Расстрел

      Украина шел по дороге, которую пару ночей назад полностью замело снегом. Возвращение зимы для парнишки стало неприятным сюрпризом. Много раз он был на грани смерти из-за холода, да и вообще, мягко говоря, выглядел плохо. Одежда, которая была на нём, уже вся грязная, порванная и мокрая. Она совсем не грела измученное долгой дорогой и плохим питание тело. Он снова на грани смерти. Украине это уже откровенно надоело. Он устал всё время смотреть в завтрашний день, не зная что он принесёт. Кажется, будто парнишка ещё с самого начала войны ходит краю и в любой момент может сорваться вниз. Но нет, даже просто упасть в тьму бездны он не может…       Согласно расчетам Украины он уже должен быть возле небольшого, но пока свободного от Рейха города. Насколько, парнишка помнит, в этом городе должна быть военная часть. Если ему удастся добраться туда, это намного упростит его путь домой. Там он сможет связаться с отцом.       Уже третьи сутки Украина не спал. Было холодно, а ночевать негде. Он бы просто замёрз на смерть, но у парнишки был спутник — Дон. За всё это время пёс сильно привязался к украинцу и часто спасал того из рук госпожи Смерти. Да и самому парнишке было немного веселее в компании Дона. Хотя этот пёс порой намного лучше многих людей.       Украина продолжал путь, и в далеке уже виднелся город. У парнишки сразу открылось второе дыхание, и он буквально побежал к тем заветным уже побитым войной зданиям.       Украина шёл по безлюдным улицам и вспоминал в какой стороне находится военная часть. В городе было так тихо, что казалось было слышно, как пушистые снежинки падали и касались земли.       И вот Украине всё же удалось добраться к части. На входе его встретили солдаты. Они сразу остановили парнишку. —Ей, пацан тебе сюда нельзя! — сказал молодой военный. —Пожалуйста пустите, мне нужен генерал Кузнецов, — сказал парнишка, смотря прямо в глаза солдату.       Украина раньше уже был в этом городе и работал вместе с генералом Кузнецовым. Они довольно хорошо общались, и парнишка надеялся, что этот человек жив. Только он сможет ему помочь.       Солдаты переглянулись. Они, мягко говоря, не ожидали такой просьбы, на первый взгляд, от обычного замученного войной ребенка. —Слушай, пацан, откуда ты его знаешь, и что тебе от него нужно? — спросил старший солдат. —Даже если я скажу вы мне не поверите. —Говори уже как есть, — попросил другой солдат. —Я… Украина, — тихо ответил украинец и снял старую шапку, чтобы солдаты смогли рассмотреть его лицо.       Солдаты шокировано смотрели на паренька. Лицо этого ребенка было им незнакомо. Украина уже начал жалеть, что так мало времени уделял народу. Другое дело Россия, правопреемник Союза, старший сын и гордость всего народа. Его лицо известно каждой собаке. —Да не может того быть! Украина уже умер! Как ты смеешь прикидываться им?! Я конечно всё понимаю, дети войны, но это уже слишком. Уходи отсюда, и чтобы мои глаза тебя больше не видели, — сказал старший солдат и схватив того за шиворот откинул в сторону.       Украина упал в сугробы.Сил подняться у паренька уже не было. Холодных снег сковал его тело. А обжигающий мороз пробирался под кожу. Дон начал лаять на солдат. —Да заткнись, ты! — рявкнул солдат и попытался ударить пса, но тот легко увернулся. Солдат не смог удержать равновесия упал прямо лицом в снег. Его сослуживец попытался помочь ему. В этот момент послышался холодный и спокойный голос. —Что тут происходит? — сказал мужчина, на вид, лет тридцати. —Генерал Кузнецов! — солдаты быстро поднялись и выпрямились. —Что вы здесь устроили? — повторил вопрос генерал.       В это время Дон помог украинцу подняться и тот, хоть и весь дрожа, но всё же стоял на своих двоих.       Генерал и не сразу заметил паренька, да и этот ребенок не особо его интересовал. Здесь таких детей каждый день видишь. Если за каждым бегать, так и часов в сутках не хватит. —Этот пацан сказал, что он Украина! Это неуважение к умершему сыну Союза, и мы просто хотели его прогнать, — сказал младший солдат.       Генерал перевел взгляд на парнишку, что так и продолжал стоять на дрожащих ногах. Казалось, всего от небольшого порыва ветра, он упадёт, как высохший осенний лист.       Генерал пытался рассмотреть парнишку. От воспоминания об Украине в душе появилась неприятная ноющая боль. Мужчина хорошо знал украинца. Они долгое время были вместе на фронте и бок о бок сражались с врагами за жизнь. Генерал действительно поражался Украине. Такой молодой, ещё ребенок, но рвался в бой и был сильнее многих солдат, нет, не физически… Духовно… Дух его никто не мог сломать… А после битв он любил рассказывать разные шутки, о том какие же тупые эти солдаты Рейха. И эти, на первый взгляд, совсем неуместные слова парнишки поднимали боевой дух даже тем, кто уже умер морально.       Генерал стал приближаться к парнишке. Голова украинца была опущена, но когда Украина услышал шаги, то сразу повернулся в сторону шума. Их взгляды встретились и генералу было достаточно просто посмотреть в глаза, чтобы узнать его. Да это был он. Замученный, побитый войной, но живой Украина.       Кузнецов не мог оторвать взгляд. Да, перед ним стоит Украина, живой, не призрак, настоящий. Но как такое возможно, ведь он уже около двух месяцев считается мертвым. Не мог же он воскреснуть. Хотя внешне парнишка и был похож на живой труп. —Здравствуйте, генерал Кузнецов. Вижу не ожидали вы меня увидеть живым… — сказал Украина и из последних сил выдавил такую измученную, но такую искреннюю улыбку. —Украина, это правда вы? — спросил генерал, всё ещё не веря своим глазам. —Я же просил обращаться ко мне на «ты». И да я, как видите живой… — парнишка пошатнулся.       Генерал сразу подбежал к украинцу и помог ему устоять. Мужчина повернулся к солдатам. —Чего встали?! Помогите мне! — приказал тот. —Конечно, генерал Кузнецов! — в один голос ответили военные и подошли ближе.       Украину забрали в госпиталь, находившийся на территории части. Ему сразу оказали всю необходимую помощь, а после оставили отдыхать. Про Дона тоже не забыли. Пса накормили и также дали отдохнуть.

***

Вечер следующего дня.

Военный госпиталь.

Палата Украины.

      Парнишка устало открыл глаза. Да, трое суток без сна не прошли бесследно. Судя по тому, что солнце уже заходит, спал он немало. Парень смотрел в открытое окно. Солнце заходило за лес, который находился вдалеке, и укрывало его кровать красными лучами. Похоже мороз будет ещё долго гулять по земле. А так хочется весны. Да и она должна уже вот-вот прийти. Но это только по календарю, а в реальности, похоже, зима не собирается отступать.       Парнишка попытался подняться. В этот момент в палату вошел генерал Кузнецов. Мужчина посмотрел на парнишку, а затем одарил того тёплой улыбкой. —Вы проснулись. Как себя чувствуете? — спросил мужчина и сел на стул, что находился возле кровати украинца. —Намного лучше чем вчера, — ответил парнишка и улыбнулся. —Рад это слышать. —Генерал, я хочу попросить вас о помощи. —Конечно, что вам нужно? —Я должен вернуться к отцу. И для этого мне нужно с ним связаться. Не могли бы вы помочь мне с этим? —Я бы с радостью, но даже при всём своём желании не могу это сделать. —Почему? —Пару дней назад, связь с главной базой оборвалась, и мы не знаем в чём причина. Но подозреваем что это очередной план Рейха. Как видишь этот город, находится, очень далеко от цивилизации, да и линия фронта с каждым днём всё ближе и ближе. Подозреваю Рейху как-то удалось изолировать наш город, чтобы мы не смогли связаться с СССР. —И что же делать? —Что? Нам придётся много работать, чтобы восстановить хоть какую-то связь. Но не думаю что на это стоит рассчитывать. Мы конечно можем послать телеграмму, или что-то такое, но не факт, что она дойдёт. —Но я думаю стоит попробовать! —Как пожелаете. Но думаю пока вам стоит отдохнуть, а если ответ не придёт, я могу помочь вам добраться к базе. —Вы не обязаны это делать. —Нет, не могу же я вас оставить.       После они ещё некоторое время поговорили и генерал покинул палату украинца.       Украина упал на подушку и смотрел в белый потолок. Как же он устал за всё это время. Но его старания не были напрасны, и он обязательно увидит отца и Росса и Каза. Парнишка так по им скучает, и надеется, что к тому моменту, когда он вернётся, все будут живы и здоровы. Украина медленно закрыл глаза и погрузился в мир снов…

***

Военная база СССР.

22:07

Кабинет Союза.

      СССР нервно ходил по комнате. Неделю назад Эстония и Латвия пропали. Для Союза это стало сильным ударом. Его нервная система уже была серьёзно подбита, поэтому известие об исчезновении двоих его детей стало будто последним выстрелом для мужчины. Он уже не может смотреть на смерти, но и повлиять на это коммунист не может.       Союз хорошо помнит день, когда Латвия вернулась на базу. А как забыть такой, на первый взгляд, радостный, но позже самый ужасный день.

***

Военная база СССР.

10:37

Кабинет Союза.

      Союз снова сидел в своём кабинете и разрабатывал план атаки на особняк Рейха. Да, недавно его разведчикам удалось разузнать, где находится дом этой мрази. Союз не собирался тянуть кота за хвост и сразу же начал разработку плана.       В этот момент в кабинет коммуниста ворвался один солдат. Военный пытался, что-то сказать, но не мог сложить и пары слов. —Успокойся, и объясни, что произошло? — спросил коммунист, протянув тому стакан с водой. —Л… Латвия… Она вернулась! — сказал солдат и жадно выпил воду. —Что?! Где она!!! —В госпитале, на втором этаже, медсестры повели её вроде в 234-ю палату.       Союз больше не слушал солдата. Он выбежал из кабинета и помчался к госпиталю. Уже через пару минут мужчина был перед нужной ему дверью. Лёгким движением руки коммунист открыл дверь. Там на небольшой больничной койке сидела измученная девушка. Латвия перевела взгляд на гостя. Секунда… Союз заключил девушку в своих сильных объятиях. Он был так рад видеть её живой. Да немного побитой, но главное живой. Союз не собирался её отпускать, но девушка сама положила руки на сильную грудь коммуниста и легонько его толкнула, показывая, что не хочет объятий. Союз удивился, но отпустил девушку. —Латвия, я так рад, что ты жива! — сказал СССР с самой доброй улыбкой. —Я тоже, наверное… —Дорогуша, что произошло и где Эстония? —Нас схватил Рейх. Он пытался получить информацию о том, где находится эта база. Потом он пытал Эстонию… А… А потом… Расстрелял его. Тихим и каким красивым утром он вывел его на расстрел… —Мразь! Но как тебе удалось сбежать? —Когда Рейх ушел, мне выпала возможность, которой я не могла не воспользоваться. —Ну ничего, Латвия! Теперь всё будет хорошо, слышишь? Я тебя больше не брошу, и эта мразь к тебе и на шаг не приблизится! —Да, папа… Конечно, всё обязательно будет хорошо… Тогда Союзу пришлось уйти, и он даже не заметил уже давно мертвых глаз Латвии, что смотрели ему вслед. Девушка умерла ещё тогда, на расстреле, вместе с братом. Зачем убегала? Надеялась, что ещё сможет найти тот свет, который спасёт её от тьмы боли. Но нет… Нет ничего… Нет света. Нет надежды… Нет будущего… Всё оборвалось тогда, на расстреле, при рассвете прекрасного утра…

***

Военная база СССР.

Госпиталь.

Ночь.

      Латвия вышла из своей палаты и направилась в туалет. Девушка шла по темному коридору, в надежде что её никто не заметит. Босые ноги шагали по холодному полу. Но девушке было уже всё равно.       Латвия закрылась в туалете и посмотрела на своё отражение в зеркале. Растрёпанные волосы, усталое лицо и глаза… Глаза уже неживого человека…       Кап… Хрустальная слеза стекла по щеке девушки и разбилась об белый пол, отражавший весь свет, что проходил через маленькое окошко. Она виновата… Виновата во всём. Она предала СССР… Из-за неё умер Литва, из-за неё умер и Эстония… Она причина всех бед… Она не имеет право на жизнь, её ждёт только смерть…       Девушка ударила кулаком по зеркалу и оно разлетелось на тысячи осколков. Алая жидкость маленькой струйкой стекла с кулака девушки и маленькими капельками падала на осколки зеркала.       Девушка заворожено смотрела на кровь, и в её голове была лишь одна фраза, которая отбивалась от стенок её разума и повторялась из раза в раз, будто испорченная кассета в магнитофоне. «Смерть»       Девушка взяла осколок зеркала. Она поднесла его к запястью и резким движением разрезала кожу, мышцы и вены. Латвия не останавливалась, и уже через пару минут от её запястья и живого места не осталось. Кровь постепенно начала заполнять помещение. Латвия посмотрела на белый потолок. Рейх был прав… Они проиграли…       Глаза девушки начали закрываться, а ясный разум покидать тело. Латвия держала в руках записку, которую сделала сразу после прихода Союза… Предсмертная записка…       Сознание девушки всё больше погружалось во тьму и только сейчас Латвия осознала, что не хочет умирать… Но было уже поздно. Последний удар сердца, последний вздох и тишина. Гнетущая тишина и в этот раз пришла…

***

Госпиталь

06:34

      Союз шел по коридору больницы. Он хотел побыстрее увидеть Латвию. Решил зайти пораньше ведь дел у него ещё по горло. Мужчина остановился возле нужной ему двери и открыл её. Но в палате никого не было. Мужчина обернулся и заметил медсестру, которая несла постельное бельё. —А где Латвия? — спросил он довольно громко, чуть не срываясь на крик. —А! Она попросила не беспокоить её до восьми утра! — быстро ответила медсестра. —Тогда куда она делась?! —А она пропала?! — медсестра была в явном шоке.       Она не ожидала такого поступка от еле живой девушки. Медсестра, будто не веря словам Союза, подошла и посмотрела в комнату. Там действительно никого не было. Только белоснежная постель и лежащая на полу подушка. —Почему вы не следили за Латвией?! —Она попросила её не трогать и мы… мы не заходили к ней! — поспешно ответила медсестра, — Может она просто вышла в туалет! —Мне всё равно, главное, чтобы она была живой и здоровой! —Тогда давайте сейчас пойдём в туалет, а если её не найдем, тогда уже и будем поднимать панику. —Ладно, но смотрите если мы её не найдем и если с её головы хоть волосинка упадет, вы все пожалеете, что родились! —Хорошо! — медсестра была более, чем на все сто процентов уверена в том, что девушка вышла в туалет.       Вчера вечером она попросила не тревожить её до восьми утра и оставить дверь открытой, ей так спокойнее. Медсестра не стала возмущаться и согласилась с девушкой. Всё же Латвия много пережила и сейчас ей нужен отдых и покой.       Они уже стояли возле двери в небольшой туалет, что находился недалеко от палаты Латвии. —Свет не включен, наверное там никого нет… — сказала медсестра и попыталась открыть дверь, но та не поддавалась. —Тогда почему здесь закрыто? — спросил Союз и постучал по двери, — Есть там кто?!       Ответа не было. Все эти факты тревожили коммуниста. Дверь закрыта, но никто не отвечает. —Сможете открыть дверь? — спросил мужчина у медсестры, которая уже явно начала нервничать. —Да, у меня есть ключи, — женщина дрожащими руками достала ключ и попыталась открыть замок.       Несколько попыток были безрезультатны, но вот наконец-то послышался долгожданный щелчок.       Дверь распахнулась, и им открылась ужасная картина. Пол был залит кровью и среди осколков зеркала лежало тело Латвии.       Медсестра прикрыла рот рукой и не могла поверить своим глазам. Ещё вчера эта девушка была жива, а сегодня она лежит в огромной луже из собственной крови, с вскрытыми венами.       Союз сразу подбежал к дочери. Ему было всё равно на кровь и осколки. Он осторожно поднял хрупкое, уже холодное тело Латвии и не мог поверить в происходящее. Вчера же всё было хорошо. Зачем она это сделала? В маленькой ладони девушки лежала какая-то бумажка. Союз не сразу обратил на её внимание, но всё же решил посмотреть, что это. Мужчина дрожащими руками взял этот свёрток и развернул его. Союз шокировано смотрел на эту бумажку. Это была предсмертная записка Латвии, в которой она писала: «Привет, пап. Если ты это читаешь, значит мне всё же удалось убить себя. Прошу, не надо меня жалеть. Я не заслужила это. Из-за меня одни проблемы. Из-за меня умер Литва. И в то утро на расстреле из-за меня умер и Эстония. Не нужно меня оплакивать. Я убила себя, ибо не вижу больше смысла в своём существовании. Я не смогу жить зная, что погубила стольких людей. Прости пап… Я проиграла… »       Весь мир СССР рухнул. Ещё ни одна смерть не была дня него настолько больной. Это признание Латвии просто разрывало ему сердце. В этот момент мужчине самому захотелось вскрыть вены этими прокляты осколками стекла…

***

Кабинет Союза

22:07

От воспоминаний того дня по телу мужчины прошла дрожь. Но он уже готов переломать Рейху каждую кость, за всю ту боль, что эта мразь причинила его детям. План готов и коммунист больше не будет ждать. Да, он потерял многих, а из его детей в живых остались только двое: Россия и Казахстан. Но он не собирается сдаваться. СССР отомстит за всех и больше не позволит никому умереть. Он обязательно победит. Нужно лишь собрать все свои силы, которых осталось не так и много. Последний удар. У СССР остался последний шанс поменять ход войны, и он его не упустит. Нет, если он сейчас проиграет, то смысла бороться дальше нет. В этот момент в кабинет Союза вошел Россия. Старший сын коммуниста никогда не стучал в дверь, ну хотя бы для приличия. —Что-то хотел Росс? — спросил Союз. —Да, пап, тебе не кажется, что ещё рано нападать на Рейха, — спросил парень. —Если не сейчас, то когда? Дальше может быть уже слишком поздно. —Но мы ещё не восстановили наши силы, мы не готовы! —Я не хочу упустить шанс. Если я сейчас не воспользуюсь им, спасать будет уже некого. —Это слишком рисковано, пап. Можно ведь подождать пару недель и мы будем готовы на все сто! —Нет времени отсиживать жопу! Я уже решил, и ты не сможешь меня остановить! —Тогда я еду с тобой! —Ты с ума сошёл?! Это слишком опасно, я тебя не пущу! —Нет, я еду с тобой! Мне так будет спокойнее. К тому же Украина может быть в плену у Рейха, и я хочу его найти! — сказал Россия.       После известия о том, что Латвия сбежала и всё это время была в плену, у парня в душе появилась надежда, что и Украина сейчас жив. Просто сидит где-то там в темнице Рейха. —Хватит об Украине! Смирись, он уже умер! Если бы он был жив, были бы хоть какие-то доказательства этого, а так ничего. Два месяца, и нет никаких фактов, которые подтверждали, что он ещё жив. Нет ничего, Росс. Я понимаю твою боль, но его уже нет в этом мире! Да, он был хорошим человеком, замечательным братом и прекрасным сыном, но его больше нет! Слышишь, нет! Хватит всё время его вспоминать! Отпусти его, наконец-то, а если не можешь, так забудь! —Как ты можешь такое говорить?! Разве Украина не был тебе дорог?! —Да был, но его уже нет! А значит и нет смысла держаться за него! —Пап, я не верю, что это ты говоришь! Что с тобой, пап?! —Всё со мной хорошо! Это у тебя проблемы! Во время войны нет смысла держаться за тех, кто уже умер, нужно спасать тех, кто ещё жив. Мертвые больше не нуждаются в нашей помощи. Им не нужна наша забота и наша поддержка. Они не будут слушать наши проблемы. Они не поддержат нас в трудную минуту. Так зачем вспоминать о них, если от этого никакой пользы, только боль… —Неправильно ты думаешь, пап. Да мы не можем видеть их, не можем слышать, но они всегда рядом. Они нас не бросили, они всегда нас слышат. И если мы их забудем, то что будет?! Ты понимаешь?! Ты просто уничтожаешь единственное, что от них осталось, наша память… — Россия развернулся и просто вылетел из кабинета.       Парень бежал по коридору и не мог поверить словам отца. Неужели он готов так просто забыть их всех?! Или это с ним что-то не так? И только он, как придурок, никогда никого не забудет? И вообще как можно забыть человека, которого ты любил и ценил? Нет он не готов просто забыть Украину. Он будет идти до последнего, пока точно не будет знать жив он или мертв… Даже если Украина и правда умер, парень его никогда не забудет. Он будет хранить память о нём до последних дней своей жизни, пока госпожа Смерть и его не заберёт…