Ледяные пули в наших сердцах

       ...Взрыв. Крики. 2018 год. Маршрутка с грохотом перевернулась на левую сторону дороги, стекла треснули, небольшой осколок попал мне в предплечье. Прекрасно. Не успела сдать ЕГЭ и подать документы, как уже начался какой-то пипец, где по итогу чуть не погибла. Нас вытаскивают сотрудники МЧС из под обломков машины. Прелесть. Тогда нагнали армию в Турцию, из-за внезапно начавшихся боевых действий на границе. Угораздило же меня в том году посетить с братом этот долбанный курорт. Отметила выпускной. Нас обеспечили всем необходимым и оказали первую помощь. Не смотря на жаркую погоду, мне в коротких шортах и легкой рубашке было холодно, особенно после произошедшего. Затем через какое-то время прибыли военные машины, чтобы доставить пострадавших в аэропорт: начиналась эвакуация населения. Тут же было и телевидение. Но мне было не до этого, я должна была любым путём найти мелкого десятилетнего брата, который отдыхал в лагере где-то неподалёку от границы. Нас начали сгонять в машины. Потом ко мне подошёл мужчина в зелёной военной форме. Увы, на тот момент я не могла определить его принадлежность к каким-либо войскам, пусть и интересовалась всей этой тематикой. Он был высокого роста, с темными волосами и пронзительным тяжелым взглядом голубых глаз. Оценивающе быстро оглядев меня, он кивнул в сторону и низким голосом приказал: «За мной». На дрожащих ногах я отскочила и замотала головой: — Я не поеду в аэропорт! Мне нужно в центр, а затем к границе, в детский лагерь! Мужчина обернулся и вопросительно посмотрел на меня. — Ты нормальная? Там идут боевые действия и эвакуация, никто тебя туда... — Мне плевать! У меня там брат! В глазах его вмиг появилось раздражение. — Пожалуйста... помогите... — Я тебе не такси. «Ёжики», по машинам! — последнее предложение он адресовал своей команде, как я в последствие узнала, разведчиков...

***

      «Именно в этом году надо было сажать всех на самоизоляцию!» — думала я, спускаясь по лестнице своего подъезда на улицу. Три с половиной года прошло после тех событий в Турции. Сейчас я уже училась в университете МГИМО, при этом состоя на военной кафедре. И именно сейчас мне жизненно необходимо было сходить в магазин! Быстро дойдя до своей машины, я села за руль и поехала к магазину, который находился в центре города.

***

      Да какого хрена именно сейчас он оказался закрыт! Я стояла на пустой улице перед дверями любимого продуктового и боязливо озиралась по сторонам. Ли ж бы сейчас патруль не прошёл, а то не хочется у родителей просить денег на штраф. Я откинула назад свои короткие светлые волосы и резко напряглась от звуков в конце переулка. Громкий строевой шаг дал о себе знать. Патруль. Не успела я двинуться с места, как гвардейцы завернули за угол и в упор посмотрели на меня. Но, знаете, что меня больше всего смутило? Во главе их стоял в шинели нового типа, с майорскими (теперь уже) погонами Лёха Громов, в 2018 году бывший командир разведывательной группы «Ёжики». И он смотрел удивленным взглядом на меня.

***

      ...Не такси, значит. Но всё-таки «ёжики» мне помогли. Усадили в машину и довезли до центра. Благо, им было по пути. Бросив угрюмое, но благодарное «спасибо» командиру, я выпорхнула из машины и побежала к зданию администрации. Дальше происходило все быстро. Опять взрывы, только тогда меня и ещё нескольких местных жителей довезли до госпиталя №6, где располагался пункт помощи беженцам и пострадавшим. Но мне надо было не туда. Со своими способностями я умудрилась договориться помогать беженцам в качестве волонтера МЧС. Начался сбор группы, который направлялся в госпиталь №7. Именно там, как я выяснила, находился мой брат. Сидя сверху на танках, колонна отправилась по дороге в госпиталь. Потом начался обстрел, мы понеслись укрываться в ближайших домах. Споткнувшись, я упала на колени, а рядом со мной просвистела пуля. Вдруг чьи то руки подхватили меня и я снова встретилась с голубыми глазами. — Да ладно... — пробормотал солдат и резко поставил меня на ноги. — Лёха, давай в здание! Долго обороняться не сможем! Он буквально втащил меня в укрытие и движением заставил сесть на засыпанный песком асфальт. — Голову руками закрой! — приказал он. Я послушно это сделала и сидела так, пока выстрелы не закончились. — А она живучая, — усмехнулся один из группы, Гриша, кажется. Командир стоял у окна и напряжённо что-то рассматривал. — Нам нужно подкрепление. — бросил он. — А ты, рыжая, сейчас должна просто сидеть тут, если хочешь жить. Доставим тебя до пересадочного пункта и... — Как я могу к вам обращаться? — сразу же спросила я. — Ух как! — весело воскликнул светловолосый мужчина с винтовкой. — Капитан Громов, — ответил он, — И перестань перебивать. Алексей Громов, значит. Ясно. — Товарищ командир, мне в госпиталь №7 надо. — пробормотала я. Он полностью развернулся ко мне: — Домой тебе надо, ненормальная. Жив твой брат, а лишних жертв нам не надо, ясно? У нас приказ всех имеющихся гражданских сажать в вертолёт в ближайших, — он сделал акцент на этом слове, — пересадочных пунктах, и нарушать мы его не имеем права. А затем оказалось, что имеют право. И выяснилось, что они как раз направлялись на базу через госпиталь №7.

***

      Неслась я, конечно, как угорелая. Умно, увидела человека, которого не видела год после войны, затем год после института, и тут же убежала, потому что он патрулировал эту улицу. Умница. Когда кто-то резко дёрнул меня за руку и притянул к себе, вывернув руки, я взвизгнула и начала вырываться. — Отпусти, нахрен! — Замолчи, Стрельцова! — шикнул на меня перехватчик. Этот голос я узнаю из тысячи. Догнал всё-таки, Алексей Анатольевич. Мне ничего не оставалось, как перестать вырываться. Спустя столько времени встретиться вот так, и оказаться прижатой к нему спиной только потому что я нарушила несуществующий закон? Весело. Я почувствовала, как на запястьях сковываются наручники, и горько усмехнулась. — Значит, так, Алексей Анатольевич. Или как вас теперь лучше называть? Товарищ-теперь-уже-майор Громов? — он развернул меня к себе, — После всего, что было? Глаза предательски начали слезиться, я сощурилась и дёрнулась. И заодно поежилась от холода, ибо рановато я надела чёрную кожаную куртку. Он посмотрел на меня. Я не могла понять эмоции по его глазам, но было очевидно, что он что-то хочет мне сказать. Ещё бы. Громов мягко притянул меня на пару сантиметров ближе к себе. — Катя... Ты не представляешь что я сейчас чувствую. Но послушай меня сейчас внимательно: делай так, как я буду говорить... — Как обычно, не привыкать, — съязвила я. Разведчик просверлил меня взглядом. — А ты так же перебиваешь. Значит так... Но ему опять не дали договорить. Напарники патрульные махнули ему рукой: — Да бери ты уже её, командир, штраф надо выписать! Громов грубо схватил меня за предплечье и повёл меня к полицейской машине. — Стрельцова, сейчас ничего не будем выписывать, поедем в управление, я тебе потом все объясню. Просто делай так, как я буду говорить. Вспомни былые времена: говорю беги-бежишь, садись-садишься. — отчётливо сказал он, но только чтобы слышала я. Я села на заднее сиденье, перед этим ещё раз посмотрев бывшему командиру «Ежиков» в глаза. На миг показалось, что он безмолвно хотел, возможно, извиниться. Но, видимо, показалось.

***

      ...Громов и его группа получили дальнейшие указания к действиям. Сейчас я была для них помехой. — Рыженькая, не раскисай! А то кто нам бутерброды в дороге делать будет? — пошутил Гриша и вся группа засмеялась вместе с ним. Один командир не засмеялся. — Если надо будет, значит будет делать. Живо собирайтесь, и ящики не забудьте! Он был уже в полном обмундировании, подошёл ко мне с бронежилетов и каской в руках. — Звать то тебя как? — спросил военный. — Катя. Стрельцова. — ответила я. Подняла взгляд на него. Черт, ему очень шла форма. Да и сам он был безумно привлекателен. Если бы не эта его сосредоточенность. — Так вот, Катя, слушай меня. Твоя основная задача - не тянуть группу назад. Первую помощь ты умеешь оказывать, как я понял. Значит так, пока пробираемся к тому зданию, — он указал на высокое сооружение, — ты держишься за мой пояс. Говорю бежать-бежишь. Прыгать-прыгаешь. Если будешь тормозить, самолично пристрелю на месте, все понятно? Мужчина в упор посмотрел на меня, ожидая ответа. Я взяла из его рук каску и бронник. — Так точно... — пробормотала я. — Не слышу! Бесишь меня. — Так точно! — громче сказала я и подняла голову, показывая, что я в полной боевой готовности.

***

      В управление мы приехали быстро. На самом деле я не до конца поняла, почему мы не поехали в участок. Но, видимо, надо было именно сюда. Или лично меня. Не знаю. Выйдя из машины ко мне подскочили два офицера, я на автомате отшатнулась. Затем подошёл Громов и дал им знак разойтись. — Я с ней сам разберусь. — сказал как отрезал Громов-теперь-уже-майор. Взяв меня за локоть, сжав более чем обычно, повёл меня в здание.

***

      Лёха стоял у окна, так и не сняв шинель, сложив руки за спину. Я не решалась садиться на стул напротив его рабочего стола в кабинете. Он повернулся. — Ну, чего ты? Садись, — кивнул он на тот самый стул. — Я постою. — буркнула в ответ. Лёха был не из тех, кто будет церемониться со своим собеседником. Возможно, именно поэтому он пошёл в армию. Властный характер и хладнокровие очень помогало ему в своей деятельности. В 2018 году, будучи ещё капитаном разведки, его группа получила специальное задание в горячей точке. Мне кажется, не попадись ему я на пути, выполнили бы они его быстро и без потерь. Порой я чувствовала себя виноватой. Тогда война нас сблизила, а другого и быть не могло. После окончания войны Лёха нашёл меня, когда я стояла в очереди с братом к отъезду (да, брата я всё-таки нашла, не без помощи Громова). Он обнял меня в тот день и пообещал, что найдёт во что бы то ни стало. Лёха не искал меня. И встретились мы после того, как я поступила, и то на втором курсе. Он стал нашим командиром по огневой подготовке. — Садись. — отчеканил мужчина. Я зажмурилась. Именно сейчас мне хотелось заплакать. Громов это почувствовал и в эту же секунду сократил расстояние между нами. Он рукой поднял мою голову так, чтобы наши взгляды пересеклись. — Катя, я... — Почему? Почему после такого количества времени ты не давал о себе знать вообще? — мой голос почти переходил на крик. Вместо ответа он потянулся за ключами и снял с меня наручники, которые были надеты ещё возле магазина т — Я искал тебя. И после войны, и после того как меня забрали на здание. Стрельцова, ты за кого меня принимаешь? За все это время я нарыл о тебе столько информации, сколько не знают даже твои родители и друзья! — Тогда почему не давал о себе знать? — я схватила теперь уже свободной рукой его плечо. Он сглотнул, скулы напряглись. По его выражению стало ясно, что отвечать на этот вопрос ему трудно. — Нельзя. Нельзя было, Катя, понимаешь? — он схватил мое лицо руками, — Нас ограничили в связи после того, как война была окончена. Я нашёл твой номер, звонил тебе но... как только ты брала трубку связь обрывалась... Когда я увидел тебя в списке тех, кого я должен готовить по огневой, я был безумно счастлив. — последние слова он сказал шепотом. Я сжала его ладонь. — Когда тебя забрали после второго курса от нас, ты так пропал что даже не сказал ничего... — я усмехнулась, — Любишь ты быть внезапным, уж точно. Он пристально посмотрел на меня. — Нас отправили в Сирию. Я пытался устроить момент, чтобы тебе все сказать, объяснить, но не получилось. Единственное что я тогда оставил это было письмо. Помнишь? Я кивнула. — Да, хотя бы это, — опустила руки и отстранилась, — Не думала, что мы встретимся вот так... — Стрельцова, объясни мне лучше, на кой хер ты вышла сейчас на улицу? — резко сменив тон, он спросил меня. Вот, узнаю былого Громова. — За шоколадкой... — пробормотала я. Он поднял брови и закатил глаза. — Ты нормальная? А рядом с домом не могла сходить? — воскликнул он. — А может я тебя хотела найти, а? — с вызовом посмотрела на майора. Он тяжело вздохнул. — А если бы ты встретила не меня? — задал встречный вопрос, присев на кончик стола. Я сложила руки на груди. — Тогда бы получила штраф. — констатировала факт. — Почему ты уверена, что не получишь его сейчас? — в его глазах пробежал огонёк. — Потому что я встретила именно тебя. Умница, более тупого ответа придумать не могла.

***

      ...Осень 2019. Полигон огневой подготовки. — Ярцева, ты как винтовку держишь, совсем с дубу рухнула? Ты так себе плечо отобьёшь, возьми нормально! Голос капитана Громова выражал раздражение. — Самойлова, ты косая? — рявкнул он на лежащую рядом со мной девчонку, которая постоянно попадала «в молоко». Я перезарядила оружие и продолжила стрелять, стараясь не обращать внимание на Леху, а официально - товарища командира Алексея Анатольевича. Когда мы закончили стрелять, я поднялась на ноги и как-то странно шатнулась. Из-за неровной поверхности я сделала шаг назад, который получился весьма неустойчивым. — Стрельцова, ты чего на ногах то не стоишь? Чьи-то сильные руки подхватили меня, а внезапно изменившийся голос с раздражённого на спокойный и мягкий заставил меня задрожать. Чертов Громов. — Чтоб вы меня поймали. — брякнула я, не обдумав. Он хищно улыбнулся. — Давай поговорим после учебы, придёшь ко мне в кабинет, Стрельцова. — шепнул мне, а затем поставил меня на ноги, — Отлично стреляешь, сегодня молодец, лучше всех. — публично похвалил, от чего я зарделась. А потом мы встретились после пар...

***

      Лёха усмехнулся и подошёл ко мне. Он всматривался в мое лицо, но, знаете, учитесь портить моменты, господа: — У тебя есть шоколадка? Этот вопрос заставил его опешить. Но разведчик не растерялся: — Даже две. — он ухмыльнулся. — Дашь? — Дам. Мы замолчали. Неловко. — А штраф выпишешь? — снова спросила я. — Нет. — ответил он и скользнул оценивающем взглядом по мне. — А как тогда? Он наклонил голову набок. — Теперь ты под прямым моим контролем. — бархатистым голосом сказал Громов. — Знаешь, я не против. — я улыбнулась. Майор обхватил меня в кольцо рук и прижал к себе. Я посмотрела на него снизу вверх, а потом прикрыла глаза. Его дыхание обожгло шею и я судорожно вздохнула. — Больше тебя я никогда не отпущу. — Очень на это надеюсь, — прошептала я и прижалась к нему сильнее.