Половое воспитание для серии RK

      Хэнк не верит в любовь. За свою долгую жизнь он сполна всякого дерьма от неё нажрался, спасибо большое. Сыт по горло. Предательством собственной жены, которая оставила его с маленьким Коулом на руках. Гибелью Коула на операционном столе под ножом андроида.       Любовь к детям огромна, и настолько же огромно родительское горе от их потери.       Всё становится сложнее с появлением Коннора. Его присутствие заставляет Хэнка снова вспомнить, что такое отцовская привязанность, и приятного, надо признать, мало: стэк функций передовых разработок «Киберлайф» явно не включал в себя приспособленность к реальной жизни. Коннор собирает все грабли, какие встречает на своём пути, и Хэнк пытается оттащить его за шкирку от опасностей, направить — но, чёрт возьми, он слишком стар для этого дерьма.       И всё-таки.       Всё-таки отцовское чутьё так просто не заткнуть, и, хочет он того или нет, Хэнк замечает это.       Замечает, каким — особенным — взглядом Коннор смотрит на Маркуса. Как нервничает, пытается выглядеть лучше, чем есть, стоит ему оказаться с Маркусом рядом.       Переживший влюблённость единожды, распознаёт эту гадину сразу.       Твою мать, Коннор, думает Хэнк. Только этого не хватало. Он представляет себе, как будет выгребать Коннора из-под руин его искусственного сердца, разбитого отказом — и понимает, что это последнее, с чем он хочет иметь дело. Серийный маньяк-извращенец кажется задачей в разы проще.       Коннор ничего не смыслит в жизни. Все его навыки ограничиваются охотой на девиантов, а безответная любовь — враг куда более опасный, столкновение с которым может стать для Коннора фатальным, и Хэнку придётся пройти через это вместе с ним. Через слёзы, истерики и ворох вопросов, которыми безнадёжно влюблённые мучают себя с садистским усердием.       Хорошего решения в сердечных делах нет, и Хэнку приходится выбирать из бесконечного числа разнообразных зол. Первое, что приходит на ум — поговорить: с Коннором или даже с Маркусом. Подловить на брифинге по текущим делам Нового Иерихона. Но очень быстро перспектива читать лекции об отвергнутых чувствах и разбитых сердцах заставляет Хэнка выбрать путь проще. И радикальнее: рубить голову этой любовной гадюке, пока она в зачатке. Заставить Коннора разлюбить Маркуса сейчас, пока всё не зашло слишком далеко.       Отличный план — Хэнк уверен в этом. Ровно до тех пор, пока не замечает — видит собственными, мать их, глазами — ещё кое-что. Нечто непостижимое.       Стоит Маркусу оказаться с Коннором рядом, и от уверенного в себе лидера Иерихона не остаётся и следа: Маркус нервничает и дёргается, не знает, куда себя деть.       Хэнк не гений, даже не передовой образец, но одно ему ясно: Коннору нравится Маркус, и это чертовски взаимно. Жаль, Элайджа Камски не дал андроидам мозгов достаточно, чтобы те смогли разглядеть, что творится под их носом. Даже если речь об их собственных чувствах. Особенно, если речь об этом.       Открытие почти выводит Хэнка из себя.       Почти.       Взаимность чувств означает отказ от старых планов в пользу полового воспитания для серии RK: два андроида не способны разобраться в собственных чувствах, и кто-то должен раскрыть им глаза.       Хэнк отдаёт себе отчёт в том, что в одиночку не справится. Он надеется, что иерихонская банда протянет ему руку помощи.       Хэнк начинает с Саймона. Саймон мил и приветлив, даже слишком, — в общем, явно не тот тип, который отказывает в помощи. В этом ведь и заключались его основные функции до девиации: нацепить на лицо искусственную улыбочку — и вперёд. Помогать всем страждущим. Хэнку приходится признать, что на своей работе он давненько так не делает — хотя и должен бы.       Следующий, к кому обращается Хэнк — это Джош. Джош классный. Хэнку нравится Джош. Джош отвечает, что не хочет вмешиваться, и Хэнк уходит ни с чем, матерясь себе под нос.       Остаётся Норт.       Норт… занимательная. Своевольная и упрямая, знает кучу бранных слов — и управляется ими почти так же умело, как и сам Хэнк. Разве можно её не любить? Норт обещает уломать Джоша и велит Хэнку не терять времени — приступать к разработке плана вместе с Саймоном.       Что Хэнк и делает: незаметно уводит Саймона с брифинга. Маркус и Коннор и ухом не ведут — слишком заняты проектом Нового Иерихона, чтобы заметить хоть что-то вокруг. Хэнк слышит обрывки их разговора: похоже, Маркус намерен действовать экспансивно. Хочет отстроить Новый Иерихон так, чтобы вместить всех девиантов, которые попросят о помощи. Очень кстати: после битвы за Детройт андроиды стекаются в город со всех уголков страны, и поток этот едва ли скоро иссякнет. — Итак. Есть идеи? — спрашивает Хэнк.       Саймон улыбается ему в ответ — той самой дежурной улыбочкой, — и Хэнк очень старается скрыть раздражение. Он не уверен, что у него выходит.       — Маркус много времени проводит с Коннором и без нашего вмешательства, но говорят они исключительно о работе. Единственное, что их связывает — это дела Иерихона. Если бы заставить их выйти за эти рамки… — Саймон замолкает, позволяя Хэнку додумать остальное.       В этот момент появляется Норт — и приводит с собой Джоша, накрепко вцепившись тому в локоть. Джош, судя по выражению на лице, предпочёл бы оказаться где угодно, лишь бы не здесь.       — Смотрите, кто это тут у нас. Еще один доброволец.       — Не знал, что добрая воля проявляется из-под палки, — огрызается Джош, но Норт пропускает выпад мимо ушей:       — Что мы пропустили?       — Мне кажется, нам стоит занять Маркуса и Коннора ещё чем-то, помимо работы, — отвечает ей Саймон. И снова улыбается.       — Точно! — восклицает Норт. Она в полном восторге от идеи, и Джош закатывает глаза. — Идеальный план.       — Что конкретно вы предлагаете? — спрашивает Джош, взглядом останавливаясь на каждом. — Занять их чем? Андроиды не едят, значит походы в ресторан отметаем сразу. А у Коннора до сих пор диод.       Норт поджимает губы, задумываясь над словами Джоша, и в этот момент Хэнк осознаёт, какой глупостью с его стороны было просить помощи у андроидов. Они ведь только что освободились — и ничего не смыслят в любви. Хэнк — единственный, кто хоть что-то соображает в свиданиях, и если уж кто и должен предлагать идеи — так это он.       Но, чёрт побери, он ненавидит любовь и всё, что с ней связано!       Хэнк вздыхает, устало растирает занывшую переносицу:       — Слушайте. Просто забудьте, ладно? Я сам всё улажу.       — Нет! — вскидывается Норт. Маркус и Коннор оглядываются, вопросительно смотрят на них, и Норт неуклюже машет им рукой, затем снова поворачивается к Хэнку:       — Ты попросил о помощи — и ты её, чёрт возьми, получишь.

***

      Дома Хэнк решает прощупать почву. Он усаживает Коннора в гостиной, сам садится в кресло напротив.       — Коннор, у меня есть к тебе серьёзный разговор.       — Что-то случилось, лейтенант?       Летнее, мать его, дитя. Хэнк делает глубокий вдох.       — Ты не думаешь, что в ваших с Маркусом отношениях есть что-то необычное?       — С Маркусом? — переспрашивает Коннор. Он в замешательстве, Хэнк видит это по его лицу. — Я очень дорожу им. Маркус сильный лидер и настоящий друг.       Хэнк закатывает глаза: на поверку всё оказывается запутаннее, чем он рассчитывал. Коннор, похоже, ни сном ни духом о собственных чувствах.       Хэнк проводит рукой по лицу, надеясь собраться с мыслями, и спрашивает снова:       — Ты уверен, что это всё? Лидер, друг — и только?       Коннор удивлённо вскидывает бровь: так по-человечески. Вечно Хэнк забывает, что в искусственной груди бьётся тириумный насос.       — Что именно вы пытаетесь спросить, лейтенант?       — Ну, — Хэнк замолкает, стараясь не ляпнуть лишнего. Едва ли стоит вываливать на Коннора всё. — Ты никогда не задумывался, что, быть может, испытываешь к Маркусу нечто… Как бы это сказать… Большее?       Хэнк чувствует себя эсминцем внутри заминированного периметра: лавирует, всеми силами стараясь не напороться на ненавистное слово. Сраная любовь.       До Коннора всё ещё не доходит — он пялится так, словно Хэнк отрастил вторую голову.       — Большее?       Это выше его сил.       — Господи боже, ну ради, блядь, всего святого! — Хэнк вскакивает, хватается за волосы. — Любовь, глупая ты жестянка, я говорю о любви! Ты любишь его?       Коннор в восторге: любые человеческие проявления для него всё равно что кровь для акулы. Анализировать живые реакции — вот что он любит (и реактивный Хэнк постоянно подбрасывает растопку в эту прожорливую печь).       — Конечно, я люблю его.       Что? Хэнк чувствует, как кровь отливает от лица.       — Серьёзно?       — Да. Маркус многое значит для меня — ведь он простил мне охоту на девиантов, принял в Иерихон и позволил оставаться рядом. Я всегда буду в долгу перед ним.       Вот оно что. Пазл встаёт на место.       — Нет же, Коннор. Послушай, я говорю не о любви к друзьям или к семье. Я говорю о другой любви. Той самой.       Коннор не понимает — его брови выгибаются ещё сильнее, — и Хэнк делает последнее усилие:       — О романтической любви, Коннор.       — О, — Коннор отводит взгляд. Тириум приливает к лицу, и скулы окрашивает голубой «румянец». — Я… Не уверен.       Коннор поднимает глаза на Хэнка.       — А что вы думаете?       Хэнк вздыхает и делает глоток — бренди приятно обжигает горло.       — Я не могу сказать за тебя.       — Но вы ведь неспроста затеяли этот разговор, — наседает Коннор. Теперь в его лице, в том, как он слегка наклоняет голову к плечу, читается любопытство.       — Как бы объяснить… — Хэнк прислушивается к себе. — Я чую, что что-то происходит. Чутьём старого копа.       Коннор подаётся вперёд, готовый жадно впитывать новые данные:       — Откуда берётся чутьё?       — Оно просто… Само как-то, появляется и всё, — отвечает Хэнк, заставляя Коннора глубоко задуматься. — Возможно, такое только у людей бывает.       — Интересно, — говорит Коннор. — Не уверен, что смогу реплицировать это.       Так, ну ладно — смена темы в планы не входила. Хэнк трясёт головой.       — Ну да, давай только это потом как-нибудь обсудим. Так всё-таки: ты думаешь, ты влюблён в Маркуса или нет?       Коннор надолго уходит в себя, молча уставившись пустым взглядом в потолок. Самоанализ, понимает Хэнк.       — Я не знаю, — наконец, заключает Коннор. Снова смотрит на Хэнка. — Я не знаю, каково это — любить кого-то.       — Ну, — говорит Хэнк, стараясь припомнить, что чувствовал к жене в самом начале. До всего. — То, что ты чувствуешь к нему, похоже на то, что ты чувствуешь ко мне или к Сумо? — Коннор отрицательно качает головой. — Ладно, что насчет Норт, Саймона и Джоша? К ним ты относишься так же, как к Маркусу? — И снова ответ отрицательный. — Тогда предположу, что, с большой долей вероятности, ты влюблён.       «Румянец» на скулах Коннора становится ярче.       — И что теперь делать?       Хэнк поднимается, хлопает Коннора по плечу.       — Предоставь это мне, — с улыбкой говорит он.

***

      — Так, давай еще раз: о чём вы не должны говорить? — спрашивает Хэнк и затягивает галстук на шее Коннора.       Ловушка, ловко расставленная по плану Норт, вот-вот захлопнется: Коннор и Маркус отправятся в парк — якобы в поисках хорошего места для пресс-конференции. Разумеется, работой (какая жалость) придётся пожертвовать, ведь там их ждёт заранее подготовленный пикник.       План банальный, как четвертак, и Джош даже пытается поспорить — мол, на кой чёрт пикник андроидам. Одного — очень выразительного — взгляда Норт достаточно, чтобы Джош заткнулся. «Причем тут пикник, Джош, — терпеливо поясняет она. — Главное — создать правильную атмосферу.»       — О работе? — отвечает Коннор. С заминкой, и Хэнку она не нравится. — Лейтенант, вы уверены, что это хорошая идея?       — Это отличная идея! — встревает Норт. — Одна из лучших моих идей! Маркус скоро будет здесь, у Саймона и Джоша всё готово на месте. Держи, — она протягивает Коннору цветы — большой и красивый, сладко пахнущий букет. — Подаришь Маркусу. Он любит такое, — она неопределённо машет рукой в сторону цветов. — Натуральное.       Коннор забирает цветы из её рук, бережно прижимает их к груди. В этот момент раздаётся звонок в дверь — Коннор идёт открывать, и Хэнк пользуется возможностью, отводит Норт в сторону.       — Ты поговорила с Маркусом? О Конноре?       Норт виновато кривит губы.       — Вроде того…       Хэнк смотрит на Норт, ожидая продолжения. Она молчит, и Хэнк теряет терпение:       — И?       — И он быстро свернул разговор. Он упрям — если не хочет рассказывать о чём-то, то клещами не вытянешь, — говорит Норт. И, успокаивающе касаясь плеча Хэнка, добавляет: — Но тут не о чем беспокоиться, поверь. Ему нравится Коннор, я точно знаю.       — Откуда такая уверенность? — с подозрением спрашивает Хэнк.       Улыбка — ослепительная — озаряет красивое лицо Норт:       — Ты и сам знаешь, откуда. Это чутьё.

***

      Уже через час Коннор возвращается — и это сильно раньше, чем Хэнк рассчитывал.       — Как прошло? — спрашивает он с порога.       Коннор улыбается:       — Отлично. Мы нашли идеальное место для пресс-конференции. Достаточно укрытий по периметру, чтобы скрыться от снайперов. Даже назначили примерную дату: проведём встречу через неделю.       Хэнк закрывает глаза и делает очень глубокий вдох, устало трёт лоб тыльной стороной ладони.       — Предполагалось, что вы не будете говорить о работе, Коннор. А что пикник?       — Маркус решил, что это пустая трата времени, — Коннор пожимает плечами, чего раньше Хэнк никогда за ним не замечал. Интересно, не у Хэнка ли он этого добра понабрался. — Он очень занят, лейтенант.       — Да причем тут занятость! — не выдерживает Хэнк. — Это ведь было свидание, Коннор. Свидания нужны, чтобы двое провели время вместе и получили от этого удовольствие.       — Но, — начинает Коннор, аккуратно подбирая слова. — Так оно и было. Мы прекрасно погуляли в парке.       Хэнк тормозит на секунду, придерживая очередной едкий комментарий. Технически прогулка засчитывается как свидание — даже если всё это время они трепались о ерунде и сами этого не поняли.       — Ты не спрашивал о его чувствах к тебе?       Голубая кровь приливает к щекам Коннора, и Хэнку это кажется немного смешным.       — Нет. Джош сказал, что не стоит.       — И ты следуешь его совету?       — Похоже на то, лейтенант. Простите.       Хэнк отмахивается — чего толку сокрушаться. План скорее удался: они были вдвоём, им было хорошо, и, в конце концов, это единственное, что имеет значение.       — Я рад, что ты хорошо провёл время. Хотя бы один из нас заслуживает это.       — Может, в следующий раз вы составите нам компанию, — говорит Коннор.       Хэнка изрядно веселит такое предложение и, только отсмеявшись как следует, он отвечает:       — Кому это надо, чтобы старая развалюха вроде меня испортила твоё свидание, — этого Коннор понять не может, и Хэнк не собирается объяснять. — Ладно, проехали. Меня в участок вызвали. Собирайся, если хочешь.       Конечно, Коннор хочет: какой RK800 пропустит такое веселье.

***

      Для второго раунда Норт припасает поездку в океанариум.       Не ближний свет: ехать придётся на другой конец города, а это три четверти часа на автобусе в одну сторону. И всё ради того, чтобы на этот раз Коннор и Маркус пробыли вместе больше часа.       В океанариуме Детройта в основном содержат искусственных рыб-андроидов, но с недавних пор там появилась выделенная резервация, куда помещают настоящих морских животных. Почти все из них — под угрозой вымирания.       Хэнк думает, что идея удачная: и Маркусу, и Коннору такое придётся по вкусу.       — О, нет, — Хэнк успевает схватить галстук до того, как Коннор дотягивается до него. — Даже не думай. И руки прочь от верхней пуговицы, оставь расстёгнутой. Маркусу понравится, поверь мне.       — Не уверен, что могу доверять вам в вопросах стиля, лейтенант, — говорит Коннор, и Хэнк задумывается, должно ли это его обидеть. — Не переживайте, оставлю расстёгнутой.       — Отлично, — Хэнк убирает галстук подальше и окидывает Коннора придирчивым взглядом: джинсы сидят идеально, как и классическая рубашка поло. Бедняга Маркус — будет сражён в самый тириумный насос. Падёт смертью храбрых. — Обязательно зайдите в резервацию.       — Так точно, лейтенант.       Дверной звонок сообщает, что Норт и Маркус уже здесь, и Хэнк идёт встретить их.       — Я уже объяснила тебе, Маркус, проводить подобного рода исследования — очень важно. Люди не смогут принять андроидов до тех пор, пока не увидят, чем на деле мы готовы помочь. Они и так считают, что мы довели экономику до краха. Если мы докажем, что хотим вытащить мир из дерьма, а не уничтожить его, то сможем рассчитывать на принятие со стороны правительства.       — С каких это пор ты в активистки заделалась? — спрашивает Маркус. Он идёт в гостиную следом за Хэнком. Коннор ждёт его там — и, увидев его, Маркус поражённо замирает.       — Коннор, ты… — вот и всё, что Маркус способен сказать. Хэнку требуется вся его сила воли, чтобы сдержать победную усмешку.       — Спасибо, Маркус, — Коннор улыбается, и Маркус, не зная, как себя вести, отводит взгляд.       Норт дружески бьёт его по плечу — но силу немного не рассчитывает: Маркус с трудом удерживается на ногах.       — Резервация в океанариуме идеально подойдёт, чтобы изучить животных и найти способы показать людям, что нам не плевать.       Маркус бросает короткий взгляд на Коннора и затем поворачивается к Норт:       — Ну, допустим. Можем уже выдвигаться?       — Можем — типа, все мы? — уточняет Норт.       — Конечно, — Маркус кивает. — Таков был план, разве нет?       Норт качает головой — и такое настоящее, безграничное сожаление написано на её лице, что Хэнк на секунду верит своим глазам.       — Прости, ненавижу океанариумы, — говорит она, и Маркус удивленно моргает. — К тому же, у меня полно важных дел.       — Это каких, например? — спрашивает Маркус.       Норт пожимает плечами.       — Важных, — она наклоняется к Маркусу: — поверь, тебе лучше не знать, чем я бываю занята.       Маркус вздыхает и поворачивается к Хэнку.       — Что насчет вас, лейтенант?       — Извини, не смогу. У меня работа, — отвечает тот.       — Разве? — спрашивает Коннор. — Вы ничего не говорили про работу.       Матерь божья. Хэнк готов заорать — что и делает. Про себя. Иногда андроиды просто поражают своей прозорливостью.       — А вот и говорил. Утром. Напряги-ка память.       Коннор честно (и безуспешно) пытается вспомнить. Ещё немного, и всё полетит к чертям, но Маркус спасает положение:       — Ничего, Коннор. Поедем вдвоём. Ты же не против?       Губы Коннора растягиваются в совершенно глупой — и настолько же счастливой — улыбке. Идиотизм, думает Хэнк, но, по правде говоря, вовсе так не считает.       — Нет, Маркус. Я совсем не против.       Когда они уходят, Норт вскидывает руку: ладонь раскрыта в ожидании заслуженной «пять». Хэнк смотрит на неё, вздыхает и идёт налить себе виски.

***

      На этот раз свидание затягивается.       Хэнк рад этому, как и тому, что Коннор возвращается не один — Маркус провожает его до дома. Они смеются — и Хэнк ловит себя на мысли, что в последнее время нечасто становится свидетелем таких счастливых сцен. Сердце сжимается от тоски по хорошим временам, канувшим в небытие.       Хэнк встречает их на крыльце: берёт бутылку пива из холодильника, встаёт в дверном проёме, прижавшись плечом к косяку, наблюдая, как Маркус и Коннор садятся на прогретые вечерним солнцем дощатые ступени.       — Ставлю ящик пива, что поездка удалась.       — Более чем! — отзывается Коннор. — Так много новых данных: о морских рыбах и млекопитающих. Невероятно.       — Должен признать, Норт была права, — говорит Маркус, и на мгновение его лицо становится серьёзным. — Уверен, что эти знания пригодятся нам в борьбе за права андроидов.       — Рад слышать, — Хэнк отпивает из бутылки — пиво восхитительно ледяное. — И компания отличная, а?       — Да! — отвечает Коннор, и Хэнк понимает, что тот в полном восторге. — Морская черепаха окатила Маркуса водой!       В океанариуме есть черепахи?       — Было очень забавно!       Хэнк смеётся: их настроение, весёлое и лёгкое, передаётся ему, заражает, как ветрянка.       — Да уж, пожалуй, — Маркус смеётся тоже.       Он ни на секунду не открывает от Коннора взгляд, рассматривает его лицо, пока Коннор болтает о черепахе, ловит каждое его движение.       А Хэнк наблюдает за Маркусом. Как же он ошибался, полагая, что андроиды не способны на эмпатию. Глубина и сила чувств, так явно написанных у Маркуса на лице, поражают: столько жажды, столько настоящей неприкрытой любви в его взгляде, что даже загрубевшее сердце Хэнка откликается, сжимаясь от щемящей тоски.       Коннор улыбается, поворачивается к Маркусу:       — Расскажи Хэнку про ту рыбу.       И Маркус улыбается ему в ответ.       — Какую именно? В океанариуме полно рыб, Коннор.       — Про ту, с которой я подружился.       — И почему я не удивлён, что ты подружился с рыбой, — бормочет Хэнк.       Маркус смеётся.       — Не хочешь сам рассказать?       — Хочу, чтобы это сделал ты, — улыбка Коннора теплеет, становится мягче. Привязанность, которую он излучает, так очевидна — её разве что не потрогать руками.       Маркус поворачивается к Хэнку: это стоит ему немалых усилий. Хэнк видит, как жаль ему отрываться от лица Коннора.       — Коннор прыгнул в резервуар.       — Он что?!       Настроение Хэнка меняется за долю секунды.       — Чтобы поплавать с рыбой-луной.       Пока Маркус рассказывает, напротив дома тормозит патрульная машина. Паркуется у придомовой лужайки Хэнка. Всё ещё не веря своим ушам, Хэнк на автомате спускается с крыльца — навстречу двум полицейским.       — Добрый вечер, лейтенант.       Хэнк устало вздыхает.

***

      На этот раз свидание готовит Саймон — и подходит к делу максимально серьёзно. Маркус и Коннор должны, по его замыслу, разделить на двоих какой-то романтический опыт — и поход в кино вполне подходит. Главное, не облажаться с фильмом, и выбор в итоге падает на древнюю классику любовных мелодрам: «Дневник памяти».       Хэнк протестует против эпитета «древний» — вовсе и не древний, ему было всего девятнадцать, когда фильм вышел в прокат! На это Саймон ничего не отвечает — только молча смотрит на Хэнка пару секунд и, кажется, хочет сказать что-то, но сдерживается.       Перфекционизм Саймона растягивает подготовку на долгий срок: от дня рождения задумки и до вечера, когда Саймон приводит Маркуса в дом Хэнка, проходит почти месяц.       — Маркус, такое нельзя пропускать, — первое, что слышит Хэнк, когда открывает им дверь. И кто вообще решил, что они здесь должны собираться? — Впервые за столько лет показывают именно этот фильм. На большом экране!       Маркус вздыхает. Он выглядит изрядно вымотанным, и Хэнк знает, что так оно и есть: во всех новостях только и трещат о том, что правительство отказывается выполнить требования Маркуса. Почти все свои силы и время он тратит на эту титаническую битву.       — Может, сходите без меня?       — Нет, — дожимает Саймон. — Маркус, тебе нужен перерыв.       — Да, кстати: меня в расчёт не берите, — быстро добавляет Хэнк. — Девчачье сопливое кино — не по мне.       — Со всем уважением, лейтенант, зачем же вы сказали, что пойдёте? — спрашивает Маркус.       Хэнк машет рукой в сторону Коннора.       — Чтобы этот согласился.       Маркус переводит растерянный, почти испуганный взгляд на Коннора:       — Но теперь ты не откажешься?       — Нет, — Коннор отрицательно качает головой, и плечи Маркуса расслабляются.       — Ладно. Ты прав, Саймон. Стоит взять паузу в работе.       — Именно, — Саймон хлопает Маркуса по плечу. — Тогда я подберу нам… — и он уходит в себя, не договорив.       Об этом они, конечно, условились заранее: перед самым выходом Саймон притворяется, что получает срочное сообщение от Джоша и вынужден бежать ему на помощь по каким-то невероятно важным и неотложным делам. Впрочем, не настолько важным, чтобы они требовали вмешательства лидера Иерихона. С ролью Саймон справляется превосходно: сколько непритворного разочарования на лице!       — Похоже, Джошу срочно требуется моя помощь. Маркус, Коннор, простите — вынужден вас оставить.       Маркус хмурится.       — Ты же больше всех в кино хотел. На этот фильм.       — Знаю, но там что-то важное.       — Если важное, значит без меня не обойдётесь, — говорит Маркус и уже направляется к двери, но Хэнк быстро преодолевает расстояние между ними, ловит его за плечо.       — Давай лучше я посмотрю, что у них там стряслось, — предлагает он. — Саймон дело говорит: ты выглядишь паршиво, тебе нужно отдохнуть. Идите-идите. Посмотрите фильм, расслабитесь. Но предупреждаю сразу: в кино Коннора не заткнуть. Будет сыпать вопросами, как из грёбаного рога изобилия.       Маркус сомневается. Ещё немного, и бремя ответственности перевесит, склонив чашу весов не в сторону чувств к Коннору, и Хэнк решает пустить в ход грубые методы.       — Идите! — говорит он, силой выталкивая Маркуса и Коннора из дома.       Маркус смотрит на него с недоумением, но не сопротивляется.       — И чтобы без неприятностей в этот раз. Ты понял меня, Коннор? Опять вляпаешься во что-то — и в разборках с полицией на меня не рассчитывай!       Выпроводив их, он захлопывает дверь и устало кивает Саймону.

***

      — Это был очень хороший фильм, лейтенант, — говорит Коннор, рассеяно наглаживая бархатную спину Сумо, развалившегося у него в ногах. — Мне понравилось.       — Отлично. А что Маркус?       — Сказал, что ему понравилось тоже.       Коннор ненадолго замолкает, и Хэнк не нарушает паузу — идёт к холодильнику, чтобы взять себе пива и дать Коннору возможность собраться с мыслями. Хорошенько всё обдумать и переварить. Наконец, Коннор признаётся:       — Мы держались за руки, когда возвращались.       Хэнк едва сдерживается, чтобы не заорать от восторга. Да неужели, вашу мать!       — Это просто прекрасно, Коннор! — говорит он и делает пару глубоких вдохов, чтобы успокоиться. — Что ещё?       Коннор хмурится, качает головой:       — Ничего.       Кажется, Коннор хочет сказать ещё что-то, но почему-то молчит, и Хэнк решает, что наводящий вопрос будет кстати:       — Вы не обсуждали это? Почему держитесь за руки?       — Нет.       Хэнк вздыхает, с силой трёт переносицу.       — Кто из вас предложил взяться за руки?       — Маркус.       — Ладно. Ладно. Это хороший знак, — Хэнк делает глоток — пиво приятно скатывается по пересохшей глотке, — и уголки его губ едва заметно приподнимаются. — Это просто прекрасный знак. Можем двигаться ко второй базе.       — Вторая база?       — В точку, — Хэнк перекладывает бутылку в левую руку, правой лезет в задний карман джинсов — за телефоном. Время набрать Норт. — От пояса — вверх.

***

      Путь до второй базы оказывается неожиданно тернист.       Во время пресс-конференции какой-то отморозок стреляет в Маркуса — и попадает в цель. Пуля насквозь прошивает плечо — повреждение не фатальное, и Маркус, хотя и теряет много тириума, в целом в порядке.       Чего не скажешь о Конноре. Произошедшее почти доводит его до панической атаки, и он, едва взяв себя в руки, снова и снова просит прощения у Маркуса — за то, что не смог его защитить.       — Невозможно уберечь от всего на свете, — уговаривает его Маркус, терпеливо и нежно. — Будь ты хоть сто раз моим — лучшим в мире — телохранителем. В случившемся нет твоей вины.       Маркус сидит на приступе машины «скорой», и Коннор не отходит от него ни на шаг, пока андроид-медик приводит в порядок повреждённый корпус.       Хэнк и Норт решают, что будет лучше оставить их наедине и, взяв Саймона с Джошем, незаметно отходят в сторонку.       Как обычно, Норт рубит с плеча:       — Пора бы им уже переспать!       — Тебе не кажется, что момент неподходящий, — бормочет Джош. Он явно под впечатлением от прямоты Норт — и не он один.       — Постой-постой, — говорит Хэнк. — Ещё первого поцелуя не было. Мы проскочили вторую базу!       — Поцелуи, секс… Какая разница? — отмахивается Норт. Хэнк слишком поражён такой логикой, чтобы спорить, и она поворачивается к Джошу. — Не напрягайся ты так: все же живы, всё обошлось. У Маркуса есть проблема и похуже ублюдка с винтовкой — он так сохнет по Коннору, что того и гляди загнётся. Очень глупая смерть.       — Скажу честно, я тоже порядком устал от этого, — тихо говорит Саймон. — Маркус стал рассеян. Вечно витает в облаках: я пару раз замечал, как он пялится в никуда.       Джош вздыхает. Что есть — то есть.       — Этого, — он машет рукой в сторону «скорой», — могло бы не случиться, будь они официально вместе. Маркус был бы внимательнее.       Спорный тезис, думает Хэнк, но ничего не говорит.       — Ну вот, другое дело, Джош, так держать! — говорит Норт, по-дружески ударяет Джоша кулаком в плечо, и тот кривится от боли. — Держим курс на вторую — или какую там — базу. Предложения?       — Что-нибудь романтичное, — говорит Саймон.       — Чтобы стрессанули, как следует! — чего ещё ждать от Норт.       — Оставим их в покое? — с надеждой в голосе предлагает Джош.       — Ребята, — осторожно зовёт Хэнк. Норт, Джош и Саймон вопросительно смотрят на него, и он кивком указывает за их спины. — Не думаю, что что-то из этого понадобится.       Хэнк искренне наслаждается тем, как вытягиваются их лица, когда они оборачиваются. Когда видят, как Маркус целует Коннора, оставляя синие пятна крови на его шее и лице. И как Коннор отвечает на поцелуй.       Первой в себя приходит Норт — озвучивает вопрос, который, конечно, каждому пришёл в голову:       — Какого хера?       — Одной проблемой меньше у Нового Иерихона, а? — Хэнк усмехается и легонько хлопает Норт по плечу.

***

      Однажды вечером вернувшийся с работы Хэнк застаёт Коннора за готовкой.       Коннор никогда не готовит.       Полный недобрых подозрений, Хэнк осторожно заглядывает Коннору через плечо:       — Что ты делаешь и зачем?       — Делаю для вас настоящий Американский Бургер. По классическому рецепту! Читал, что перед этим не устоит ни один американец.       — Не поспоришь, — Хэнк наливает себе рома и опрокидывает стаканчик. — С чего это ты взялся за стряпню?       Коннор пожимает плечами. Опять этот жест, и где понабрался.       — Вдруг захотелось это сделать, — он поворачивается к Хэнку. — Я пригласил Маркуса. Вы не возражаете?       — Не возражаю, — отвечает Хэнк, следя за тем, как Коннор собирает бургер на тарелке и подаёт к столу. — А сейчас ты должен сказать что-то вроде: «только, пожалуйста, не лезь» или «не испорть всё, как обычно».       — Должен? — переспрашивает Коннор, и в этот момент раздаётся звонок в дверь.       — А, проехали. Не бери в голову, — отвечает Хэнк, стараясь сдержать усмешку.       Хэнк обменивается с Маркусом вежливыми приветствиями, когда тот заходит.       — Я хотел бы провести время с Коннором и надеюсь, вы не будете против, лейтенант.       Хэнк качает головой:       — Валяй, я не против.       Наступает неловкая пауза: ни Коннор, ни Маркус не знают, как себя вести, поэтому молча стоят друг напротив друга.       — Хочешь чего-нибудь? — наконец, спрашивает Коннор.       — Я не ем и не пью, — отвечает Маркус и тут же, смутившись, осекается. Прочищает горло. — В смысле… Чёрт. Спасибо за предложение.       Коннор, довольный собой, улыбается в ответ.       — Не за что, Маркус.       Хэнк решает, что — и это последний раз! — стоит им помочь.       — Я тут бумажной работы притащил, — говорит он. — Хотел бы поработать в тишине. Займите себя чем-нибудь в гостиной, кино посмотрите.       Перед тем, как они уходят, Хэнк успевает окликнуть Маркуса и, незаметно для Коннора, просит того подойти. На пару слов.       — Да, лейтенант?       Хэнк встаёт из-за стола. Подходит к Маркусу вплотную.       — Только посмей обидеть его, — говорит он и видит, как Маркус нервно сглатывает. — Сделаешь это — и беспокоиться о правах андроидов тебе больше не придётся. Будут проблемы посерьёзней. Я доступно объясняю?       Маркус кивает. Хэнку нравится его взгляд: прямой и упрямый. Смелый.       — Не волнуйтесь об этом, лейтенант. Я люблю его. И не сделаю ему больно.       Это хороший ответ. Хэнк смотрит на Маркуса пару секунд — тот не отводит взгляд, — и Хэнк, наконец, кивает.       — Отлично, — говорит он и, садясь в кресло, машет в сторону гостиной. — Иди, пока он не начал за тебя переживать. Все мы знаем, чем это чревато. Маркус снова кивает и разворачивается — Хэнк смотрит ему в спину, когда он уходит.       Заяви кто-то год назад, что Хэнк Андерсон всей душой будет болеть за судьбу андроидов — и он бы послал умника на хрен. И посмотрите на него теперь: Хэнк и сам не верит, что переживает за них так сильно. Коннор и вовсе стал ему вторым сыном — несмотря на старую ненависть Хэнка, отравившую всё его существо. Вопреки горю от потери Коула.       Хэнк точно знает, что Маркус подходит Коннору идеально. Стопроцентная совместимость. Он заставил Коннора заглянуть внутрь себя, увидеть, что андроиды — не безмозглые машины. Одной единственной — первой — встречи с Маркусом хватило, чтобы изменить жизнь Коннора так сильно, сделать его девиантом — что это, если не судьба?       Или, думает Хэнк, это любовь с первого взгляда? Он не верит во всё это дерьмо — потому что сам полюбил жену с первой секунды, когда увидел. И чем всё кончилось? Катастрофой. Хэнк надеется, что у Коннора и Маркуса всё сложится иначе.       И чутьё подсказывает ему, что так и будет.       Хэнк улыбается самому себе. Рабочий настрой сбит, и он отодвигает недописанный отчёт — закончит завтра.       Нутром он чует, что Маркус и Коннор надолго вместе. До самой деактивации — потому что это та самая любовь. Эпическая и нерушимая, вечная. Та, о которой пишут книги и снимают кино.       Хэнк так привык язвить на тему любви: это слово давно не вызывает в нём ничего, кроме раздражения и желчи, но всё иначе, когда он думает про Маркуса и Коннора. На сердце не становится гадко. Хэнк думает, что они заслужили это сполна — заслужили всю безмерную, всепоглощающую любовь, на какую способны их тириумные сердца.       Хэнк рад за них.       Впервые за долгое время ему легко на душе: тоска не скребёт отогретое сердце.       — Иди ко мне, Сумо, — зовёт он, и старый пёс поднимается, идёт за Хэнком в гостиную.       — Эй, как насчет… — и Хэнк замирает.       Обнажённые, андроиды целуются на диване посреди его гостиной: нагота их полная настолько, насколько бывает только у андроидов — одежда разбросана по полу, симуляция кожи отключена.       Хэнк так поражён, что даже не может понять поначалу, что именно происходит перед ним. Пока не осознаёт, что это, вообще-то, его сын.       — Какого хрена!