Amethyst Remembrance

- Хэй, слышали новости? - Какие? - Поговаривают, старейшина Илин сбежал с остатками ордена Вэнь. - А я слышал, что он и наследник Не сбежали тайно пожениться! - Нет-нет, о чем вы? Старейшина Илин зачаровал наследника Не и украл его у старшего брата! - Да нет же! Он взял его в заложники! - Говорят, что он принес в жертву своего старого друга по школе! - А я слышал, что он забрал остатки ордена Вэнь, чтобы принести их в жертву, так как там были только старики и женщины. - Да неужели? Значит слухи о любовнице из Вэней не правда? - А не ты ли заявлял только что, что старейшина Илин обрезал рукав? - Я такого не говорил!

***

Трое юношей сидели за дальним столиком и с весельем слушали разговор. Слепой юноша в центре еще и пил вино, комментируя шепотом каждое высказывание. Тот, что был с веером, с ухмылкой отвечал, но тут же стыдливо, якобы, прикрывал часть лица. Третий же сидел с пунцовыми щеками и просил своих спутников прекратить, чем еще больше веселил их. Белоснежные волосы белого юноши были убраны назад и прихвачены лентой с узором облаков. Спереди две косички украшали бусинами нефрита и голубыми кисточками. Он больше всех смеялся, словно не думал, что их могли слышать. Самое интересное – от всех троих не было запахов. Будто они были бетами. Но хрупкие запястья и тонкие талии точно могли подсказать окружающим, что троица была омегами. Внезапно блондин замер и встал из-за стола, придерживаясь за плечо своего друга с веером. Тихо шепнув причину, омеги ушли наверх, попросив упаковать остатки ужина им с собой в дорогу. Хозяин пожал плечами, мол, пока платят деньги, любой каприз. Минут через десять омеги спустились обратно. Блондин нес маленького ребенка, который сонно тер глаза. Второй товарищ не расставался с веером, но за спиной можно было заметить упакованный гуцинь. Третий же в руках держал меч, и за спиной можно было заметить плоский сверток, в котором, по-видимому, были какие-то музыкальные инструменты. Забрав сверток с едой, омеги вышли из постоялого двора, и ушли в сторону дороги в город. - Ох, знатно я повеселился, слушая новые сплетни, - продолжал хихикать Вэй Усянь, держа на руках своего сына – Вэй Юаня. - Не смешно, Ин-сюн, учитывая что «я сбежал с тобой, как со своим любовником», - надулся Не Хуайсан, обмахиваясь веером. - А-Сан, А-Ин, ну перестаньте уже, - Вэнь Нин пытался успокоить эту парочку, но безрезультатно. До следующего города они шли пререкаясь. Вэнь Нин аккуратно поддерживал под локоть слепого Вэя, а тот продолжал болтать, иногда сюсюкаясь с ребенком и слушая его лепет. - Хорошо, А-Юань, в городе купим тебе новую бабочку, раз эту сломал Сан-сюн, - согласился Усянь купить новую игрушку. С деньгами у троих было тяжело, но заказы на устранение нечисти и музыкальные выступления в гостиницах хоть немного улучшало состояние кошельков. После спасения Вэней из рук извергов Цзинь, Вэй Ин долго думал что ему делать. Выход подсказал старый товарищ – Не Хуайсан. Он предложил распределить остатки клана по нескольким поселениям. Немного подумав, Усянь согласился. Забрав своего сына у Вэнь Цин, он объяснил ей ситуацию, и та согласилась, но настояла, чтобы её брат пошел вместе с омегой, так как тому было вредно использовать темную ци. Хуайсан так же изъявил желание пойти с ними и, написав брату короткое письмо, что уходит набираться опыта в заклинательстве, ушел вместе с двумя омегами. Первое время они жили прям под носом у Гуаншаня, который разве что не носом рыл, пытаясь отыскать в Поднебесной владельца Стигийской печати. Но откуда ему было знать, что печать была уничтожена Усянем. Однако при уничтожении, Вэй Ин навредил себе. Полностью седой, в свои восемнадцать, он постепенно терял зрение. Пару месяцев понадобилось, чтобы нормализовать состояние бывшего темного заклинателя, и потом троица ушла странствовать. Сначала они брали заказы на истребление нечисти. Вэй Ин оставался в деревне под присмотром, а Вэнь Нин с Хуайсаном шли бороться со злом. Вэнь Нин орудовал вполне неплохо мечом, когда не стеснялся, и Хуайсан со своими боевыми тешанями. Оба составляли хороший тандем. И первое время омеги справлялись. Пока однажды Вэй Усяню не попросил одолжить ему гуцинь у старого музыканта, и играл весь вечер, вспоминая мелодии из Гусу. Получались они вполне неплохо, учитывая музыкальный слух Усяня, но до техники второго Нефрита ему было далеко. Цюнлинь и Хуайсан были весьма удивлены, когда узнали, что Вэй Ин умеет играть не только на флейте. Чэньцин была надежно спрятана в цянькунь у Хуайсана. А Усянь наигрывал простые мелодии на обычное деревянной флейте. В той деревеньке они задержались на полгода, обучаясь игре на музыкальных инструментах. К тому времени, как они ушли, глаза Вэй Ина полностью утратили живой блеск. Чтобы не пугать окружающих мертвым взглядом, Усянь попросил друзей купить ему повязку. Старый музыкант подарил одаренным юношам нормальные инструменты, поощряя юное поколение. Вэй Ин теперь вполне себе хорошо играл на гуцине и флейте из зеленого нефрита, Хуайсан управлялся с эрху, а Вэнь Нин играл на маленьком тангу. Футляр, в котором хранились дицзы, эрху и тангу, Цюнлинь нес за спиной. Гуцинь Вэй Ина тащил на себе Хуайсан, постоянно причитающий о том, как у него болит спина. Но, один раз попробовав нести футляр Вэнь Нина, замолчал. Правда, на пару дней. И нес уже на руках Вэй Юаня, который явно был этим недоволен и постоянно капризничал, доводя Хуайсана до ручки. После этого наследник Не нес гуцинь молча, огрызаясь на смеющегося Усяня и улыбающегося Цюнлиня. Сейчас их дорога лежала в Цайи, где должен был пройти фестиваль цветов, и одновременно с ним, собрание кланов. Хуайсан хотел повидаться с братом, которого не видел уже полтора года.