Лишнее внимание (Нью-Йорк)

Я остановился у своего номера. Ну… Нашего номера, если правильно. И снова у меня проснулся страх перед дверной ручкой, как тогда, когда я возвратился с пикника. И снова я боюсь Китая, от которого вновь что-то пытаюсь скрыть. И снова, видимо, у меня ничего не выйдет, раз он уже меня ждёт. Не понимаю, как я намереваюсь врать на этот раз, как я объясню свою пропажу, ведь если меня предупредил Казахстан, значит Китай наведовался и к моей семье. А где я ещё мог быть? В здание собраний я без него ни ногой, этот город мне не знаком, а в отеле я здесь кроме как к Германии в гости больше ни к кому не схожу. А я ещё и врать не умею нормально. Мрачноватое дежавю получается. Я отчаянно выдохнул, помотав головой из стороны в сторону, словно отрицая происходящее. Нужно вести себя уверенно, и если не получится придумать отмазку, то нужно хотя бы попытаться настоять на своём. Это моё «своё» заключается в том, что я сам хозяин своей жизни и делаю то, что считаю нужным. Дружить с Америкой, правда, как-то слабо вписывается сюда, да и решение это скорее навязанное, насильно принудительное. «Я сам хозяин своей жизни» — я с такими же словами несколько раз уходил из дома после ссор с отцом. Когда возвращался влетало ещё сильнее, чем было. Пока не решаясь даже прикасаться к двери, я перевожу взгляд на Америку. Он стоит неподалёку, скрестив руки, и, похоже, ему совсем плевать и на Китая, и моё волнение, да вообще на всё. Несколько секунд мы смотрим друг на друга, молча и неподвижно. — Ты мне обещал, помнишь? — прищурился я, первым нарушив тишину. Штаты медленно закатил глаза и вернул взгляд обратно. Он, кажется, сам по дороге растерял некогда хорошее настроение. — Ну-ну. — Я серьёзно, обещание — это не какие-то шутки. — Да-да, — нехотя протянул тот, а я стал терять всякую надежду на его неразговорчивость. — Просто ничего не говори ему, прошу тебя, — мне очень важно, чтобы Китай узнал как можно меньше о том, где мы были и что делали. Звучит так, словно мы занимались чем-то незаконным, блин. — Ничего не говорить? — зачем-то повторил тот. — Да, вообще ничего, ладно? — умоляющим тоном проговорил я. Америка вновь замолчал. — Ну же, — я протянул ему руку, — мы ведь должны доверять друг другу? Сейчас я хочу тебе довериться. Это возымело какой-то эффект. Штаты досадно выдохнул, на секунду посмотрел в пол, задумчиво отвернул голову, но руку всё-таки подал. — Да, допустим, — прозвучало как одолжение. — Отлично, — я улыбнулся ему, не опуская ладони, — видишь, это всё не так уж и сложно. Штаты на мгновение подвис, а потом ответно неловко улыбнулся. — Да, ты прав. И вот, когда первая часть небольшого заговора была выполнена, настало время для самого сложного. Я, чтобы не нагнетать себя ожиданием, быстро потянулся к дверной ручке и повернул её. Свет в гостиной был включён. Кресло КНДР пустовало, телевизор не работал, и диван тоже был свободен. Шторы были закрыты, а рядом с окном стоял Китай. Я слишком быстро и неожиданно наткнулся на него, отчего не успел испугаться. Он не переодет в домашнюю одежду, такое ощущение, словно только вернулся с собрания. Пиджак Китай держал в левой руке, во второй был телефон, который он тут же убрал в карман. Я замер на месте, ожидая его реакции. — Где ты был? Достаточно ожидаемый вопрос, только вот ответ на него я не придумал. — Мы это уже обсуждали, даже не думай мне врать. — Стоя на прежнем месте продолжил он, а я только смог, что стыдливо опустить глаза в пол и нахмурить брови. Китай разговаривает намного грубее обычного. Ну… Я сам виноват, что не предупредил никого… — Прости, что заставил тебя волноваться, — сам того не заметив, я стал говорить тише и без всякой уверенности. — Мне стоило взять телефон с собой. Стоило, но я ведь не знал, что мой обед затянется так надолго! В этот момент в номер вошёл Америка. Без его любимых насмешек и подколов — невозмутимо и серьёзно он пересёк расстояние от порога к углу комнаты и спокойно устроился в кресле, закинув ногу на ногу. Китай пронаблюдал за ним злым взглядом, а потом метнул его на меня, после чего я почувствовал, как меня оцепили мурашки. — Ты был с ним? — я не до конца понял, вопрос это или утверждение. Штаты, на удивление, продолжил молчать. Глупо ждать от него какой-нибудь помощи, ведь, собственно, он ничем-то помочь и не может. — Да, — что прозвучало очень странно, особенно после того, как я попросил Америку молчать об этом. Кажется, Китай догадывался, но до последнего верил, что всё просто неправильно понял. Гостиная погрузилась в напряжённую тишину. — Он заставил тебя? — прозвучало немного мягче. Я посмотрел на Штаты, который с выражением «какое тебе вообще дело» смотрел на Китая, и спокойно вдохнул. — Нет, — если считать, что я согласился добровольно, то это даже не ложь, — мы отобедали вместе. А потом… — не буду рассказывать про озеро, это тупо. А ещё я до сих пор злюсь на Америку за ту выходку. — Потом просто покатались по городу. Строгость на лице друга никуда не делась, я заметил, что он на мгновение ощерился, но взял эмоции под контроль. — Так ты ослушался меня? — ответ не заставил себя долго ждать. Как бы я не хотел избежать ссоры, она преграждала весь путь и не давала себя обойти. Я заметно напрягся, но огрызаться не стал. Вообще, после этих слов у меня в груди закипать начало. «Ослушался» — громко сказано, я лишь дал Америке шанс, и он его не упустил. И всё прошло, в большинстве своём, хорошо, поэтому не стоит так горячиться. Потом Китай переключился на Штаты, сказав ему что-то на английском. Тон был такой же грубый и… Приказной что ли. Мне никогда такой не нравился. Навевает не самые лучшие воспоминания. От большого количества негативных эмоций у меня разболелась голова, отчего и спорить перехотелось. Штаты, к слову, почему-то всё ещё молчал и никак не реагировал на Китая, что удивило и его, и меня. — Китай, пожалуйста, — я вернул его внимание на себя, — всё же нормально, я не поним- — Для тебя это «нормально»? — на меня повысили голос. — Сколько раз мне нужно повторить тебе, вбить в голову эту важную вещь! Америка — не тот, кому стоит доверять! Не веди себя как глупый ребёнок и де- — Я не ребёнок! — разозлившись, воскликнул я, перебивая того. — Не хочу больше ничего слушать! Почему вы все так говорите?! Америка не плохой, мы теперь друзья! Китай был ошарашен подобной новостью, поэтому некоторое время не мог ничего сказать в ответ. Я вновь посмотрел на Америку, он в этот момент смотрел на меня с удивлённо распахнутыми глазами. — Вы судите только по себе, и не даёте ему возможности стать лучше, поэтому он такой! Китай, кажется, стал злее прежнего. — Это он заставил тебя так думать! Пойми уже, он — подлец, для него обман, манипуляция — дело простое. Выброси из головы всё, что он напридумывал! Я отказываюсь в это верить! Нет, Штаты не может так поступить. Я надеюсь на него, тем более после нашего разговора. — Да перестань! Я сам решаю, что должен делать! Не приказывай мне! И снова молчание. Который раз я разочаровываю Китая своим поведением, но меня это всё уже достало! Я весь день мечтаю только об отдыхе, физическом и моральном! — Не хочу ничего слушать! — громко сказал я, как только друг открыл рот для высказывания. — Я устал! Я ухожу! Переночую сегодня у Германии, навряд ли он откажет мне в ночёвке. Ещё не было таких ситуаций, чтобы он не пытался мне с чем-то помочь. Я шагнул за порог, но придержал дверь. — И не иди за мной, обойдусь без присмотра! Америка поднялся с кресла. — Росси- — И ты тоже! За этот день мне надоели они оба. Я захлопнул дверь и приложил руку к голове. Ужас. Нужно успокоиться.