мне приходится путать сон с реальностью… Но в нём была она…

Мне тогда не было ещё 10 лет, когда барон Урейх разрушил мою деревню. Всё я буду рассказывать достаточно кратко, не люблю растягивать истории, тем более если они касались меня.       Помню был достаточно тёплый день, наступала весна и трава только начала зеленеть. Я гулял в просторах своей деревни, помогал своим соседям таскать дрова в сарай, ходил за водой до колодца, мог раза 3 за день сходить из-за своей неуклюжести разливал воду из вёдер. После обеда мама попросила меня собрать травы, чтобы засушить их. Показывала свои запасы с прошлого года, в основном надо было собрать «Пролеску», синие цветочки, похожий на подснежники.       Я взял маленькую корзинку и побежал на поле. Поле находилось не так далеко, как Южный лес, в котором обитают южные волки и лисы. Если идти медленно и в расскачку, то путь занимает около двух часов, а если идти быстрым шагом, то за час в принципе можно дойти. Я шёл по открытой местности, кроме кустов, которые были мне по колено по дороге ничего не встречалось. Я напевал свою любимую песню: — Хей, хей, враг уйди, я смогу тебя найти. Хей, хей, ты постой, посмотри в моё лицо… Хей, хей, ты беги, всё равно не спастись… А продолжение к сожалению я не могу вспомнить, может скажу позже. Я обычно пел песни вместе с ребятами и к сожалению, скоро настал последний день когда я их видел. Вокруг царила тишина, на поле был я один и стал сразу собирать цветы. Ложил в корзинку, подрезал их под стебли, корни моей маме нужны были отдельно и чтобы её не утруждать, я сразу отделял цветки от корней. Собирал я не очень долго, около часу, потом перевязал красной лентой, чтобы цветы не распались, это привычка у меня появилась, когда я с мамой стал ходить на поле. Возвращался я домой немного другим путём, через лес, захотел поесть чернику. На входе в лес, я услышал чей-то плачь.       Я стал идти на звук и увидел девочку с длинными белоснежными волосами, которые завязаны в косу, в длинном зелёном платье и обута она была в чёрные туфли. Я подбежал к ней. Она сидела возле дерева и её лицо было прикрыто руками, а ноги были прижаты к груди. Я присел на корточки и стал тихо свистеть. Она услышала меня и дёрнулась, руки опустила вниз и я увидел заплаканное лицо, она тёрла свой нос и хлюпала. Я приоткрыл рот и на несколько секунд завис над её лицом, а потом я быстро стал швырять свои карманы: — Ой, прости… Держи. Я протянул ей свой платок, она аккуратно взяла его и под рукавами виднелись её бледные руки: — Тебя дома совсем не кормят? — Кормят, — произнесла она. — Тогда почему ты такая бледная? — Не знаю… — Как звать тебя то? — Мелисса… — Как чай мятный, — рассмеялся я и она посмотрела на меня осторожным взглядом. Мне пришлось ответить на её взгляд, но я лишь по доброму улыбнулся ей. — Почему ты плачешь? Она всё так же держала платок и иногда вытирала им скатившиеся капли слёз, которые через раз падали на землю, наши лица были над одном уровне и я тогда смог лишь заметить её голубые глаза, в которых я смог увидеть отражения себя. — Со мной никто не хочет дружить… — И ты из-за этого плачешь? Мелисса фыркнула и отдала мне платок, я стал отрицать руками, чтобы она этот платок оставила себе. Она положила его на траву и стала смотреть на свои колени, покрытые зеленым платьем. Мне пришлось опрокинуть свою голову назад и посмотреть на небо, там медленно плыли облака, изображая разные картины. Я улыбнулся, Мелисса стала смотреть на меня: — Чего ты улыбаешься? — Облака красивые… — Да, небо голубое… Красивое… — Как твои глаза… — Чего? — Вот, держи. Я достал из корзинки несколько пролесок и отдал их ей. Эти цветы очень напоминали мне её глаза, такие же голубые и глубокие. Я взял корзинку и побежал, Мелисса стала смотреть на меня, я обернулся и крикнул ей: — Давай завтра тут встретимся? Только приходи обязательно! — Хорошо! , — произнесла девочка и помахала мне рукой. Почему-то в этот момент мне хотелось улыбаться и больше ничего.       На следующий день я пришёл на это же место, где мы встретились с ней вчера. Сегодня было немного прохладнее чем вчера, я одел свой любимый чёрный плащ, взял лук со стрелами, сказал отцу с матерью, что пошёл стрелять в лес, они мне конечно же поверили. Я сидел возле того самого дерева и ждал её. Она появилась на горизонте только через час после моего прибытия. Я стал всё также беззаботно улыбаться, как улыбался вчера. Она была одета в голубое платье с белым плащом, на волосах были всякие заколки с переливающиеся камнями. Мне даже показалось, что она моё полное отражение, а может это просто моя иллюзия. Мелисса оказалась возле меня через несколько минут, была она одного роста со мной, достаточно высокой для своего возраста. Первый вопрос, что она мне задала, звучал так: — В кого будешь стрелять? — В твоих неприятелей. — Меня все любят, кроме… — Кроме кого? — Отца… — У тебя с ним плохие отношения? — Не бери в голову. — Как скажешь, ваше превосходительство! — Не называй меня так! — Хорошо, хорошо, госпожа. Она рассмеялась и стала отнекиваться, что она не доросла до таких статусов и не хочет их достигать. Мы сидели с ней часами на пролёт, обсуждали королевские династии, какие книги она любит читать и какие скучные преподаватели преподают ей эльфийский старинный язык: — Зачем тебе эльфийский язык, если эльфы все пропали? — Не пропали, они живы… — Странно, зачем тебе его знать… — Мне он интересен, вот и всё. Я глупо улыбнулся, она сразу подумала, что я собираюсь подшучивать над ней, если задаю ей вопросы, которые мне и вправду интересны. Я понимал, что она мало кому доверяет. Я слушал её и не перебивал лишь иногда пытался вставлять шутки, которые ей через раз нравились. День подходил к концу, на улице вечерело, стали вылазить из своих норок светлячки и освещать нам пути по своим домам. На прощание я пожал ей руку, очень аккуратно, я боялся до неё даже дотронуться, как до фарфора.       Дома, мне папа с мамой задавали вопросы, я стал отнекиваться, пока папа не заметил, что все мои стрелы на месте: — Интересно, а ты ветками стрелял? И тут я замолчал, мой папа был главным в деревне: высокий, черноволосый мужчина, с щетиной, которую он не брил днями, тёмные глаза, в которых не виднелись даже зрачки. Все говорят, что я похож на него. Моя мама, была доброй женщиной, среднего роста, с карими глазами и тёмными волосами, нос был горбинкой и под глазом была родинка. Мне дедушка говорил, у кого под глазом родинка, те очень часто плачут, но про маму если сказать, то да, она очень часто плачет. Чаще всего за мои проступки, даже я не плачу, как она. — Ну… — Давай рассказывай, что за подружку ты нашёл -, стала допрашивать мама и упирая своим локтём в грудь отца, чтобы тот тоже среагировал. Я выдохнул и рассказал всё как есть, отец сердито стал смотреть на меня, через минуту он сказал: — Вам нельзя общаться. — Почему? — Просто слушай меня. Мама медленно кивала соглашаясь с отцом. Я злобно стал смотреть на них обоих, а те стали заниматься домашними делами. Я встал из-за стола и направился в свою комнату. Я прыгнул на свою кровать и повернулся к стенке и стал думать о ней. Я вспоминал её белые, как снег волосы, её белоснежное лицо и голубо-синеватые глаза. Укрывшись одеялом я стал засыпать.       Новый день наступил очень быстро, кости ломались под влиянием погоды. Стояла жара, вчера было прохладно, а сегодня жарко. Я встал с кровати, умылся, помог маме и выбежал во двор, поиграть с мальчишками, но их не было. Я сел на скамейку, которая стояла возле деревянной церкви, оттуда вышел пожилой мужчина, с белой длинной бородой и подошёл сразу ко мне: — Чего такой задумчивый Нуар? — Да так, ничего… — Если тебе будет грустно, приходи, мы всегда тебе рады. — Спасибо, господин Йор. Он похлопал меня по полечу и скрылся за церковью, я всё так же смотрел на небо и думал о ней, думал, что она ждёт меня и стиснув зубы, я побежал по короткой тропинке до нашего места.       Мелисса стояла возле дерева, облокотившись на него она смотрела на меня, было понятно, что она здесь стоит не один час. Подбежав к ней, она не стала меня отчитывать, а спросила, что случилось. Я слегка стал отнекиваться, говорил, что всё в порядке, долго выполнял домашнюю работу. Мелисса хихикнула и дала мне браслет: — Я сама его сплела из кожи… — Красиво, спасибо. Я подал ей свою руку, на запястье левой руке, она аккуратно затянула браслет. Браслет был тёмного цвета, эластичная кожа, которую трудно порвать или отгрызть, я часто охотился, так что знаю о чём говорю. Я гулял с Мелиссой достаточно долго, пока не прибежал незнакомый мне человек. Было ясно, что Мелисса с ним знакома и он схватил её за руку, со словами «Вы не должны покидать поместье, госпожа!», " Что отец о вас думает!», «Мы о вас всё знаем»       Собирались тучи и начали падать первые капли дождя, я протягивал руку, чтобы ловить капли. Мелиссу уводили на моих глазах, я пытался её выдернуть из рук этого человека, но она мне сказала, ничего не делать. Мужчина на прощание мне сказал: — На твоём месте я бы бежал домой. Чт… Что… Меня вдруг осенило, я повернул свою голову в сторону деревни и увидел дым, чёрный густой дым заполонил весь мой взор. Я побежал, капли дождя падали на землю, превращая землю в грязь. Было скользко, дождь усиливался превращаясь в ливень. Я быстро дышал, но дыхания мне не хватало чтобы ускорить бег, скользкие пустые дороги заграждали мне путь. При падении я опирался рукой об землю и быстро не падая вставал. Я начинал чувствовать запах дыма, запах гари и слышал крики людей.       Добежав до колодца, я остановился, меня охватил страх, я дрожал, не мог сдвинуться с места. Я смотрел на этот кошмар, думал, что это сон и я должен буду вот-вот проснуться, но нет… Это реальность. Лежали перед моими ногами мёртвые люди, которых я знал. Я услышал чьё-то кряхтение и посмотрел вниз, человек тянулся рукой до моей ноги: — Помоги… Я резко задышал и повернулся к колодцу и подбежал до него набрать немного воды в свою флягу. Только набрав, я подбежал к человеку и дал сделать ему пару глотков: — Твои родители… Они… Они… — Почему они это делают? — Никто не знает… Я держал его голову возле своих ног, он переставал дышать, на моих глазах стали появляться слёзы, которые падали на его лицо, а тот смог лишь беззаботно улыбнуться.       Мне пришлось бежать дальше, вокруг были люди, были они уже мертвы: дети, женщины, мужчины, старики. Я добежал до своего дома и ворвался во внутрь, в моём доме стоял высокий мужчина, весь в снаряжении и в крови, в его руках был меч. Я немного пошатнулся назад, он обернулся на мой шум и стал доставать меч из-за спины. Мне не было не куда бежать, я приготовился принимать удар. Перед моим лицом сверкнул меч, но не меч врага, а меч моего отца. Мой отец стоял впереди меня, укрывая меня своей спиной, я обрадовался, а тот с криком сказал мне убегать с деревни, как можно дальше, я не стал слушать его: — Уходи, Нуар! Уходи, я задержу его! — Без вас я никуда не уйду! — Я не смогу покинуть деревню, старейшины должны отдавать жизнь за свою деревню! Это мой долг, Нуар! А теперь уходи… Я дрожаще держал кулаки и не сдвигался с места, отец смотрел на меня всё тем же строгим взглядом, что было тогда. У меня не было выхода, мне пришлось убегать с деревни. Я выбежал с дома и стал осматривать окрестность, везде солдаты, которые нападают на мирных людей. Через дворы домов, я добежал до церкви и увидел свою маму, я подбежал к ней и стал на колени, прижал два пальца к её шеи, пульса не было, она была мерва. Рана была в области спины и вся её одежда, бежевое платье было в крови. Я плакал, ничего не помню кроме слёз, обнимал мамино ещё тёплое тело, которое в скоре остыло. Как и моё сердце.       Я увидел их главнокомандующего, которого звали Урейх, именно он сжёг мою деревню и уничтожил жителей. Его цель была уничтожить расы, кроме людей, а моя раса это эльф. Я эльф который косит под человека.       Я заснул на её теле и очнулся ночью, когда дождь перестал бить об землю и на улице было тихо. Слушая тишину я осмотрел, что находилось поблизости, но не было и шороха. Я встал и направился до своего дома. От моего дома осталось несколько досок и сгоревшее тело отца. Я подошёл к нему и посмотрел на его чёрное лицо, он не дышал, а в руках держал амулет, который мы дарили ему на день рождения. Я встал на колени и аккуратно достал из его рук амулет: светло-зелёный камень с длинной чёрной верёвкой, которая затянута в узел. Мне было не по себе, я ничего не чувствовал, трогал его руки, которые были очень холодные. Я пошёл в лес, в который мы ходили всегда вместе и там стал копать две ямы для своих родителей. Я не понимал, что нужно делать и куда идти мне дальше, но я понимал, что должен буду убить того, кто уничтожил мою деревню. Мои глаза загорелись, в них появилась ненависть и злость, но и в тоже время отчаяние и безразличие. Я держал лопату и смотрел вглубь ямы, мне захотелось туда упасть вместе с ними, но к сожалению, пока я этого сделать не могу.       Я обернул их в белую простынь, которую нашёл среди сгоревших домов, белая простынь была в каких-то местах прожженная, вымазанная в углях. Их лица я тоже закрыл и медленно опустил в яму. Это всё, что я могу сделать для них. Я стоял несколько минут неподвижно и стоял между ними, они всё также молчали и не подавали признаков жизни. Не буду рассказывать, что я чувствовал в тот момент, но прощался я с ними долго. У вас наверное возник вопрос, как я смог их дотащить до лесу и похоронить? В моей деревне есть несколько катафалок, которые были в церкви. А там уже система не такая уж и тяжёлая, да и эльфы по физическим качествам сильнее простых людей. В свои 10 лет, я мог поднимать грузы больше, чем взрослые мужчины.       Я покинул деревню и направился в поместье Урейх, оно находилось немного дальше, где мы встречались с Мелиссой. Сразу за лесом. Я одел свой чёрный плащ и накинул капюшон, благодаря своему незаметному виду, я мог легко проникать в чужие дома.       Перед дорогой, я наточил свой охотничий нож, взял лук и стрелы, я их прятал от папы за церковью, он туда особо никогда не ходил. Дорога занимала около трёх часов, передвигался я ночью, под утро, в часов 4 утра, я стоял возле ворот его поместья. Ворота были простого механизма, серцевину было можно просто выбить ногой, но мне не надо было создавать лишних звуков. Тогда мне нужно было принять решение, решение быть тихим и незаметным, не привлекать внимание, быть серой мышкой. Да о чём в то время размышляли? Правильно, размышляли о тихих проникновениях и жестоких достижений своих целей.       Вокруг поместья ходили люди, точнее вооружённые люди, которые к удивлению успевали служить и выпивать на столах напитки, точно не могу сказать, что там было налито, но точно не освежающая вода в жаркое утро. Они ходили туда — сюда, гуляли вокруг местности и в самом поместье. Я глянул на всё это выступление и обходил забор и попал на задний двор, тут людей оказалось намного меньше и половину ещё спящих, это был мой шанс туда забраться и стать одним из них, на время. Я уцепился ногой об металлический каркас и оттолкнулся от него, чтобы ухватился за ствол дерева. Дерево было достаточно большим и с помощью его можно перелезть на другую сторону преграды для чужаков. Мои руки держались за толстые ветки дерева, а ноги обхватывали ствол. Я залез повыше, до уровня самого окончания ограды. Одной рукой я держался за ветку, а второй схватился за металлический наконечник ограды, потом вес тела потихоньку перевёл на ограду и стал держаться руками и ногами, тихо спускался вниз.       На часах было около пяти утра, стало просыпаться всё больше людей и у меня возникала тревога, что вот они начнут охотиться на неизвестного мальчика.       На заднем дворе был большой густой сад. Было достаточно много кустарников, высоких деревьев и распустившихся цветов. Моё тело нагнулось ниже этих кустарников и я гуськом стал передвигаться до дома барона. Всё прошло успешно, моя миссия по проникновению на территорию Урейха прошла успешно, осталось лишь несколько деталей, зайти в дом и спрятаться в укромном месте.       Дом был очень большим, три этажа, окна были со всех сторон, двери были по каждую сторону. Похож на дворец с старинных сказок. Дом был в основном в белом оттенке, ещё присутствовал жёлтый цвет, который располагался на окнах и дверях, так же я заметил, что все тропинки выложены из жёлтого кирпича, походу кто-то очень любит тёплые цвета, не думаю, что это барон.       Людей возле бокового хода не было, только стояло несколько копьев и мечей, тогда я подумал, что вооружённые просто прохлаждались или сменялись с другими. Моя рука дёрнулась открывать дверь, со всей смертельной тишиной, я это сделал. Отворилась дверь, зашёл внутрь, вот такие были действия. Внутри дома были наоборот мрачные цвета, в основном бардовые в коричневых тонах. Везде горели лампы, висели картины разной прорисовки и размеров, стояли столы с вазами в которых были свежие цветы, в коридорах были постелены ковры красного цвета, на стенах были нарисованы рисунки в которых образовывались трещины, было понятно, что дому больше ста лет. Я шёл по коридору и осматривал картины на стенах, да, тогда я любил наблюдать за искусством. Моё мгновение оборвалось, я услышал женский смех, который направлялся в мою сторону. Я дёрнул штору и залез на подоконник, хорошо, что шторы были плотные и тени моей не было видно. Девушки в чёрных платьях прошли мимо меня и зашли в крайнюю комнату, я слез с окна и быстрыми шагами свернул с этого коридора в другой.       Только пройдя несколько коридоров, почувствовался знакомый запах, запах еды, в моём животе начались разборки, чувствовался голод за которым сглатывались слюни. Я стал отслеживать откуда исходить запах и зашёл на кухню, несколько женщин стояли ко мне спиной и обсуждали, что подать барону на завтрак, как я понял, тут была и прачечная, валялось много одежды возле деревянной двери на кухне. Дверь была открыта и стиснулся туда. Стал искать одежду под свой размер и нашёл белую просторную рубашку с черными штанами, также нашёл чёрную фуражку, с ним я походил на здешнего мальчишку-попрошайку. Пришлось ждать пока всё затихнет и мне придётся выйти и прикинуться служебным мальчишкой. Всё случилось как я и сказал. Я встал посередине кухни и попросил их дать мне что-то поесть, те с недовольным лицом дали мне похлёбку с хлебом и чай из смородины. Стали спрашивать, когда я принесу им молоко и отнесу отходы свиньям, я ответил, как только закончу чистить их загоны. Женщины одобрительно закивали головой и говорили, чтобы я долго не отдыхал, а то получу плетью за непослушание от самого господина.       Поблагодарив за еду, я отправился дальше на второй этаж, если мне поверили эти женщины, значит поверят и остальные. Как мы знаем, самые знающие сидят на кухне и обсуждают жизнь остальных. Фуражку я опустил вниз, чтобы моих глаз не очень было видно, руки были в карманах и шёл я уверенно, мужчины и женщины пролетали мимо не задавая мне ни каких вопросов.       Я нашёл его комнату, комнату барона. Я встал перед его дверью и смотрел на неё: дверь отличалась от остальных, была сделана из красного дерева с золотой ручкой и с серебряными плинтусами, сразу было ясно кто здесь жил.       Моя злость пожирала меня, мне хотелось кричать, да так, чтобы слышали все и в первую очередь слышал он. Мои кулаки сжимались, стиснул зубы и нога делала шаг вперёд пока не отворилась дверь барона. Вышел высокий мужчина с длинными белоснежными волосами неаккуратно собранными в нижний хвост, седая борода, очень много царапин на лице и шрам под глазом, глаза были голубые, они мне напоминали чьи-то глаза. Он высокомерно фыркнул на меня и на высоком тоне спросил: — Что ты тут делаешь, засранец? Я сглотнул слюну и расслабил руки, сделал наклон вперёд в знак извинений и сказал: — Извините, господин. Меня попросили собрать грязные вещи, хотел спросить разрешения забрать и ваши. — Это не твоя работа, пацан. Этим занимаются другие. А теперь уплетайся отсюда. — Хорошо сэр. Мои глаза стали быстро бегать по коридору и я устремил свой шаг в сторону кухни, там было безопаснее, чем в этом доме.       Так я провёл день в поместье Урейха. Под вечер я проник в его комнату, открыл с помощью подаренного ножа отца, и спрятался под кроватью.       Примерно в 8 часов вечера, в комнату зашли несколько мужчин в том числе и он, у них продолжалась беседа: — Выживших нет? — Нет, господин, все убиты. — Хорошо… Хорошо повеселились, люблю такое развлечение. Крики, драмы, слёзы, вспоминается моя молодость, когда впервые меня брали на войну против нефилим. — С того времени, господин, многие расы исчезли… — Я всегда тебе говорил, что человек высшая раса и никто не будет ему равен. Я тогда не понимал о чём они говорят, о каких рассах и для чего они это делали, но тогда мне пришлось принять, что им важен вкус крови. Как животные, вкусишь кровь другого, будешь от него зависим.       Я тихо дышал и сжимал зубы, через несколько часов свет погас и что-то большое булькнулась на кровать. Задержал дыхание и крутил в руках верёвку которую я стащил со столовой. Он выпил стакан, где я намешал хорошее снотворное, которая дала мне тетка с кухни, чтобы я дал его собакам.       Лежать мне пришлось почти неподвижно несколько часов, стояла глубокая ночь и что мне пришлось слушать, так это храп здорового мужика. Начинались мои самые страшные действия в жизни, вылез из-под кровати и еле дыша стал перевязывать ему ноги и завязывать к кровати. Было страшно, было очень страшно, но держаться мне пришлось из-за своей ненависти к этому человеку. Он продолжал храпеть и не чувствовал изменения в своём теле, мне это шло на руку. Вскоре я приступил к рукам и тут было немного сложнее, хватая руку он дёргался или пытался перевернуться набок, но ноги ему уже этого не давали. Я зацепил левую руку, потом правую и приступил к туловищу, мужчина был достаточно хорошего телосложения для своих лет. Сделал несколько узлов, привязал к кровати, соединил с соседними верёвками, как учил меня отец, когда мы охотились на кабанов.       Я зажёг лампу и заговорил хладнокровным тоном: — Вставай придурок, — и ударил его в пах, тот резко открыл глаза и рефлекторно потянул руку, которая была привязана к кровати — Что за херня? Ты что тут сосунок делаешь? — Охраняю своего господина. Закричишь, убью. — Что тебе нужно? Маленький паршивец. — Мне нужно знать зачем вы уничтожаете расы? — Ради веселья. — Ради веселья сжёг мою деревню… — Аааа… Это ты, тот парнишка, который забежал в дом… Хорошо тогда я повеселился с твоим папашей. Злость проникала в моё тело, я схватился за сердце и стал быстро дышать, захватывая как можно больше воздуха. Мне воздуха всё равно не хватало, сколько бы его не глотал, я облокотился на комод и стал смотреть на барона: — Я не понимаю, почему ты выжил, когда я дал приказ всех убить. — Простое везенье… — Хм… Значит ты последний эльф. Мои ноги вели меня вперёд, разум стал мутным, что не разобрать ни одного фрагмента, не собрать картинку. Нож я достал из кармана и видел, как его зрачки уменьшались и стал вырываться с моих верёвок, но всё было безуспешно, я охотник — он добыча.       Он стал кричать и я прыгнул на кровать и присел на его торс, тот стал смотреть на меня: — Да что тебе надо? Я рассмеялся и стал напевать песню и слышать, как стали открываться двери и долбиться к нам в комнату: — Хей, хей, враг беги, я смогу тебя найти. Хей, хей, ты постой, посмотри в моё лицо… Хей, хей, ты устал, пришло время убивать… Хей, хей, прощай мой враг, я буду по тебе страдать…       Урейх стал громче кричать, а я тихо напевал песню и как текст только закончился, моё лицо сменило выражение с злобы на грусть, полились слёзы и падали на него. Он всё также пытался вырываться и на последнем его дыхании я вонзил свой охотничий нож в сердце. Через несколько секунд дверь отварилась, а я стоял уже возле окна и среди людей я заметил её и она заметила меня: — Нуар?.. Я прыгнул в окно и упал в сено, да ещё утром кучеры оставили его здесь, как будто знали, что я собирался сделать. Половина людей осталась с бароном, а половина людей погналось за мной. В течении минуты я покинул поместье и убежал в Южный лес, туда, куда люди не суются. После этого происшествия прошёл год, я взял себе имя Ильнуар и поместье обеднело. Мелиссе пришлось вступить в учебный корпус. Тогда я не смог поступить иначе, я делал всё для мира и ради неё. Позже узнал, что Мелисса родная его дочь, но рождена от бедной женщины и она у них прислуживала, отношение к ней было достаточно ужасным и почти отца не знала. Через четыре года я вступил в учебный корпус и снова увидел её, она меня к счастью почти не помнит, но помнит убийцу своего отца. Я не хочу чтобы она вспоминала того парня, мне нужно, чтобы она помнила меня. Спустя время мне пришлось скрывать своё происхождение расы эльфа и скрывать свои способности в физической силе, меткости и в скорости.       Всё это время моя миссия была защитить Мелиссу Урейх от всех.