Невольница (Драмиона)

Гермиона почувствовала удивительную легкость во всём теле. Негативные мысли о Роне исчезли, напряжение ушло, и сознание словно окутал густой туман. В этом тумане прозвучал голос — глубокий, властный, не терпящий возражений: — Подойди ко мне, Грейнджер. Ноги сами понесли её к Малфою. Она остановилась почти вплотную, глядя перед собой невидящим взглядом. Драко усмехнулся и мысленно приказал: — Дай мне руку. Она послушно протянула ладонь. Лицо её ничего не выражало. Малфой сжал её пальцы и отдал новое приказание: — Потанцуй со мной. Гермиона положила голову ему на плечо. Музыка в Большом зале звучала всё тише, и до туалета Плаксы Миртл доносились лишь приглушённые аккорды. Драко обнял её за талию и зашептал на ухо: — Я хочу, чтобы ты всё это запомнила. Мне жаль, что по-хорошему ты не согласилась подарить мне этот танец. Хотя... честно говоря, я и не рассчитывал. Гермиона молчала, покорно двигаясь в такт мелодии. Где-то глубоко в сознании билась мысль: «Это невозможно. Он применил Непростительное заклинание. Я должна сопротивляться, как это делал Гарри». Но тело не слушалось, язык не поворачивался, и она продолжала танцевать, чувствуя себя запертой в стеклянном кубе. Малфой гладил её по спине, продолжая шептать: — Ты сегодня такая красивая... Я даже не поверил сначала, что это ты. Танцуешь великолепно. Ты поразила меня, Грейнджер. Он не выпускал палочку из руки, и каждое его слово падало в сознание Гермионы тяжёлой каплей. Она слышала, понимала, но не могла пошевелиться. Отчаяние нарастало, но не находило выхода. — А теперь поцелуй меня, — приказал он. Гермиона подняла лицо и потянулась к нему. Малфой прижался к её губам — резко, жадно. Он стиснул её в объятиях, запустил пальцы в волосы, распуская сложную причёску, и скользнул губами к шее. Гермиона стояла неподвижно, чувствуя, как что-то внутри неё сжимается от ужаса и бессилия. Палочка выпала из его рук. В тот же миг оковы рассыпались. Гермиона снова ощутила своё тело, но несколько мгновений не могла поверить в освобождение. А потом, собрав всю ярость, толкнула Малфоя так, что он отлетел к стене. Она подхватила его палочку и выкрикнула: — Остолбеней! Красная вспышка ударила Драко в грудь. Он замер, не успев даже удивиться. Гермиона поднесла дрожащие пальцы к губам и прошептала: — Что... что это было, Малфой? Ты... ты украл у меня первый поцелуй! Скотина! Слёзы хлынули из глаз. Она подбежала к застывшему телу и, когда заметила, что он начинает приходить в себя, принялась пинать его со всей силы, выкрикивая сквозь рыдания: — Слизеринский выродок! Чтоб тебя акромантулы сожрали! Сволочь! Какая же ты сволочь! Каждое слово сопровождалось ударом. Затем она швырнула его палочку в дальнюю кабинку и выбежала из туалета. Драко долго лежал на полу, приходя в себя после заклинания и пинков. Мысленно он понимал, что заслужил это, но в груди разрасталась обида и какая-то бесконечная тоска. Спустя полчаса он поднялся, привёл в порядок мантию, извлёк палочку из унитаза — как назло, Гермиона попала именно туда — и побрёл в больничное крыло. Гермиона вылетела в коридор и почти сразу столкнулась с Виктором Крамом. Он тревожно оглядел её растрёпанные волосы, заплаканное лицо и размазанную косметику. — Герм-ивона... ты... нормально? Я искал тебя... — Ничего, — выдохнула она, стараясь улыбнуться. — Я просто... неудачно упала. — Тебя обидел никто? — Крам подбирал слова с трудом, но в голосе звучало искреннее беспокойство. — Нет, правда. Мне нужно привести себя в порядок. Она развернулась, но он остановил её: — Нет. Ты и так красивая. Давай прогуляемся? Он протянул ей чистый платок. Гермиона благодарно кивнула, вытерла лицо и согласилась. Они вышли из замка и долго бродили по берегу Чёрного озера. Виктор накинул на неё свою мантию, но Гермиона всё равно дрожала — то ли от холода, то ли от пережитого ужаса. Тогда он предложил подняться на корабль Дурмстранга. Любопытство пересилило страх. Она никогда не бывала на подобных судах, и Гермиона согласилась. Внутри корабль оказался гораздо просторнее, чем казался снаружи: широкий коридор с факелами вёл вглубь, и, судя по всему, к нему были применены чары незримого расширения. Каюта Крама и вовсе напоминала королевские покои: огромная кровать, стеллажи с кубками и наградами, книжные полки, письменный стол с фруктами и бутылкой. — Это сливочное пиво, — поспешно объяснил Крам, перехватив её взгляд. — Ты ведь ещё несовершеннолетняя. — Значит, ты заранее спланировал? — смущённо спросила Гермиона. Крам покраснел и виновато улыбнулся. Чтобы разрядить паузу, Гермиона кивнула на награды: — Ты всегда и везде возишь их с собой? — Нет, — пробормотал он. — Их переслали с совами. Я думал... тебе понравится. Хотел впечатлить тебя. — Я и без доказательств знала, что у тебя много наград, Виктор. Но я польщена. Она попыталась улыбнуться непринуждённо, но в глазах Крама мелькнула обида. Ему показалось, что она не верит в искренность его жеста. Гермиона вдруг остро почувствовала, что осталась с ним наедине в запертой каюте. Сердце забилось чаще. — Мне, наверное, пора, — сказала она, делая шаг к выходу. — Завтра рано вставать. — Завтра выходной, — напомнил он. — Всё равно пора. Спасибо, Виктор, всё было чудесно. Она быстро обошла его и уже взялась за дверную ручку, когда услышала сзади тихое, но отчётливое: — Империо. Тело снова налилось ватой. Мысли поплыли, и знакомый голос прозвучал в голове: — Подойди ко мне. Гермиона развернулась и послушно приблизилась. Внутри всё кричало от ужаса, но ни один мускул не дрогнул. Крам прижался губами к её волосам и заговорил: — Ты вкусно пахнешь. Ты красивая... Я сразу это заметил. Но ты никогда не смотрела в мою сторону. Это так неприятно... Почему ты хочешь уйти? Отвечай. — Потому что боюсь, что ты насильно принудишь меня к интиму, — монотонно произнесла Гермиона. — Я не буду принуждать тебя, — возразил Крам, и в его голосе послышалась обида. — Ты сама будешь делать то, что я скажу. И без Империо. Но сначала... Йордан! Дверь отворилась, и в каюту вошёл темноволосый парень, один из соучеников Крама. Гермиона даже не повернула головы, застыв с пустыми глазами. Крам продолжал держать палочку нацеленной на неё. — Достань свою палочку, приятель, — сказал он вошедшему. — Ты должен скрепить нашу с ней договорённость.