difficulties

кажется, на этой кухне ещё не было так тихо. особенно, когда только-только родился чонгук-а — в эта комната не знала спокойствия. и сейчас. на столе три чашки с чаем, несмотря на то, что в комнате всего два человека. хотя, почему в комнате? в доме их только двое, по крайней мере, сейчас. — мы начнем разговаривать или пить чай, намджун-а? — сокджин явно нервничает. его руки крупно дрожат и уж явно не от прохладного вечернего воздуха, что с лёгкостью проходит сквозь открытую форточку. — а нам есть, о чем говорить, хен? — старший с напором сжимает горячую чашку, стараясь хоть так успокоить себя и свои расшатанные нервы. — «твой ебанный ухожер меня достал, я ухожу» — для тебя не считается важной темой, дорогой? — пальцы намджуна проходятся по столу, он проводит небольшими ногтями по лаковому покрытию и совсем острожно, холодными, кажется, даже влажными подушечками прикасается к ладони мужчины, — джун-а, мы не можем это игнорировать, — даже одно слово, «мы», и то режет уши, толи своей эстетикой, толи неправильностью. — знаю-знаю, но, сок-а, что мы можем поделать? — сокджин готов хоть сейчас закричать во весь голос, схватится за голову и желательно не свою, вырвать оттуда клок волос, и даже этому порадоваться., но дверь хлопает, кажется, со всей ненавистью в этом мире. по пыхтению, лёгким матам в сторону двери можно легко понять, что это неудавшийся ребенок хозяина дома. и не в особо трезвом состоянии. — алло, родители, — старший вздыхает, приподнимаясь со стула, и уже собирался встать из-за стола, как что-то загудело в коридоре, — я вообще-то за вещами, но., — по комнатам расходится болезненный стон, — но я, кажется, сломал палец. сокджин опускается обратно на стул и плюхается головой об стол. — намджун-а, давай разведемся. увы, ким только отрицательно машет головой и встаёт со стула, чуть не проливая чай, не забывая легко прикоснуться губами ко лбу… мужа (чонгук против).