mal de tete.

      Тебе часто снятся кошмары и почти каждое утро настигают головные боли, усиливающиеся от каждого источника света. Мне ты об этом никогда не говоришь, думая, что так я не буду волноваться, вроде и взрослый человек, а думаешь, как ребёнок. Знаешь, от моего взгляда не ускользают даже малейшие перемены в твоём настроении, что уж тут говорить о сильных эмоциях или боли.       У меня привычка просыпаться ранним утром и наблюдать за рассветом, иногда ты встречаешь его со мной, но сегодня было не это «иногда». Устроившись в кресле, перевожу взгляд на окно, за которым медленно встает солнце, окрашивая небо в нежно-розовый оттенок. Знаешь, я не раз наблюдал, с каким восторгом в глазах ты встречаешь закат, а после рассматриваешь звезды, мысленно собирая их в какие-то фигуры, иногда озвучивая их мне. Хоть твоё лицо и остается безразличным, Рюноскэ, я вижу твои глаза, вижу твои настоящие эмоции, вижу всего тебя. А ты, кажется, давно понял и перестал отнекиваться, когда я указываю на какие-то очевидные вещи вроде твоего самочувствия или настроения.       От наблюдения за рассветом меня отвлекаешь ты, начав ворочаться и разорвав гробовую тишину. Плотно задернув шторы и погрузив комнату во мрак, сажусь рядом с тобой, вскользь пройдясь кончиками пальцев по темным волосам, аккуратно поглаживая.        – Обезболивающее? – шепотом спрашиваю, видя, что ты слегка приоткрыл глаза, слегка морщась от боли. Знаешь, эта фраза звучит в квартире едва ли не чаще, чем «доброе утро» и «спокойной ночи».        – Не надо, не так сильно болит, – ты вновь слегка морщишься, утыкаясь лицом в подушку, но крепко сжимая мою руку в своей, не собираясь отпускать, впрочем, и я уходить не собираюсь, Рю, ты можешь хотя бы иногда расслабляться. Укрыв тебя одеялом, укладываюсь рядом, слегка приобнимая и аккуратно поглаживая по спине. Ты утыкаешься лбом в мое плечо и вскоре засыпаешь. Знаешь, спящий ты похож на беззаботного ребенка, так и не скажешь, что ты способен на жестокие убийства. Касаюсь кончиками пальцев твоих волос, слегка ероша их так аккуратно, чтоб не разбудить тебя. К счастью, сейчас ты не просыпаешься, но делаешь это через несколько часов, пытаясь понять, что произошло. Тебе требуется несколько секунд, после чего перекатываешься в сторону и садишься, одной рукой пытаясь нащупать что-то на тумбочке. Не найдя искомого, ты тихо вздыхаешь и трешь ладонями лицо.        – Доброе утро, Накахара-сан, – произносишь так устало, будто не проснулся только что, а разгружал вагоны всю ночь. Каждый раз, когда я слышу такой твой голос, мне жаль. Жаль, что я не могу ничем помочь.        – Доброе, Рю, я чай заварил, – «твой любимый». Не вижу смысла договаривать, ведь ты и так это знаешь. Поднявшись с кровати, бросаю короткий взгляд на твое лицо, пытаясь понять, болит ли у тебя что-то, но твоё лицо совершенно спокойно, как и всегда, не отражает ни одной мысли. Не знаю, радует меня это или нет, но лучше так, чем видеть то, как ты страдаешь. Ох, Рюноскэ, знаешь, с тобой так легко и так сложно одновременно. Скривив губы в легкой улыбке, ухожу на кухню, где разливаю чай по двум чашкам и готовлю быстрый завтрак. Удобно, когда ты практически всеяден, да, Рю?       Пока жду тебя, приоткрываю окно, сев на подоконник и закурив. Появившись на кухне, ты обязательно будешь ворчать, что опять от меня дымом воняет, но это будет потом. Наблюдая за происходящим за окном, делаю затяжку, хмуро наблюдая за тем, как небо медленно затягивают свинцовые тучи. Дождь. Тихо вздыхаю, стряхнув пепел в стоящую рядом пепельницу.        – Твоя любимая погода, Рю, – тихо бросаю, растягивая губы в улыбке и выдыхая дым куда-то за окно. Сделав ещё несколько затяжек и потушив бычок, щелчком пальцев отправляю его в пепельницу.        – Вам она тоже нравится, – ты появляешься в дверном проеме, скрестив руки на груди и очень недовольно глядя на ещё слегка дымящуюся сигарету, но ничего не говоришь. По глазам вижу, что ты так зол, что готов сжечь все мои сигареты. Одарив тебя тихой усмешкой, спрыгиваю с подоконника.        – Давай погуляем под дождем?        – Накахара-сан, Вы можете заболеть.        – Так идём?        – Идём.        Знаешь, тебя всегда так легко уговорить на что-либо. Подойдя ближе, оставляю короткий поцелуй на твоих губах, скользнув ладонью по щеке.        – Люблю то, как быстро ты соглашаешься.        – Не люблю то, как долго Вы не соглашаетесь, – вздыхаешь, беря в руки чашку с чаем.        Эх, Рюноске, с тобой так легко и так сложно.