Я не чувствую себя

      Мама подбежала к Тэхёну и обняла. Парень стоял столбом и смотрел на подходящего отца, который был вовсе не рад видеть сбежавшего сына, да ещё с каким-то малолеткой. Чонгук вышел вперёд и, поклонившись, поздоровался с родителями товарища, на что те, переводя взгляд на незнакомого мальчика, сердито посмотрели на него. — Мама, папа, это Чон Чонгук, — сглотнув, представил Тэхён друга предкам. Чон ещё раз поздоровался, только в этот раз с опаской, кивнув головой, смотря на отца Кима. В глазах Чонгука показался силуэт господина, будто они встречались; настороженные, опасливые, знакомые, немигающие глаза парня, устремлённые на тело отца друга. — Мы знакомы, — говорит мужчина, бросая недовольный взгляд на мальчика. Тэхён поинтересовался, когда же, ведь быть такого не может. — Давно, когда ты ещё не лежал в больнице. Это произошло случайно. А сейчас мы поедем домой! — отец подошёл к сыну и, схватив его за локоть, начал уводить, на что Тэхён рыпался крича, что не вернётся обратно в эту тошную палату, никогда и ни за что, кто бы как бы его не уговаривал, парень не уйдёт от сюда. Чонгук, помоги. Что же ты стоишь и бездействуешь? Твоему другу нужна помощь, разве ты не хотел помочь ему, защитить и спасти от боли, приносящая ему больница, врачи, медсёстры?       Приехав домой, Тэхён накричал на бездушных родителей и скрылся из виду, заперевшись в своей комнате, не желая выходить. Войдя, он скинул все свои вещи на пол, разбив даже то, что получил в подарок, не сдержав свою гневность и, сползая по стене на пол, он расплакался, слёзы текли по больной щеке, которая снова покраснела от жёсткого удара отца. Хлюпы, шмыганье носом разносились по все комнате, минута за минутой. Пока родители не поймут своего сына, тогда Тэхён будет продолжать бегать от лечения.       Следующий день не предвещал ничего лучше, как вчера. Пока мама с папой будут вести себя так, будто они думают, что сердце их сына будет спасено, тогда они и будут получать в ответ решение на все их недоказанные вопросы. Подойдя утром к комнате Тэхёна, мать хотела войти, но было закрыто. «Тэхён, открой, пожалуйста, — не грубо просит стоящая мать за дверью. — Прости нас с отцом. Мы не хотим навредить тебе, а только помочь. Милый, пожалуйста, давай поговорим. Я хочу помочь, — в ответ тишина с четырёх сторон. — Хорошо, тогда, когда захочешь поговорить нашу проблему с тобой, выйди и мы обсудим.» Парень запрокинул голову назад, продолжая сидеть на полу и терять надежду. Спустя непродолжительное время Тэхён кое-как поднимается, упираясь на свои слабые ноги и, встав, он резко чувствует боль в зоне груди. Парень начал задыхаться, держась за сердце, и в глазах всё темнее и темнее; он падает, потеряв сознание.       Выбив дверь, родители подбегают к Тэхёну и поднимают. Посадив в машину, они двинулись с места. Прибыв в больницу и вызвав врача, парня положили на каталку, отвозя на реанимацию. Прошло три часа с того момента, когда Тэхён потерял сознание. Врачам удалось спасти его, но если бы родители опоздали хоть на секунду, больше парня никто бы не увидел. Навестив больного, все оставили Тэхёна одного. Побеседовав с сыном и пациентом, на удивление юноша был совершенно здоров внутренне, но физически нет, до сих пор остаётся ему посетить операцию, побыв под скальпелем. Оставшись в палате под своим номером «триста три», Тэхён расслабился. Не сам, а настоятельно, ему вкололи успокоительное, от которого он и стал вести себя послушнее. В ближайшие пару дней, как минимум, он точно не встанет.       Неделя прошла. Тэхён так и не сбежал. Что же ему помешало? Не знаете? Так я отвечу: охрана, которую поставили снаружи. Семья Ким небогатые, но, видя то, на что готовы родители ради того, чтобы предохранить безопасность своего сына, они заплатили кучу бабок для сохранности мальчика. Круглые сутки они стоят и сторожат проход, что за дверью палаты, что на улице у главного, чёрного входов. Не дают покоя вовсе. Приём у психолога. Родители запретили устраивать подобное, даже денег не заплатили. То есть, врачи насильно заставили Тэхёна пройти консультацию у специалиста. Сидя в комнате-ожидания, юноша ждал и ждал. Прошло пятнадцать минут пациента забрали в личный кабинет психолога. Усадив парня на стуле перед врачом у стола, начали лечение. Вопросы были жуткие и неудобные, смешные и не по делу. Главный вопрос: «Чувствовал ли ты когда-нибудь боль?» Конечно же, нет. Зачем Тэхёну её ощущать, если вся его жизнь только и построена на боли и сочувствии со стороны близких ему людей? И то верно. Но как человек не может её не осязать? Психически-больным людям это подвластно, но не всегда. Тэхён из другой группы, но… Когда он был намерен покинуть мир сам, чувствовал боль? Моральную. Не чувствовал потому, что вся его жизнь построена из неё. Из боли. Консультация закончилась наилучшим образом, чем можно было представить. Тэхён снова очутился в своей палате взаперти. Дни следовали за часами, часы за минутами, минуты за секундами. Прошла ещё одна неделя. Вторник. Сегодня Тэхёна должны навестить. Порой я думаю, что меня безусловно хотят упечь в психиатричку, пронеслось в голове парня больше пятидесяти раз за день. Но сейчас утро. Тогда за утро. А зачем Тэхёну вообще рассуждать об этом, если он знает, что осталось недолго. Может неделя, три дня, один, десять часов или несколько минут. Неважно, ведь в этом году он точно будет далеко. Родители пришли, но Ёны не было. Почему она не пришла? Спроси у родителей, тебе никто не ответит, кроме них. Сев на койку и облокотившись на стенку, Тэхён приступил слушать своих бессердечных предков. Ничего не ответили. Отец пытался шутить, а мама улыбалась, не отпуская руки сына. Закончив со стариковскими шуточками, женщина посмотрела на своего мальчика. — Тэхён, пообещай, что завтра ты выйдешь от сюда, — произносит мама, продолжая держать Тэхёна за руку. — Но это не от меня зависит. Мама, папа, я знаю, как вам поднять настроение, — родители изумлëнно посмотрели на сына, ожидая продолжения. — Чонгук пообещал, что поможет мне. Папа, поговори с ним. Он не будет против оплатить операцию. — Тэхён, нет, и точка. Нам не нужны чужие подачки. Тем более ты думаешь, что мы с мамой не справимся? Не заработаем денег? — слегка повысил нежный тон на грубый, но он ничуть не собирался сердиться. — И ещё, мы не знаем, когда появится донор, поэтому остаётся ждать, сколько неизвестно. Тэхён, я прошу тебя, — мужчина сел на корточки перед койкой, умоляя сына, — не заикайся больше о Чонгуке. Ладно? — отец поднял кончики губ, которые расплылись в отцовской улыбке, желая оберегать своего ребёнка. — Хорошо. Всё равно он показался мне странным, — Тэхён рассмеялся и тяжело закашлял, давя на лёгкие. Парня наклонили вперёд и дали отдышаться. — Простите, — родители замотали головой и обняли сына, тем самым показывая свою искреннюю любовь. Посещение закончилось и их попросили удалиться. Попрощавшись с первым ребёнком, предки ушли, и Тэхён вторично остался один. Юноша улёгся и, закрыв веки, уснул долгим, умеренным сном. Но не тут-то было. Спустя некоторое время его разбудили; это оказался ещё один приём у психолога. Десятый опрос-лечение. Из-за того что в последнее время Тэхён чувствовал себя убито, к нему приходили, а не наоборот. Присев, парень начал отвечать и слушать. Главный вопрос этой консультации: «Приходилось ли тебе любить? Если да, то кого и когда?» Что за глупые вопросы, не находите? Словно мы не у психолога, а у мамы на допросе, которая жаждет знать всё о своём ребёнке. Тэхён ответил на скорую руку, потому что знал, что сказать. Любовь — обманчива. Это всё, что нужно для ответа? Любовь, странная штука в нашем современном мире. Хотя даже в прошлом, было то же самое. Ответ стал ограничивать все свои аргументы парня. Тэхён не стал описывать всё в подробностях, а просто солгал. Он никогда и ни к кому не чувствовал привязанность. Близкие не считаются. Что касается девушек, то Тэхён никогда не общался с ними, потому что боялся их присутствия рядом с собой. Ёна его сестра. Тэхён не разговаривал с девчонками, поэтому что, помимо того, что боялся, так ещё и не умел говорить с ними. Как это сказать? Они его не интересуют. Что насчёт парней, так это совсем другое. Юноши Тэхёна также не увлекают; тогда кто? Не парни и не девушки? Такого же не бывает! Но отнюдь Тэхён этого не понимает. Для того, чтобы разобраться в своих мыслях, ему следует побыть рядом с тем человеком, с которым ему приятно. На данный момент этот человек его лучший и единственный друг — Чон Чонгук. Но этот единственный и лучший близкий человек предал его тем самым навредя ему, его угосающему сердечку. — Тэхён, так ты станешь отвечать? — доктору наконец удалось возродить пациента. — А у меня есть выбор? — Нет, — коротко отвечает девушка, сидя рядом на стуле с Тэхёном. — Я никогда не чувствовал любви. Я даже не знаю, что это значит. — Тогда ты должен понять это. Ну что ж, ты молодчина. На сегодня всё. Увидимся через день. Отдохни, — встав и забрав свои документы, сообщила она и вышла из палаты. Тэхён снова остался наедине со своими бушующими мыслями, которые всё веят и веят, желая выбраться из нутра парня. Я не знаю, что значит «любить», но я понимаю, что значит «лучший друг». Чон Чонгук, ты казался им, но больше… у меня нет никого. Ты должен был остановить их и вызволить меня из цепких рук, но ты стоял и смотрел на всё это, будто я для тебя ничего не значу. Тогда и ты для меня никто. Я тебя впредь и знать не желаю.       Четверг. Два часа дня. Сейчас Тэхён будет обедать. Еда в больнице отвратительна, как бы ты не пытался преодолеть эти невкусные консистенции. Тэхён тоже не справился. Попытайтесь. Еда, как дома, но только она остывшая и не домашняя, будете пробовать? Я думаю, нет. Тэхён присел, облокотившись о стенку и приступил к обеду. Проснулся юноша не так давно, всего лишь полчаса назад, потому что ночью он думал не как бы быстрее уснуть, а о том, что происходит в последнее время в его пустой голове. Но и даже во время употребления пищи в свой некрепкий иммунитет, парень думает о другом. Тэхён хочет сбежать? Об этом он думает? Тэхён хочет вернуться домой? Не об этом, тогда о чём? Может… Тэхён хочет увидеться с тем, с кем и дела больше не желает иметь?       Доев, парень убрал тарелку и дал разрешения, чтобы её увезли с глаз долой. Приняв удобную ему позу, погрузился в недолгий сон. Прошло нужное количество времени, и Тэхён пробуждается. Настал осмотр. Тупые консультации. Спустя целый измотанный день в палату входит психолог. Повторяются тупые вопросы и задания. На этот раз, главный вопрос сегодняшней терапии-рассуждения: «Задай себе вопрос, который хочет вырваться из твоей души, и ответь на него сам, аргументировав.» Сложновато. Тэхён опять не знает, что ответить. Снова сидел с огроменными глазищами, раздумывая о нынешней жизни. Сейчас стало всё запутаннее, но свободнее в тысячу раз, чем тогда. — Можно я не стану отвечать? — смотря на свои кровавые руки, равнодушно спрашивает Тэхён. — Нельзя. Ты понимаешь, почему, — каждую минуту, каждую буковку, сказанную от уст парня, она записывала в блокнот. Продолжая глядеть на свои руки, тря их друг об дружку, доктор поняла, что что-то беспокоит её пациента, поэтому решила разузнать. Юноша промолчал, словно всё в порядке. Но Тэхён не отвертится от неё. — Я пришла, чтобы помочь тебе, — внушительно посмотрела на пациента, положив свою руку на его, но парень её тут же отдёрнул. — Вы не понимаете, — зловеще поднял Тэхён глаза, смотря в глаза испуганной докторши. — Вы ничего не видите. Я ничего не понимаю. Моим родителям наплевать, что тревожит меня. Давайте мы все обсудим эту ситуацию, выслушаем каждого? — юноша был груб, но он поддался своим чувствам, которые сдерживал все эти недели, пока находился здесь под таблетками. — Тэхён, прости. Я пришла, чтобы выслушать тебя, поэтому можешь гневаться сколько тебе будет удобно. Приступай, — положив ногу на ногу и взяв ручку, она приготовилась выписывать в свой блакнот нужную информацию. Парень с насторожением посмотрел на то, как она держит предмет. — Это для сравнения мыслей и рассуждений, что думают о тебе и о твоём здоровье другие. Никому лишнему не покажу, — взглянув в глаза пациента, правдоподобно добавляет девушка. — Я перестал сдерживать свои эмоции, начиная с четырнадцати лет. Для начала, до подросткового периода, я был спокоен, но потом я не мог не перестать дурачиться. Я взрослел, мои нравы были развиты и я становился всё более упрямее, чем когда я был ребёнком. Сейчас я такой же, какой был в восемь лет? Вполне возможно. У меня не было друзей, спросите, почему? Потому что мои вечно озабоченные родители запрещали заводить их. Я жил в одиночестве и страхе. Все эти годы я был под риском того, что вылечусь. В этом нет ничего катастрофического, но для меня да. Я буду и дальше жить своей жизнью и столько, сколько мне осталось. Не будем из этого устраивать скандал. Только маме не говорите об этом, иначе она снова погрузится в печаль. Соврите. Насчёт Вашего вопроса, то я отвечу. Мой вопрос заключается в том, чего я хочу от этой жизни. — И что же ты хочешь? Ты что-то не доделал в своей жизни? Или ты просто хочешь… понять себя? — То и то верно. В жизни я не закончил то, что я не смог понять себя. А не смог понять себя, потому что я замкнут. Меня может понять только один человек на этой Земле. — И кто же он? — продолжая дописывать, она вернула свой взор на Тэхёна. — Пожалуйста, не записывайте это. Я не хочу, чтобы отец узнал. — Хорошо. — С этим человеком я знаком не так давно. Да мы и знаем друг друга меньше трёх дней. Он спас меня. И в тот же день мы узнали друг о друге больше, чем мои родители разузнали обо мне, о моих чувствах. Я хочу, чтобы он пришёл и забрал меня. И если такое возможно, чтобы спас моё разбитое сердце. — То есть ты хочешь сказать, что влюблён в него? — озадачен стал специалист, который ничуть практически не удивился. — Нет. Не знаю. Просто в те дни я понял, как он мне был нужен. Но когда узнали моё местоположение, он предал меня. А ведь я надеялся, что встретил настоящего друга. — Всё ясно. Значит, ты повстречал человека, с которым тебе более-менее приятно находиться в его окружении. Но он быстро предал тебя, тем самым навредив самому себе. — В смысле «навредив самому себе»? — Что ты сейчас чувствуешь? — Я очень слабый и… — Тэхён не успел выговориться, как в палату входит секретарь глав-врача и спрашивает разрешения, можно ли кое-кому зайти. — Кому? — поинтересовался психолог, повернувшись к выходу. Тэхён напрягся, следя за диалогом сотрудников. — Он назвался Чон Седжуном, — на миг юноша обрадовался, услышав фамилию, но имя было не то вообще. «Пускай войдёт», — дав разрешение и снова вернувшись в бумажки, в приёмную входит мальчик, лет девятнадцати. — Ч-Чонгук?