Цель

      Тишина. Только ветер нарушает её, заставляя траву и крону дерева тихо шептать. Небольшая полянка с пожелтевшей травой посередине, которой расположился клён. Гитара, уже заросшая зеленью, стояла в тени, ожидая когда и вправду понадобиться-может не зря ждёт. Качели на ветвях тихо покачивались, вводя в некий транс кареглазого паренька в белой рубашке. Слишком легкая одежда для такой ветреной погоды, да и она ему явно была велика. Он смотрел на солнце, что ложилось спать, пока тревожные мысли окутывали и прижимали к себе. Уже довольно поздно, неужели он не придёт? «Может что-то случилось или у него нет времени на эту встречу?» — понеслось в голове, но шуршание травы, под тяжёлыми шагами, успокоило Артура. — Привет, как твоё настроение? — лиловая радужка сверкнула, а потом опять погасла. Парень присел недалеко от механика (хотя какой он механик, его работа уже давно окончена). — Ты всё-таки пришёл! — Кингсмен расплылся в улыбке, — Я в порядке. Конечно, добираться до сюда немного тяжеловато в последнее время… Но я здесь! — тихий смешок. Артур был рад видеть старого друга, пусть и не в самом радостном настроении. Пеппер молчал, смотрел в пустоту. Тоска и уныние выстрелили в голову, как только он увидел всю красоту расстилающуюся перед ними… Воспоминания копошились в его разуме, заставляли скучать по тем дням когда его сердце не так болезненно трескалось и сжималось с каждым разом, по тем дням когда они могли свободно отправиться в любое путешествие, по дням когда вся команда приезжала на это место отдохнуть… Сейчас это было невозможно по двум серьёзным причинам: Артуру слишком сложно добираться сюда, слишком сложно долго находится на этом прекрасном месте и Виви… Девушка тяжело болела. Даже сейчас, когда они сидели на этих одиноких качелях, она осталась в машине, лишь тихо сопела зарывшись в шерсть верно лежавшего рядом пса. Она была бы счастлива снова погулять здесь, но не сейчас, может потом, когда будет здорова… Когда отступят мигрени, кошмары, истощение, кашель… Льюис потянулся к небольшой коробке, лежащей у ног. Артур не заметил её сразу, поэтому слегка вытянул шею когда ревенант открыл ее. Последний сразу же достал оттуда небольшой букетик и венок из полевых одуванчиков-любимые цветы Кингсмена. На дне коробки лежала самая разная мелочёвка, среди которой выделялась маленькая шкатулка из дерева в форме звезды, но Арти искал глазами кое-что особенное, то что действительно принадлежало только ему. — Это всё для тебя. — уголки губ ревенанта непроизвольно поползли вверх. И снова тишина. А солнце уже зашло, небо покрывалось тучами, сумрак брал своё. Времени предостаточно нет, но всё равно оно ограниченно рассветом. Ну же Льюис, поговори с ним! Поговори с тем, с кем ты прошёл так много, с кем разделял боль и радость, кому причинял страдания и доставлял счастье, с тем, кто доказал, что сердце может биться даже без ответа второго, с тем кто винил себя во всех бедах… ну же… — Поговори со мной… — в ответ грозный раскат грома и плач небес, который перерастал в ливень. Ни первый, ни второй холод не чувствовали. Даже капли, что всё-таки пробирались сквозь крону дерева, казались тёплыми, утешающими, скорбящими, но этот вид залитой слезами поляны, пробирал до костей. Артур осторожно положил тяжёлую голову на плечо друга, его не оттолкнули. Прижался, в надежде что это спасёт от внутреннего холода, но его не обняли крепче за талию, не согрели. Прости дружище, не сейчас. Потухшие глаза поднялись к небу, мелкая дрожь прошлась по телу. Только не говори, что ты замёрз. Только не говори что ты сейчас уйдешь и оставишь его одного. — Ты любишь дождь. Помню как ты подолгу стоял под ливнем, провоцируя Виви выйти и сделать также. — замолк на мгновенье, — Что я могу тебе рассказать? — что угодно, просто говори, заглушай боль дождя своим мягким басом. Ревенант взял в руки цветок из букета, одной рукой оттягивая «локон» верёвки, что держала качели, второй рукой вплетал хрупкое создание. В голову ничего не приходило, ничего кроме болезненных воспоминаний. Холодок начал осторожно подбираться к телу, а тоскливые мысли к разуму. Артур зажмурился, слёзы начали душить, а вместе с ними и страх — что-то не так. Голова гудела, а душевная боль начала активно переползать на тело, заставляя ещё сильнее съёжиться. Он хотел позвать Льюиса-его последнее спасение, но слова застряли в горле. В следующую секунду Кингсмена ослепила яркая вспышка…