Невольница (Драмиона)

Сердце Драко забилось ещё сильнее. Ему показалось... он ослышался. Нет! Она сказала это! Именно это! И её глаза говорили то же самое... От радости Драко повалил её на кровать и начал расцеловывать всё её лицо, не разбираясь, куда попадают его губы. Гермиона смеялась и пыталась увернуться, но Драко прижал её своим телом. Их глаза были в паре сантиметров друг от друга, а губы соприкасались, когда Малфой прошептал: — Как же я тебя ненавижу, Грейнджер! Во всём ты меня опережаешь! Я должен был сказать эти слова первым! Слышишь? Я! Я тебя тоже... — Я знаю! — засмеялась Гермиона, чем взбесила Драко ещё сильнее. — Не перебивай меня! Слышишь?! Мне мало того, что ты знаешь! Я должен сказать это! — А мне этого достаточно! — издевалась над ним Гермиона, целуя в губы. — Я... лвбвл... Прекрати! М-м-м... Поцелуи Гермионы не давали ему произнести ни слова. Потом, наконец, когда они засыпали в объятиях друг друга, Драко в полудрёме прошептал: — Я люблю тебя, Грейнджер! — Я знаю... — прошептала в ответ его Пушинка. --- Гермиона ещё ни разу за полгода не спала так сладко! Она проснулась от того, что луч зимнего солнца светил ей прямо в глаза. Ночью она забыла задёрнуть шторы. Драко обнимал её сзади и ровно дышал ей в спину. Гермиона сладко потянулась, как кошка, и, не спеша, встала с кровати. Однако, глянув на часы, она ахнула: — Пять минут девятого! Мы проспали! Малфой сел на кровати, так и не разлепив глаза. Он пробормотал: — Пожалуйста, скажи мне, что ты не исчезнешь, как только я разомкну веки! В ответ Гермиона плеснула в него водой из графина. Малфой заорал: — Ты че творишь?! Гермиона, расхохотавшись, побежала в ванную. Драко последовал за ней. Однако он «случайно» перепутал двери и вошёл в женскую ванную. Гермиона вскрикнула: — Ты что здесь делаешь?! А ну иди отсюда! — Нам надо отметиться и в вашей ванной тоже! — Отпусти, Драко! — в ней боролись противоречивые чувства... Однако он, видимо, и не думал спрашивать её мнения. Прижав её руки к стенке душевой кабинки, он начал целовать её шею. Гермиона застонала. — Ну что ты делаешь! У нас контрольная! Ну пожалуйста! — Я боюсь, что, как только мы выйдем отсюда, я проснусь, — проговорил Драко, не отрываясь от её кожи. — Скажи, что это не сон! — Я уже сама не знаю, — отдавшись страсти, прошептала Гермиона. --- На контрольную они, само собой, опоздали на двадцать минут. В этот раз, едва разойдясь в дверях, толкая друг друга и посыпая проклятиями, они втиснулись в класс. Снегг посмотрел на них с холодной яростью. — Профессор, я прошу прощения за опоздание... — Прежде чем вы поведаете мне ваш душещипательный рассказ, мисс Грейнджер, я вычту у Гриффиндора пять баллов за опоздание! — Но профессор... — Займите место за последней партой! Малфой самодовольно усмехнулся и пошёл было на место рядом с Блейзом, но Снегг жестом остановил его. — Также вычитаю десять баллов у Слизерина! И отправляйтесь на место рядом с мисс Грейнджер! Гриффиндорцы удивлённо зашептались. Чтобы Снегг вычел баллы у своего же факультета?! Вдобавок ещё и больше, чем у Гриффиндора! Просто немыслимо! Малфой глупо заморгал от удивления и начал возмущаться: — Но профессор, у меня была веская причина! — Ещё минус пять баллов, Малфой! Отправляйтесь за последнюю парту! — Но профессор! К НЕЙ??? — Ещё минус пять баллов, Малфой! Ещё хоть слово — и я ставлю вам незачёт за эту контрольную! Слизеринцы зашипели на Драко, а гриффиндорцы, в шоке уставившись на эту картину, дружно раскрыли рты. Драко с понурым видом заковылял к последней парте. На самом же деле внутри него плясали весёлые бесенята. Он снова шёл к ней. Они почти целый урок будут сидеть рядом! Как и ожидалось, Гермиона сдала контрольную раньше всех и покинула класс. Драко испуганно смотрел ей вслед и напряг все свои извилины, чтобы поскорее закончить свой вариант. Но Макмиллан и Поттер закончили раньше, и Драко понял, что бежать сейчас за Гермионой было бы слишком рискованно. Он немного притормозил и расслабился. Тем временем Гермиона, встретившись с Гарри в коридоре, немного расстроилась. Но тепло улыбнулась ему. Тот спросил: — Объяснишь ты теперь мне нормально, почему ты вчера так долго благодарила Малфоя? — Да ничего не долго! Этот слизняк даже благодарность принимать не умеет! Я ему говорю: «Спасибо, что выручил!» — на что он отвечает: «Если бы я увидел, что это ты — в жизни бы и пальцем не пошевелил!» — Вот упырь! — возмутился Гарри. — Ну вот, мы и перерекались немного. В общем, чёрт с ним, Гарри! Как контрольную написал? — Ты серьёзно интересуешься только этим? — скептически посмотрел на неё Гарри. Затем, осмотревшись вокруг, добавил: — Слушай, мы с Дамблдором скоро отправимся куда-то... А куда — не знаю. Если что, пусть Карта мародёров будет у тебя. — Да, конечно, Гарри! — радуясь такому стечению обстоятельств, закивала головой Гермиона. Затем, помрачнев, добавила: — А ты уверен, что вам не нужна помощь? — Да, уверен. Кстати, как там Крам? У Гермионы упало настроение: — Нормально. Сейчас он в Румынии на очередной игре. — Как у вас с ним? — Пойдёт. А с чего вдруг такой интерес? — насторожилась Гермиона. — Просто у меня такое ощущение, будто ты к нему ничего не испытываешь... Ты на него смотришь как на книгу по Прорицаниям... Я имею в виду, что на лице у тебя в тот момент — никаких эмоций! Извини, но даже когда ты смотришь на Малфоя, в твоих глазах больше жизни! — Гермиона закашлялась от неожиданности. Между тем Гарри продолжал: — Скажи мне, почему ты снова встречаешься с Крамом? Ведь ты его не любишь! — Я не поняла, с каких это пор ты лезешь в мою личную жизнь, Гарри Поттер? — Ладно... Не буду ходить вокруг да около... Мне кажется, Рон неравнодушен к тебе... Ну вот, этого ещё не хватало! — С чего ты взял! Он же с Лавандой! — Уже нет. На недавней тренировке по квиддичу ему бладжер сильно по башке попал, и Рон свалился с метлы. Когда Лаванда прибежала к ним в больничное крыло, он звал тебя по имени... — Когда это случилось?! — Позавчера. А вчера они окончательно расстались. Поэтому он на собрание старост вчера опоздал. — Ну хорошо! Допустим, Рон неравнодушен ко мне... Ну а причём здесь я и Виктор? Я с Виктором вроде не расставалась... — Честно говоря, я думал, что, может, тебе стоит задуматься насчёт Рона? — неловко пробормотал Гарри. Гермиона рассмеялась: — О господи, Поттер! С каких это пор ты стал таким опытным советчиком в отношениях?! Честное слово, ты иногда ведёшь себя как ребёнок! — Это ещё почему? — оскорбился Гарри. — А потому, что пытаться свести меня с близким другом... Почти братом... Вот ты можешь представить нас с тобой вместе? — Что? Мы?! Нет, конечно! — Так почему ты решил, что нас с Роном — можно? — Ну, я... — Гарри, ради бога! Лучше остановись! Я пойду к себе — и сделаю вид, будто этого разговора не было, о'кей? — А всё-таки ты не будешь счастлива с Крамом, Гермиона, — тихо, но твёрдо заявил Гарри. — Можешь говорить что угодно, но я вижу... — Давай-ка ты не будешь трогать Виктора, — раздражённо бросила через плечо Гермиона. Меньше всего на свете ей хотелось сейчас вспоминать об этом подонке. --- Последующие два месяца прошли для Гермионы как в сказке. Они с Малфоем виделись практически каждый вечер хотя бы по часу. Их любовь, казалось, витала в воздухе. Они дышали друг другом. Но стоило им встретиться в людном месте, как они изрыгали в сторону друг друга самые страшные ругательства. В душе их это забавляло. Драко смог жить и не сойти с ума от постоянных тренировок в окклюменции только благодаря ей... Однако уже приближалась середина второго семестра, и его тётка Беллатриса интересовалась, как продвигаются дела по выполнению задания... Драко уже напрочь забыл об этом — его эйфория затмевала весь негатив, творящийся вокруг него... Мрак вновь окутал его. Он поник. Но, поразмыслив некоторое время в одиночестве, он решил отправиться к крёстному. Снегг ждал его. Он чувствовал, как чей-то леденящий душу страх, смешанный с огромной нерешительностью, приближается к стенам его кабинета. Он был уже настолько близок со своим крёстником, что мог чувствовать его эмоции на дальнем расстоянии, особо не сосредотачиваясь. И поэтому, едва открылась дверь за его спиной, он, не поднимая головы от своего журнала, спросил: — Что случилось, Драко? Малфой стоял, опустив голову. Снегг резко развернулся. Мгновенная догадка отобразилась на его лице: — Тёмный Лорд торопит тебя? — Я не знаю, что мне делать, Северус... Вместо ответа Снегг взмахнул палочкой: — Экспекто Патронум! Изящная лань появилась из его волшебной палочки. Снегг, приставив волшебную палочку к своему горлу, заговорил: — Мисс Грейнджер, спуститесь ко мне в кабинет! — Зачем она нам? — встревожился Драко. — Просто верь мне, — Снегг, как всегда, был краток. --- Гермиона сидела на кровати и готовила очередное эссе по Защите от тёмных искусств, как внезапно к ней в открытое окно запрыгнула серебристая лань и заговорила голосом Снегга: — Мисс Грейнджер, спуститесь ко мне в кабинет! Гермиона посмотрела на часы: половина десятого вечера! Что ему могло понадобиться в такое позднее время? Но долго раздумывать она не стала. Наспех накинув на себя куртку и обув мягкие тапочки, Гермиона спустилась в подземелье к Снеггу. Она радовалась, что по пути ей никто не встретился, ведь она была в не очень привлекательном виде. Однако когда она вошла в кабинет к Снеггу, первым делом увидела Малфоя, который прыснул, глянув на неё. Гермиона хотела провалиться от неловкости и сурово посмотрела на Снегга. Тот криво ухмыльнулся, но лишь на долю секунды. С трудом переборов своё смущение, Гермиона с вызовом спросила: — Вызывали, профессор? — Да, — коротко ответил Снегг. Затем протянул ей руку. Гермиона нерешительно посмотрела на него. Тот продолжал стоять с протянутой рукой, и Гермиона смущённо подала ему свою. Снегг повёл её к большому шкафу. Когда он отворил его, Гермиона увидела Омут памяти. Снегг прикоснулся палочкой к своему виску и вытащил из головы воспоминание, затем бросил его в Омут и жестом пригласил Гермиону взглянуть. У Гермионы всё внутри горело от любопытства, и, конечно же, она без лишних вопросов подошла и опустила голову в Омут памяти. Всё вокруг закрутилось. Она увидела мальчика-оборвыша с засаленными волосами и мертвенно-бледной кожей. Она тут же узнала Снегга, и ей стало неловко от того, что она видела его в таком неприглядном виде: короткие штаны в заплатках, длинный старый пиджак, который был слишком тёплым для текущей погоды, но, видимо, им он прикрывал большую поношенную женскую блузку в рюшах... Он наблюдал за двумя девочками. У одной были волосы тёмно-серого мышиного цвета, а у второй, поменьше — насыщенного тёмно-каштанового... Младшая показывала фокусы, а старшая взвизгнула: «Лили! Перестань!» — Тунья, посмотри, как я могу! Гермиона подошла поближе, чтобы разглядеть получше. Маленькая девочка была волшебницей. Цветок в её руке будто ожил и начал шевелить лепестками. Взглянув на девочку, Гермиона увидела её глаза и сразу поняла, кто это. Зелёные глаза, струящиеся дружелюбным тёплым светом... Глаза Гарри. Так, значит, это его мама — Лили Эванс! Затем она смотрела, как Снегг пытался завязать беседу, и по одному его взгляду было видно, что ему была небезразлична Лили. Как он переживал... Однако, благодаря её старшей сестре Петунье, разговор не задался. Затем сцена переменилась, и она увидела, как Снегг и Лили уже сидят вместе в тени рощи и беседуют о Хогвартсе. Гермионе не нужно было больше никаких доказательств, чтобы убедиться в глубоких чувствах маленького мальчика. Такими чувствами не могут обладать даже некоторые взрослые люди, а во взгляде маленького Снегга прямо светилась бесконечная радость от одного общения с Лили. Сцена переменилась... Вот Снегг и Лили в Хогвартсе, и их распределили на разные факультеты... Его печали не было предела. Дальше — Снегг, уже более взрослый, с яростью наблюдает, как Джеймс Поттер увивается за Лили. Дальше — Джеймс, Сириус и Питер Петигрю издеваются над Снеггом и делают это на виду у всех. Лили пытается заступиться, но Снегг от обиды и унижения выкрикнул: «Мне не нужна помощь от поганой грязнокровки!» Лили отвернулась... Следующая сцена... Снегг просит прощения, но Лили осталась непоколебимой... Она отвернулась от Снегга навсегда. Гермиона ещё долго смотрела в Омут памяти. Драко шепнул крёстному: — Ты показываешь ей... те воспоминания, которые я видел? — Да, Драко. С кое-каким дополнением. И, в отличие от неё, ты не должен был видеть их! Я до сих пор жалею, что не применил к тебе Круциатус за то, что ты влез в мой Омут памяти! — тихо, но жёстко произнёс Снегг. — Но в данный момент лишь она сможет помочь нам... и тебе! Между тем Гермиона уже наблюдала сцену, где Снегг сидит в кабинете Дамблдора и тот говорит о своей предстоящей смерти словно о погоде... — Ты должен убить меня, Северус. Тогда Тёмный Лорд будет уверен в тебе на сто процентов. — Если вы не против умереть, — резко сказал Снегг, — почему бы не предоставить это Драко? — Душа мальчика ещё не настолько повреждена, — сказал Дамблдор. — Я бы не хотел, чтобы она раскололась из-за меня. — А моя душа, Дамблдор? Моя? — Только вам известно, потерпит ли ваша душа ущерб от того, что вы поможете старику избавиться от боли и унижения, — ответил Дамблдор. — Я прошу вас об этой великой услуге, Северус, потому что моя смерть — такое же решённое дело, как то, что «Пушки Педдл» займут в этом сезоне последнее место в лиге. Признаюсь, я предпочёл бы быстрый, безболезненный конец долгим мукам, которые мне предстоят, если будет задействован, например, Сивый. Я слышал, Волан-де-Морт его завербовал? Или наша милая Беллатриса, которая любит поиграть с мышкой, прежде чем её съесть. Снегг коротко кивнул. — Спасибо, Северус! ... Гермиона в ужасном волнении буквально выпрыгнула из Омута... — Что... Что всё это значит?! ... Драко! — Гермиона беспомощно переводила взгляд с Драко на Снегга. — Неужели... неужели у Дамблдора всё так серьёзно и вы не сможете снять это проклятие?! Снегг отрицательно покачал головой. — Он был слишком самонадеян, когда думал, что, надев то проклятое кольцо, с ним ничего не случится... Но дело не в этом, мисс Грейнджер! Вы не досмотрели до конца... — Я не хочу смотреть! — из глаз Гермионы покатились крупные слёзы. — Я не смогу... Что бы там ни было! Дамблдор... скоро умрёт! Это ужасно! — Нет, мисс Грейнджер, всё намного хуже, чем вы предполагаете! — резал её без ножа Снегг. — Но если вы не сможете помочь, тогда никто не сможет! И тут помощь нужна не только Драко, но и всем нам! Малфой подошёл к Гермионе и крепко обнял. Гермиону сотрясали рыдания, но от его присутствия ей становилось легче. Тем временем Снегг, закатив глаза, повторил: — Вы должны досмотреть до конца... Это важно! Гермиона глубоко вздохнув, отстранилась от Малфоя и вернулась к Омуту. Опустившись туда снова, она увидела следующую картину, последнюю: Дамблдор сидел в кресле и спокойно говорил: — Настанет время, когда лорд Волан-де-Морт перестанет посылать змею выполнять свои приказы, а станет держать её в безопасности рядом с собой, окружив магической защитой. Вот тогда, я думаю, можно будет сказать Гарри. — Сказать Гарри что? — спросил Снегг. Дамблдор набрал в грудь воздуха и закрыл глаза. — Сказать ему, что в ту ночь, когда Лили поставила между ними свою жизнь, словно щит, Убивающее заклятие отлетело назад, ударив в лорда Волан-де-Морта, и осколок его души, оторвавшись от целого, проскользнул в единственное живое существо, уцелевшее в рушащемся здании. Часть лорда Волан-де-Морта живёт в Гарри, и именно она даёт мальчику способность говорить со змеями и ту связь с мыслями лорда Волан-де-Морта, которую он сам не понимает. И пока этот осколок души, о котором и сам Волан-де-Морт не догадывается, живёт в Гарри, под его защитой, Волан-де-Морт не может умереть. — Значит... мальчик... должен умереть? — И убить его должен сам Волан-де-Морт, Северус. Это самое важное. — Все эти годы... я думал... что мы оберегаем его ради неё. Ради Лили. — Мы оберегали его, потому что было очень важно обучить его, вырастить, дать ему испробовать свою силу. — Дамблдор по-прежнему не поднимал плотно сомкнутых век. — Тем временем связь между ними всё крепнет, болезненно разрастается. Порой мне кажется, что Гарри сам это подозревает. Если я не ошибся в нём, он устроит всё так, что, когда он выйдет навстречу своей смерти, это будет означать настоящий конец Волан-де-Морта. Дамблдор открыл глаза. Снегг смотрел на него с ужасом: — Так вы сохраняли ему жизнь, чтобы он мог погибнуть в нужный момент? — Вас это шокирует, Северус? Сколько людей, мужчин и женщин, погибло на ваших глазах? — В последнее время — только те, кого я не мог спасти. — Снегг поднялся. — Вы меня использовали. — То есть? — Я шпионил ради вас, лгал ради вас, подвергал себя смертельной опасности ради вас. И думал, что делаю всё это для того, чтобы сохранить жизнь сыну Лили. А теперь вы говорите мне, что растили его как свинью для убоя... — Это прямо-таки трогательно, Северус, — серьёзно сказал Дамблдор. — Уж не привязались ли вы, в конце концов, к мальчику? — К мальчику? — выкрикнул Снегг. — Экспекто патронум! Из палочки Снегга вырвалась серебристая лань, пересекла кабинет и растворилась в окне. Дамблдор пробормотал, глядя ей вслед: — Это же... Патронус Лили... Спустя столько лет?! — Всегда! — коротко ответил Снегг с блестевшими от слёз глазами. Гермиона вынырнула из Омута памяти и сползла на пол, схватившись за сердце...