Нечеловеческое сочувствие

      Громко звеня цепями Гнев ходил (а точнее летал) по главной комнате верхнего крыла особняка. Обычно он разъярён, взвинчен и груб. Практически всегда язвит, обзывает и кричит. Но сейчас… он в полной растерянности. Ему ещё не приходилось чувствовать подобное. Сейчас он не мог злиться, не мог. Все его душевные силы уходили на бессмысленное осмысление своего (и не только) поведения. Тень металась из стороны в сторону не зная что делать. По правде сказать, его эмоции были ясны: всю жизнь он то и дело ранил, разбивал сердца, но сейчас… сейчас ему просто стало стыдно. Стыдно за свой поступок. И это была не эмоция.       Это было чувство.       Где-то поодаль хмыкнул Алл.       -Дурак, думаешь, мол, какой то человек, может вывести нас, высших бессмертных созданий на «чувства»? , — проговорили его губы изогнувшись в издёвке.       -Ну тебя же, реалистичный ты наш, смогли «вывести на чувства»? А со мной то что не так? , — выплюнул ядом улыбающийся Гнев.       -Заткнись!!! Закрой рот! Это были не чувства! Я играл ей, играл! , — как не в себе, резко возмутившись заорал Алл.       -Играл говоришь? А мне тогда казалось что тобой играли, — язвительно заметил Гнев.       Внезапно в особняке воцарилась тишина. Нет, не звенящая. Та тишина ждала. Ждала что же произойдёт в следующую секунду молчания. Все присутствующие, толи ужасались, толи сочувствовали. Этим теням не было всё равно. Они проводили десятки веков бок о бок, рука об руку. Они вглядывались в постепенно слепнущие, закрытые бельмом, когда то чёрные, словно их души глаза. Они наблюдали за расцветающими, а после горящими, будто сожжёнными заживо цивилизациями людей, что думали: нас будут помнить вечно. Они пылали сами, однако скоро, будто выгоревши, потухали. Вечность. Безысходность. Эти слова звенели в их головах тысячелетиями. Они прожили это. Пережили. Вместе. Поэтому нет, им не было всё равно.       -Я убью тебя., — эти слова были сказаны спокойно, без тени прошлого возмущения и злости. Алл быстро, со свистом подлетел к обидчику и сжал свои руки на его шее. Горящие толи гнева, толи от отчаянья глаза, налились кровью. А виновник… стоит не шелохнётся. Алл прекрасно знал, он не причинит ни боли, ни ощущений. Он стоял напротив Гнева. Стоял задыхаясь слезами. С комом в горле. С красными глазами. С сожалеющим, отчаянным взглядом. Он не держался. Опрокинул голову, отчётливо задышал, будто пытаясь поймать последние глотки воздуха. После поднял голову, ещё раз вздохнув. И не отпуская сцепленных рук с шеи Гнева чётко, разве что с паузой сказал:       -Знаешь, приятель… а я понимаю что он чувствует., — заметно поставив точку в предложении Алл расцепил тонкие пальцы и убрал их с шеи обидчика. А после, развернулся и полетел к дверному проёму. Тишина осталась прежней. Только её развеял громкий всхлип, а дальше несдержанное рыдание:       -Нет! Этого не должно быть. Мальчики! Вы ведь друзья… мы тут блять, все друзья! Вы… не надо! , — Чревоугодие захлебнувшись своими слезами уткнулась в грудь Зависти. Та в свою очередь жалостно посмотрела на друзей.       Все остальные приступили взгляды. Им было… не всё равно.       И тут! Гнев, звеня цепями рванул к выходу. Он небрежно отталкивал хрупкие вазы и дорогие светильники. Он устал. Устал оправдываться, устал убегать. Вспомнив руки друга на своей шее он побежал к нему так быстро, как не бегал и не летал никогда в жизни и даже после.       Алл тихонечко отодвинул штору, солнце она даже в таком виде не пропускала. После тень бесшумно скользнула на диванчик. Только кофейный столик разделял диван и кресло. Кресло, в котором сидел человек.