Школа, суицид, любовь и ты

      Пустые глаза парня изнеможенно смотрели в серый потолок, прорезанный трещинами. Быть одному больше трех месяцев было интересным опытом. Дверь в темную, холодную комнату немного приоткрылась, просачивая внутрь тонкую полосочку света. Парень поморщился и отвернулся. Глаза слишком уж жгло от света…даже от такого количества. За светом в комнате оказалось и тело маленькой девочки, всё с той же обеспокоенной физиономией, что и в прошлый раз. Парень внутренне негодовал, готовясь к очередной жалобной речи. Ненависть к жалости у него появилась несколько месяцев назад, когда…хотя нет…вспоминать не хочется. — Ацуши-кун…это…ну… — Кёка запнулась. Подготовленная ею речь уже не подходила, потому что спрашивать о делах парня или о его самочувствии ужасно глупо. — Кёка…какое число? — Ацуши спас ситуацию, и девочка тихонько вздохнула. Хотелось верить что с облегчением… — Уже 24. Завтра выпуск старшей школы. Хочешь сходим посмотреть? А.а потом пойдем покушать рис, хочешь?       Ацуши немного улыбнулся. Доброта Изуми всегда поражала его. Начиная с того дня… когда…это случилось…она приходила дважды в неделю, заказывала ему доставку еды, тем самым обязуя парня есть, ведь выкинув еду, он выкинет её деньги. Хотя, он всегда откладывал ту сумму, на которую Кёка заказала ему еду. Он планировал отдать ей всё после выпускного, так как хотел перевестись в другую школу, иначе его нервная система будет тихо уплывать в заоблачные дали и ни один психолог ему не поможет. — Ну так?.. — Ненавязчиво поинтересовалась девочка, присаживаясь на кровать, расположенную напротив кровати Ацуши. Она боялась показаться настойчивой, ведь уже несколько месяцев подряд эмоции парня были натянуты как гитарные струны, и одно неправильное прикосновение приводило к ужасному звучанию. — Я…подумаю… — Накаджиме совсем не хотелось идти в школу…толи из-за толп людей там…толи из-за страха встретить…его… — Спасибо, — в глазах Изуми проблеснула надежда на лучшее. — Обязательно напиши мне, ладно? Я буду ждать. На эту просьбу она получила лишь кроткий кивок. Повисла напряженная тишина. Никто не знал, как продолжить разговор, ведь круг тем сузился после того, как Ацуши перестал посещать школьные занятия. — Знаешь, а сегодня меня и ребят со старших классов позвали помочь с украшением зала. Там были и Чуя с Акутагавой. И, представь себе, они приклеили Куникиду-сенсея к стене. Я думала он их там на кусочки разорвет, потому, что из-за этого он опоздал на совещание.       Ацуши издал легкий смешок. В способностях этой парочки он никогда не сомневался. Они заходили к нему пару раз и засиделись так долго, что чтобы выйти, им пришлось напугать вахтершу. Что-что, но приведений они изобразили отменно. А бедная дама несколько раз вызывала экзорциста. Последний завонял всё травами, на которые у Накаджимы началась аллергия и он чесался всю неделю. — Страшно представить, как им это удалось. — Ну не знаю, когда я вошла в главный зал, учитель кричал неразборчивую речь. Мне казалось, что еще немного, и он начнет проклинать их всеми демонами этого мира. Я бы не удивилась, если бы Куникида-сенсей выбежал за ними с куском стены, — Кёка тоже смеялась, вспоминая ту самую картину.       Настроение в комнате наконец-то начинало подниматься и согреваться от теплых улыбок ребят. Неожиданно у девочки зазвонил телефон. Она быстро подняла трубку и резко поморщилась. В трубку явно кричали. Через несколько секунд она обратилась к парню, прикрывая динамик: — Это Куникида-сенсей. Чуя с Акутагавой закрыли его в кабинете математики, и он рвет и мечет. Пойду спасать его от участи стать очередным скелетом нашего биолога. А после, одарив Ацуши теплым взглядом, она покинула комнату. Вскоре послышались её быстрые шаги вниз по лестнице, постепенно становясь все тише и тише, пока совсем не пропали.

***

      Наполняя свои легкие весенним воздухом, Ацуши потянулся, разминая спину. Привычка читать по вечерам, сидя на самой дальней скамейке в глубине старого парка появилась месяц назад, когда психолог дал ему скидочный купон в книжный магазин и сказал купить какую-то книгу, которая больше всего зацепит. А после сказал читать каждый вечер на свежем воздухе. Оказалось, что это довольно хорошее занятие. В парковой тишине он погружался в мир, где чувствовал себя совсем по-другому, забывая, что внутри до сих пор жутко больно. Книги заглушали его боль. Так же появилась привычка выписывать понравившиеся цитаты, которые Ацуши планировал использовать в реальной жизни.       Он оглянулся вокруг, наслаждаясь тем, как красиво выглядит вечерний парк: багровые лучи заката отражались на листьях, создавая подобие огня, деревья приятно шелестели листвой, погружая в состояние спокойствия, а цветы начинали закрываться, аккуратно складывая свои лепестки. И вместе со спокойствием парка, душа парня тоже погружалась в это состояние, выбрасывая все печали и проблемы. Ацуши расслаблено облокотился о спинку скамейки и прикрыл глаза. Ветер немного развивал его серебристые волосы, вводя в какой-то необъяснимый транс. Именно в таких моментах хочется быть как можно дольше, позволяя себе насладиться ими сполна. В следующие секунды он задремал, будучи не в силах противостоять этой атмосфере… «Вокруг всё было серым. Сердце разрывалось от неистового страха. Его крик был бесшумным, будто кто-то выключил звук. Тело пронзал ужас. Мысли хаотично разбегались, создавая всё большую путаницу в голове. «Сдохнуть…сдохнуть…сдохнуть». Казалось…еще секунда, и госпожа смерть заберет его. В ушах звенело. Из груди наконец-то вырвался душераздирающий крик. Ещё секунда и… Чьи-то теплые руки хватают сзади, приживают к себе. Знакомый голос успокаивающе шепчет: «Всё будет хорошо, я ведь рядом»...Д-дазай…» — Да-дазай-сан!       Парень крикнул это имя несколько раз, прежде чем осознал, что это был лишь сон. Его кисти будто обхватили чьи-то невидимые руки на его талии. Всё тело пробивала сильная дрожь. Слёзы градом катились из аметриновых глаз, оставив достаточно влажных дорожек на щеках. Сердце быстро колотилось, будто готовясь выпрыгнуть из груди.       Ацуши начал усердно размазывать слезы по щекам, заставляя те краснеть и жечь. Только такого сна ему не хватало… Прошло уже больше трех месяцев, как Дазай просто ушел… а он всё ещё думает о нем… всё ещё мечтает о нем… всё ещё любит его… — Дазай-сан, чёрт бы вас побрал! — крикнул Накаджима с раздражением и возродившейся болью. При одном только воспоминании его имени, нос начинало неприятно щекотать и к горлу подступал неприятный ком…а тут настолько реалистичные…тёплые прикосновения…нежные и успокаивающие… Как же ему хотелось закричать…

***

— Ацуши-кун, я не против если ты опоздаешь, но Рампо-сан съест всё к твоему приходу, — Кёка говорила немного обеспокоенно. На фоне слышались крики и смех. — Поторопись, Ацуши, и… Рампо-сан не трожьте мой чизкейк!!!       После послышались гудки. Накаджима немного улыбнулся. Ему и вправду нужно спешить. Иначе Изуми закопает Чую и сегодня они кроме празднования начала каникул еще и на поминках побывают.       К сожалению, сегодня улицы особенно оживленные, а нелюбовь к толпам сидела в парне очень уж крепко. Поэтому было решено пойти по более тихой дороге, освобождая себя от этой суеты и толкотни. Ацуши расслабленно шел вдоль небольших домов и деревьев, наслаждаясь солнечным теплом и лёгким ветерком. За долгое время внутри впервые зародилось чувство предвкушения встречи с друзьями. Он увидит: Кёку, Чую, Акутагаву, Танидзаки, который постоянно отправлял ему домашнее задание, его сестра…м… Наоми, кажется, Рампо-сан, которого он очень хотел увидеть и… Дазая?.. Ацуши застыл, как вкопанный. Ему навстречу шел…именно… Дазай. Сердце на секунду замерло, пропустив глухой удар. Он совсем не мог пошевелиться. Глаза впились в идущего навстречу человека. Худой, в белой рубашке и брюках, с перебинтованными руками и книгой в руках. Он увлеченно что-то читал, не обращая внимания на все вокруг. Паника одолела Накаджиму в ту же секунду. Поздороваться? Или лучше сделать вид, что не заметил? Не…глупо… Может притвориться, что говорю по телефону? Это тоже странно… А может… — З-здравствуйте Даз…       Парень недоговорил, ведь Осаму просто прошел мимо, остановив на Накаджиме мимолетный взгляд, от чего Ацуши стоял в полном недоумении уже около минуты. Слёзы было подступили к горлу, но…резкая злость и обида, которые разгорелись в его груди требовали продолжения банкета. Несмотря на дрожь, Ацуши резко развернулся, и быстро побежал за отдаляющимся силуэтом. Хотелось ему врезать…ох как сильно хотелось… За считанные секунды он достиг Дазая. Тот развернулся на шум и тут же получил удар в нос, ошеломленно делая шаг назад, пытаясь вглядеться в нападавшего, которой схватил его за рубашку. Накаджима стоял, сжимая кулак и крепко держа белую ткань в руке. Слёзы предательски выступили на глазах. Тело немного трясло. Прежде, чем Осаму успел что-то сказать Ацуши решил высказать всё…всю ту боль что хранилась в его душе. Он хотел, чтобы Дазай понял его: — Дазай-сай…вы трус! И лжец! Наглый и ужасный лжец! Да как вы могли так поступить?! Вы хоть на секунду за всё это время подумали о том, КАК СИЛЬНО мне БОЛЬНО?! По-вашему, нормально ТАК поступить?! — Голос парня ставал всё громче и громче с каждой секундой. — Ацу… — ЗАМОЛЧИТЕ! — Ацуши перебил суицидника. — Пожалуйста помолчите и послушайте меня!!! Всё это время…я был один…я чувствовал себя выброшенным на улицу котенком, который просто надоел… А ведь я…я…я ведь, Д-дазай-с-сан…я же просто… Голос парня начинал прерываться. Казалось, что до истерики рукой подать. — Поч-ч-ему…почему-у-у вы мне с-солгали?.. П-почему вы оставили м-меня?.. — Слова прерывались, ставая все неразборчивее… Неожиданно Ацуши почувствовал, как его робко обнимают знакомые, тёплые, большие руки Дазая: — Н-н-не н-н-надо м-м-меня об-бнимат-ть… — Ацуши старался убрать руки суицидника, но тот уже заключил его в объятиях: — Кричи на меня…давай же, скажи мне всё…всё-всё-всё, что у тебя накипело…я правда ужасен, — тёплый голос шепотом проговорил это прям возле ушка Накаджимы, заставляя того опомниться. Он уткнулся в плечо Дазая и, заикаясь, задал лишь один интересующий вопрос: — П-п-почему…вы…так поступили?.. Ацуши почувствовал, как Дазай обнял его крепче и уткнулся в его макушку, будто прячась. Он помолчал пару минут, а потом начал: — Я сейчас тебе все расскажу. Началось все тогда, когда ты заговорил про то, что тебя интересуют парни. Я — толерантный человек и я нормально к этому отнесся. Мы заговорили о том, кто же тот счастливчик что украл твое сердце. Мы сидели с тобой на скамейке, и я задумался над этим. И пока ты болтал о новой манге я понял… что тот счастливчик — это я…       Ацуши резко перестал всхлипывать. Мозг начал бить тревогу. Казалось, что голова сейчас взорвется от услышанных слов. Шоковое состояние нахлынуло на парня, пробивая его насквозь. А Дазай, немного ослабив объятия, что бы Ацуши было легче дышать, продолжил всё тем же тёплым голосом, в котором отчетливо слышалась грусть: — Но тогда, после моих слов о том, что я нормально к этому отношусь, менять свою позицию слишком странно…и…на самом деле…меня и вправду ты устраивал полностью…но…я не хотел…что бы ты любил такого как я… Ацуши…я старше тебя всего на два года, я суицидник, у меня нет нормального будущего и я не то, что тебе нужно… Во всяком случае…я так думал… После того…как ты сбежал, со словами о том, что ненавидишь меня, я пошел искать тебя, а потом вернулся в общежитие и думал….очень-очень много думал…о тебе, о себе…о…о нас и о том, что чувствую я… Ты был самым необычным парнем в моей жизни. Яркий, весёлый. Лучик света в моей жизни… Ты был тёплым комочком счастья, которое светилось и радовало меня. И вот тогда…перебирая все свои действия, и чувства я…испугался…потому что понял, что ты…стал для меня чем-то очень-очень важным…у меня внутри…в моем сером мирке появилось что-то…м… что-то теплое…к тебе… Ацуши слушал всё это с замершим сердцем. Его дыхание начало прерываться, когда Дазай начал говорить о своих чувствах… — Но я боялся тебя испортить…испортить твою жизнь…испортить всё…и…поэтому ушел. Прости… Я понимаю, что обычного прости недостаточно… Но всё же…прости меня… прошу…

***

      После душещипательного рассказа Дазая на улице собралось достаточно зевак, поэтому парням пришлось уйти в более тихое место, что бы все обсудить и разрешить. Устроившись на зеленой траве под одним из огромных деревьев в глубине парка, они начали этот тяжелый диалог. Разговор был долгим, Ацуши то и дело вытирал слёзы, смеялся и вытирал кровь, которой был запачкан Дазай. — Дазай-сан, вы всё же дурак… — Ацуши сидел на траве, прижимая к груди колени и то и дело утыкаясь в них, скрывая легкое смущение. — Я с тобой полностью согласен, но давай больше не будем разукрашивать мое лицо. — Посмеялся суицидник, потирая нос.       Ацуши улыбнулся. Он смотрел на любимого человека, который смеется, который сейчас рядом, который никуда больше не уйдет. Неожиданно Накаджима вскочил, словно ошпаренный. Со всем этим он забыл про Кёку и остальных! Схватил телефон, где было лишь одна фраза: "Накаджима Ацуши, я тебя закопаю, группа нашего класса разрывается от фоток ваших с Дазаем обнимашек". Дазай вопросительно посмотрел на того: — Всё нормально? — Ну, мы теперь звезды моего класса. — Грустно усмехнувшись сказал Накаджима. Кёка его и вправду закопает… — Оу…это проблема? — Дазай посмотрел на паренька заинтересованным взглядом. — Да нет, просто я не очень то хотел, чтобы наша первая с тобой фотография случилась при таких обстоятельствах. — Улыбнулся Накаджима. Но ему почему-то очень была нужна та фотография. — Ну, случилось это по моей вине, поэтому, предлагаю вечернюю прогулку как одну из частей компенсации, — Осаму улыбнулся и пристально посмотрел на Ацуши, желая услышать в ответ «да» и только «да». — А, хорошо. Во сколько? — Мозг паренька настолько был перегружен, что слова о вечерней прогулке он не распробовал до конца, иначе залился бы румянцем. — Тебе нужно отдохнуть, поэтому, если все устраивает, то к восьми вечера? Я буду ждать возле ворот общежития, ладно?

***

      «Вечерняя прогулка…с Дазаем…стоп…так…еще раз…у меня вечерняя прогулка с Осаму?! Это…да это же свидание!», — Ацуши с силой вжался в подушку и несколько раз перекатился с боку на бок. Да, до него дошли эти слова только к половине восьмого: за полчаса до выхода. Как вообще так вышло?! Нужно было срочно взять себя в руки и привести в порядок. И…желательно не думать, что это будет именно свидание.

***

      Прогулки в теплые весенние вечера — самое прекрасное, что можно придумать. Девушки и парни спешат встретиться со своими вторыми половинками, посмотреть на то как последние лучи солнца отражаются на речной глади, прогуляться темными дорожками в парке и посидеть на лавочках в уединенных местах, болтая ни о чем. Воздух наполняется смущение, неловкостью и запахом роз. Ацуши восхищался тем, насколько это красиво, когда солнце практически полностью село, а в парке по очереди начинают зажигаться фонари. Они с Осаму сидели на лавочке, смотря на огромную, поднимающуюся луну. В руках был тёплый, ароматный кофе, который суицидник принес как вторую часть компенсации. Он оказался безумно вкусным, вызвав у Накаджимы бурю эмоций. — Кстати, Ацуши-кун, сейчас начнут зажигаться звезды. Если ты увидишь первую звезду, что зажглась, ты можешь загадать желание. — Дазай посмотрел на своего собеседника и невольно улыбнулся, увидев, что глаза у парня загорелись. — Правда??? И оно сбудется??? — Паренек оторвался от теплого напитка и внимательно посмотрел на небо, в поисках заветной звёздочки. — Правда. — Суицидник продолжал невольно улыбаться, глядя как Ацуши, словно ребенок, заинтересовано разглядывает небо. Сейчас он такой оживленный, такой весёлый…будто той ситуации и не было. Через минуту поисков Ацуши подпрыгнул, показывая пальцем в небо: — Нашел! Вон она, Дазай-сан, вон! Я знаю эту звезду, о ней писалось в вашей книге по астрономии, она называется…       В какой-то момент глаза Дазая приковались к парню. Он рассматривал его бледноватое, но до чертиков милое личико, которое можно было рассмотреть в свете луны. Серебристые прядки аккуратно уложены, хотя всё ещё неровно подстрижены. А глаза…аметриновые, чистые, детские и такие живые и невинные глаза… Дазай бы продал всё, если бы ему разрешили смотреть на них вечно… — И тогда эта звезда и была открыта, хотя есть теория что… — Ацуши… — Дазай перебил парнишку ли потому, что сейчас у него была очень важная причина. — А?       Ацуши лишь успел обернуться, как Осаму аккуратно наклонился к его лицу. Что-то внутри парня ёкнуло. Тот был настолько близко, что парень слышал запах его одеколона и ощущал его теплое, прерывистое дыхание. Дазай бережно положил парню на раскрасневшуюся щеку свою теплую, приятную ладонь, аккуратно проведя большим пальцем по губам. Они у Ацуши мягкие, немного дрожащие и мокрые от кофе. А после подался вперед и… Дзын-Дзынь-Дзынь-Дзынь       Оба парня вздрогнули и отдернулись друг от друга. Всего пара миллиметров…пара миллиметров и всё. Ацуши начал быстро доставать телефон и принял звонок: — Алло, Кёка? Прости я…занят… Что? Ох…черт…хорошо я скажу…хорошо…да… пока… Дазай посмотрел на Ацуши, желая узнать, что же произошло… А вот к Кёке у него будет ой какой важный разговор…. — Там…это.Кёка позвонила и…ну…до тебя дозвониться не могут, — из-за смущения парень мало того, что смотреть на Осаму не мог, так еще и запинаться начал. — Там Чуя напился и его надо домой отправить… Акутагава тоже не на связи…вот… Осаму вздохнул… Значит получит ещё и эта Чихуа-хуа… — Думаю, нужно идти и забрать их… — Ацуши уже было собрался встать, как вдруг его потянули в сторону и заключили в объятиях. Яркий румянец лишь усилился. — Д-дазай-сан?.. Всё нормально? — Я люблю тебя… — А? — Парню показалось, что он что-то недослышал или ошибся. — Что вы сказали? — Ацуши, я люблю тебя… — в этот раз Осаму наклонился прямо к маленькому, красному ушку парня, прошептав те самые заветные слова. — Люблю…тебя…и…       Аккуратно отодвинув парня от себя, он приподнял его раскрасневшееся личико и аккуратно коснулся его губ. Так, будто боялся, что парень рассыпется от его прикосновений. Поцелуй получился тёплым и мягким. Осаму вкладывал в него всю ту нежность, что была в нём, всю ту любовь к этому милому пареньку. Он хотел передать ему все свои тёплые чувства, на которые он был способен. Ацуши понемногу таял в руках Дазай. Он аккуратно обвил свои руки вокруг его шеи, чтобы не упасть. Внутри появилось какое-то теплое и необъяснимое чувство, которое ставало все больше и больше…