Ты

Они сидели на берегу озера, холодная вода еще не высохла после купания, а луна светила ярче, чем когда либо раньше. Было теплое лето, и, кое-как договорившись с родителями, они отправились к своему любимому месту, чтобы  встретить рассвет вместе. Это их совместная дурацкая мечта, которую они решили исполнить. Знали они друг друга с детства, делились секретами, и были родней друг другу, чем кто-нибудь другой. Но кое-что все-таки между ними оставалось недосказано. Из-за этого часто у них было неловкое молчание, когда каждый из них хотел сказать, но не мог решиться. Ведь боялся встретить непонимание и смех. Страх овладевал в эти мгновенья, проникал в каждую клеточку и застывал там, не давая произносить заготовленные слова. Сегодня, в эту прекрасную ночь, когда темень такая, что лиц почти видно, а значит и эмоций, и только языки пламени помогают не потеряться, он решился. — Как же здесь красиво… Сколько раз мы были здесь днем, вечером, утром, но ни разу ночь… Так красиво, — он посмотрел на небо, и луна отразилась в его глазах. Она смотрела на него, любовалась тем, как легкий ветерок трепал его волосы, она вдыхала воздух, но надышаться не могла, дыхание сбивалось, а сердце прыгало в грудной клетке, гулко отскакивая от ребер. Эти места, такие родные, навевали воспоминания, и она даже не заметила, как замерзла. И вздрогнула, когда он опустил на её плечи теплый плед. — Спасибо. Сегодня и правда очень красиво, — она улыбнулась, а сердце парня как будто потеплело, и холодок, побежавший уж по спине, отступил. — Я бы хотел задать вопрос, — её сердце еще быстрей заколотилось в надежде, что этот момент наконец настал. — Какой? — Мне нравит одна девушка, но вот как ей об этом сказать я не знаю… — её сердце стукнуло и просто разорвалось. Она помрачнела или тени просто так упали, но друга она не хотела растраивать, поэтому просто спросила: — А кто она? Я её знаю? Она пыталась говорить весело, чтоб он ничего не заподозрил и растроился. Либо ей удавалось, либо он просто не обращал на растроенность в её голосе. — Ты знаешь её лучше всех. — Марго? Но у неё же парень! У них все взаимно и ты явно лишним будешь, не обижайся. К тому же, я боюсь, что ты не выживешь после такого признания, — она пихнула его в бок, а парень схватился за него и скручился, как будто от боли. Они еще долго возились и смеялись, пока не упали на плед, задыхаясь от смеха, бега и всего прочего. Она посмотрела на него. — Так все же кто это? — Точно не Марго, — он посмеялся, — она, конечно, классная, но нет. Возможно, возможно, в другой раз, — он получил тычек в плечо и не стал договаривать, а просто рассмеялся. — Если не хочешь говорить имя — опиши, и я пойму насколько все плохо. — Сама напросилась. Он посмотрел на неё и их взгляды столкнулись и снова повисла тишина. Он первый его отвел и посмотрел на небо. — Знаешь, она прекрасна, никогда таких не встречал, — легкий смешок послышался со стороны, но он не обращая внимания продолжил, — ее глаза просто сияют, а волосы невероятно мягкие и пахнут так, что хочется вдыхать и никогда не выдыхать, чтоб аромат заполнил каждую клеточку. А когда она говорит или смеется у меня мурашки по всему телу бегут. Он продолжал все больше и больше описывать девушку, а мир его подруги, лежащей рядом с ним, рушился с каждым новым словом. Ей хотелось разрыдаться, но она старалась сохранить улыбку и непринужденность на лице. «Успокойся, мы переживем. Лучше посмотри на него, он светится, когда говорит о ней, кем она не была бы. Значит её он правда любит, а мешать такому лучше не стоит. Переживем, честно, переживем», — она все больше и больше закапывалась в себя. — Ээй, база, прием, — парень щелкам пальцами перед её носом, — ты что уснула? — От таких хвалебных од можно умереть от скуки, — она показала ему язык. — Тебе все еще интересно, кто это? — Конечно. — Уверена? — Хватит тянуть кота за яйца! Он сел, и она поднялась тоже. Теперь они сидели друг напротив друга и смотрели в глаза. Улыбнувшись, он прикоснулся её щеки: — Это ты. В одной короткой фразе было столько любви и нежности, что эмоции накрыли их волной. Столько лет молчания наконец восполнились, и не было больше никаких тайн и секретов. — Какой же ты идиот…