Водоворот Дракона

      Во время завтрака Фолиум в очередной раз принес посылку сладостей от Нарциссы, толстый конверт от Люциуса с отчетами семейного бизнеса и свежий выпуск «Ежедневного Пророка»… первая страница которого заставила меня внутренне содрогнуться.       Заставив себя не подавать виду и вести себя как обычно, я продолжил неспеша поглощать тост с яичницей. Закончив, приступил к десерту, разворачивая идеального вида пергамент и открывая вид на великолепные профитроли с клубникой.       — Угощайся, — предложил я Невиллу, пододвинув упаковку ближе к нему. А сам с деланной ленцой взял в руки газету.       «ЖЕСТОКОЕ УБИЙСТВО В МАГИЧЕСКОМ ЛОНДОНЕ» — гласила заглавная надпись на титульном листе. И да, на пятой странице издания описывалась самая яркая часть моего вчерашнего «приключения». Даже как-то нашли колдофото. К счастью, изображение было настолько размытым, что вряд ли кто-то бы смог опознать в этой девушке меня.       Кто мог подумать, что меня выставят виноватым.       Про то, с какой целью «эта особа» посетила Лютный, ни слова. Рита Скиттер выдвинула лишь предположение, что «…иностранная чернокнижница, предположительно французского происхождения, опасаясь преследования в своей стране, решила приобрести запрещенный темномагический товар на местном рынке, где столкнулась с силами окрестных дружинников…».       Каким таким образом этих ублюдков можно было назвать «дружинниками», я даже не представляю, 'ттебае.       Что ж, наверное, меня теперь можно поздравить с первым убийством полноценного человека, а точнее, двух, в этом мире. Настоящее достижение, м-да…              Следом Скиттер занялась очередной критикой Британского Министерства Магии. В частности, она порицала безалаберное расходование налогов бедных граждан на бесполезный отряд никчемных авроров, что вшестером не смогли сладить с одной единственной девушкой на антиаппарационной территории Косой Аллеи. И далее по списку.       Просмотрев и остальные новости, я нашел, за что зацепиться:       — Какой ужас! Тут написано, что вчера завершился пятидневный квиддичный матч. Я, конечно, рад за команду «Звезд Суитуотера», но пять дней? По мне, так это перебор для какой-то игры. Как считаешь, Невилл?       — Кх, кха-кха, кха, н-наверн-кха, ты прав, — закашлялся Пухляш, подавившись пироженкой.       — Прости, я сказал это слишком внезапно, — я не смог сдержать снисходительные нотки, слегонца похлопывая его по спине. Откусив часть своего профитроли, понял, что даже любимая клубника не лезет в горло после таких новостей. — Ну что, пойдем писать эссе по зельям? — предложил ему без особого энтузиазма.       — Хорошо, — мальчик тоже поник, поднимаясь со скамьи следом за мной.       Умеет же Сев-чан подбирать наказание, прекрасно осознавая, что у меня и без того сейчас завал, даттебае.       За все время обучения я всего лишь дважды занимался подобной писаниной. Что нельзя сказать о Лонгботтоме. Конечно, я бы быстрее справился с этим своим трудом. Но не хотелось бросать Пухляша на произвол судьбы, тем более что нам предстоит работать в паре еще очень долгое время.       Так, захватив из башни Гриффиндора писчие принадлежности и парочку изданий, с щедрой руки предоставленных мне Северусом лично, мы поплелись в библиотеку.       Можно было бы остаться в общей гостиной. Только вот терпеть эти неприятельские взгляды выше моих сил. Я и без того был весь на нервах в последнее время, и статья в «Пророке» не добавила мне душевного спокойствия.       Плюсом библиотеки можно еще считать тишину, которую рьяно отстаивала мадам Пинс. Правда, в преддверии экзаменов она то и дело нарушалась, оставляя за собой приглушенный гул перешептываний. Да и я, признаюсь, был частью этого.       Немного покопавшись в таблицах совместимостей компонентов, я понял, в чем была наша ошибка (кроме фатальной банки экстракта полыни), и тут же начал объяснять все это Невиллу. Что сказать, хоть в чем-то пригодились дополнительные занятия по зельям, 'ттебае.       После написания эссе мы пробежались по остальным рецептам, выискивая «подводные камни» в каждом из программы этого года. Надо сказать отдельное спасибо, что хотя бы Невилл не пропустил ни единого занятия, отличаясь и удачей по этой части, и по части состояния здоровья.       Благодаря этому я теперь уверен, что хотя бы зелья сдам не на «тролля». А то, что после обеда Пухляш мне подробно объяснил суть последних занятий по травологии, дает надежду полагать, что не возникнет проблем и с этим предметом.       Обычно мне не нравились такие люди, как Невилл. Ну, в плане того, что я просто не умел находить с ними общий язык. Даже с женой в итоге не нашел. Но и он, и Хината, действительно хорошие люди. В них ценишь надежность и верность своим идеалам. Сейчас, общаясь с Невиллом, я нахожу отдушину, что способна утихомирить мой пожар в душе. Это также удавалось и Хинате. Жаль, что я так и не смог придать этому большего значения, чем она того заслуживала.       Зато, блять, с Саске всё с точностью да наоборот. Мы договорились встретиться с ним после ужина в кабинете Рэндалла. Стоило его только увидеть, так этот пресловутый «огонь», который я пытался задушить весь день, разгорелся с новой силой.       — Ты не в духе.       — Спасибо, что заметил, — съязвил я. И, видя, что это его задело, раздражение только усилилось. — Не понимаю, нахрена ты продолжаешь это делать? — закатил я глаза, обратив внимание на то, что он уже практически полностью дочертил карту всего Хогвартса — по мне, так совершенно бессмысленное занятие. Можно подумать, что без этого плана нам будет сложно ориентироваться в замке?       — Захотелось, — упрямо дернул он носом, помечая маггловской ручкой северную башню как «Класс Прорицаний». Ладно, допустим, я не знал, что он находится там, как и того, где именно находится кабинет директора.       Пришлось вздохнуть и внутренне признать, что Саске занимается не совсем бесполезным делом, а я веду себя глупо, раздувая конфликт на пустом месте. Такими темпами мы ничего не добьемся, кроме новой ссоры.       — Прости, — выдавил я из себя жгущее язык слово, принимая излишним обесценивание чужого труда, для разнообразия пододвигая жесткий стул, садясь за стол.       Саске скупо кивнул, принимая извинение, но это не развеяло повисшее напряжение. Хотелось вцепиться в волосы от раздражения: и почему в последнее время так топорно идут все наши разговоры, даттебае?!       — Как дела с учебой? — внезапно задал он вопрос.       — Отвратительно. Чувство, будто я не недели пропустил, а целый год, — скривился я. Мог бы выбрать тему и получше. После дня зубрежки меньше всего хочется думать о количестве еще больших «хвостов» и целого вороха невыполненных домашек.       — Что будешь делать, если тебя оставят на второй год?       — О нет, пусть меня лучше василиск на части разорвет, чем я буду выслушивать дома, насколько сильно я опозорил честь рода Малфоев и Блэков! — полушутя воскликнул я. Но с содроганием в душе представил гнев Люциуса и слезы Нарциссы, что меня встретят при таком исходе, и покачал головой, пытаясь выкинуть этот образ. — Уверен, до того не дойдет. Если потребуется, найду какой-нибудь способ списать даже в условиях антисписывающих чар. В любом случае, у меня есть еще целых две недели на подготовку.       — Как погляжу, они могут быть так же плодотворны, как и твой больничный, — поддел он, напоминая, как Учиха застал меня здесь за чтением книг Толкина вместо учебников.       — Больничный на то и больничный, чтоб отдыхать и выздоравливать, — отмахнулся я. — В любом случае, думаю, нам следует уже начать обсуждать то, зачем мы сегодня вообще тут встретились, чтобы я мог продолжить писать эти долбанные эссе. Конечно, если ты не против, а то я могу вернуться в общежитие прямо сейчас, — хмыкнул я.       — Не против.       И с независимым видом он, наконец, оторвался от своей карты, отложил ручку в сторону и, обойдя стол по дуге, занялся приготовлением чая в двух шагах от меня. А я в то время взял в руки заинтересовавший меня предмет, внимательно его изучая.       Прозрачная трубка, но легче и теплее стекла, внутри еще одна, на треть заполненная синими чернилами и выходящая металлической иглой наружу, с другого конца синяя пробка. Забавный инструмент. До этого я только слышал от Дина Томаса сумбурное описание, когда тот в первое время жаловался на неудобство гусиных перьев и чернил. В тот момент я пренебрежительно думал о чем-то на подобии: «Это он еще не сталкивался с нашей каллиграфией, где до этого нужно растирать тушь вручную, а после пытаться в тонкие линии иероглифов жирной кистью, 'ттебае». Но сейчас, пробуя росчерк с бессмысленной записью в уголочке странного листка в синюю клетку, смог по достоинству оценить это приспособление. Действительно удобно, а получившаяся линия самая тонкая на моей памяти, не считая почти бесцветного следа карандаша. И все это тоже пластик?       — Я бы мог тебе ее подарить, если эта ручка не была у меня последней, — со снисходительными нотками заметил Саске, ставя передо мной чашку чая с божественным ароматом. — Если хочешь, могу привезти в сентябре целую пачку таких.       — Спасибо, обойдусь. Могу тебе отдать свою перьевую ручку с самовосполняющимися чернилами хоть сейчас, надо? — достал из кармана мантии онную. За что Саске наградил меня красноречивым взглядом. Я скинул прозрачную ручку обратно на стол, а свою убрал в карман, прежде чем приступить к чаю. И почему мне кажется, что у Учихи он с каждым разом получается всё вкуснее?       — Угощайся, — подвинул он кулек, в котором оказались ароматнейшие булочки с корицей и пироги с мясом. На незаданный вопрос он ответил встречным: — Ты знал, что в подземельях находится кухня Хогвартса, где орудует целое полчище домовых эльфов?       — Конечно. Не в обход же правил Дэмпа вся еда в Большом зале появляется из чистого волшебства, — фыркнул я, но от сладкой булочки все же не стал отказываться, несмотря на то, что ел всего час назад.       — Закон Гэмпа, — поправил он меня, на что я лишь отмахнулся: «Не суть». — Что ты можешь рассказать мне о домовых эльфах? В частности, о Добби.       — Гм, — ксояро, он таки вернулся к этой долбанной теме, и нахера? — А что о них говорить? Про Добби ты уже в курсе, что я никакой лысой гаргульи не знаю, чем он был мотивирован цепляться к тебе. Он всегда был сам себе на уме и никогда не отличался адекватностью — а иначе зачем ему постоянно себя истязать по надуманным причинам? Я действительно не думаю, что отец отправлял его к тебе. Это просто не имеет смысла.       — Но кто-то другой мог его послать?       — Ты уже слышал от Тони: Добби подчиняется только одному хозяину — моему отцу.       — Хочешь сказать, он сам решил, что меня нужно отчего-то «спасать»?       — У домовых эльфов довольно ограниченное сознание, и принимать подобные решения для них довольно затруднительно, — услышав это, Саске посмотрел на меня так, будто я должен сам прийти к какому-то умозаключению из своих же слов. Ну да, есть тут странность в поведении Добби. Но только для того, кто его не знал на протяжении десятка лет. Поэтому мне ничего не оставалось, кроме как закатывать глаза в очередной раз, видя излишнюю порцию недоверия в глазах напротив: — Ты слишком много об этом думаешь. Просто забей и прими, что Добби странный представитель своего рода.       Пока Учиха не успел уйти в дебри своего сознания в поисках новых козней в пролетающей мухе, я вернул разговор к главной цели:       — Так что ты успел раскопать, пока я отлеживался?       В целом ничего нового, за исключением того, причем тут Хагрид.       Саске рассказал подробности, произошедшие пятьдесят лет тому назад, когда впервые была открыта Тайная Комната.       Мол, он успел раскопать архив школьных газет, где выходит, что Хагрида обвинили в смерти Миртл по неосторожности, но сама она утверждает, что умерла при виде желтых глаз в том самом туалете. Из этого следует, что это никак не мог быть акромантул. Зато это объясняет, почему Хагрида отправили в Азкабан во второй раз. В первый раз ему не посчастливилось там провести год (или около того), пока Дамблдор его не отмазал как несовершеннолетнего волшебника, отделавшись сломанной палочкой. Конечно, это все равно несправедливое решение относительно невиновного. Но с таким правительством, как в мире волшебников, привыкшего только пускать пыль в глаза? Можно сказать, он отделался малой кровью.       — Примечательно, что в том же году некто Том М. Реддл удостоился награды за «особые заслуги перед школой». К сожалению, ничего особенного об этом Реддле разузнать не удалось. Известно только, что тот учился на Слизерине, был старостой и всего на пару лет старше Хагрида.       — А сколько вообще лет Хагриду?       — Шестьдесят пять.       — Ого, а по нему и не скажешь… — Я искренне удивился. Выглядит он максимум на сорок. Хотя уж мне-то давно нужно было привыкнуть, что волшебники не чета нашим старцам, и их больше старит не прожитые годы, а ненастность жизни. Тем самым можно сказать, что у нашего лесничего она выдалась довольно беспечной. Конечно, если не считать этот самый инцидент с Миртл. — А этот акромантул хорошо устроился. Полагаю, не без дальнейшего попечительства Хагрида, свил себе такое гнездышко, что пол леса теперь заполонено его потомками, — скривился я. Пусть они оказали мне неоценимую услугу, пауков все же недолюбливаю. Особенно таких больших, даттебае.       — Акромантулы, в нашем Запретном лесу? — переспросил Саске, задрав брови, после чего их нахмурил: — А еще в прошлый раз ты упоминал кентавров, так что они тебе сделали?       — Чуть не убили, — видя заинтересованный взгляд Учихи, я отмахнулся, не желая сейчас вспоминать ту бойню: — Давай я тебе как-нибудь в другой раз всё расскажу, идет?       Тем более, она повлечет за собой слишком много вопросов, на которые я не хочу давать ответ. Лгать Саске мне по-прежнему не хочется — хватает и того, сколько всего я замалчиваю.       Можно подумать, что сейчас самое время начать этот разговор, признаться ему. Но как, 'ттебае? Не, я, конечно, прекрасно понимаю, чем дольше я это откладываю, тем хуже будет реакция Саске на это открытие. Только для меня эта тема тоже болезненна. Во мне до сих пор теплится надежда, что он сам допрет до этой мысли. А я продолжаю терзаться мыслью, какого дряблого лешего, Учиха меня не узнает?!       Пока я снова не начал огрызаться на Саске по неизвестной для него причине, я поспешил подняться.       — Одиннадцать. Мне завтра к первому уроку, а я еще хотел успеть сделать несколько домашек. Если мы хотим проверить тот проход, сейчас для этого самое время. Так что пойдем, — поторопил я его.       Так мы оказались в том самом месте из моего сна, среди бесконечных ниш заброшенного коридора третьего этажа, наполненных доспехами. Похоже, когда-то тут располагались учебные классы, которые впоследствии перенесли ближе к лестницам, чтобы детишкам не пришлось шастать по столь мрачной обители, пропитанной темной магией.       — Не похоже, что это место как-то было зачаровано, — прислушавшись к своим сенсорным ощущениям, вынес я вердикт. Больше гнилостной магии исходило из кабинета напротив, чью дверь не удалось вскрыть ни единым известным нам заклинанием. Уверен, когда-то там проводились кровавые обряды с человеческими жертвоприношениями. В этот коридор боятся сунуться даже призраки.       — Приглядись внимательней: наверху видно отверстие, — указал Саске на относительно небольшую прорезь в камне над нишей.       — Воздуховод? Он же слишком узкий, — с большим сомнением воспринял эту идею. Но Учиха быстро парировал:       — Думаю, простого заклинания Расширения будет достаточно.       — Я думал, дело ограничится канализационными трубами, — поморщил я нос от добавки к головной боли.       — Скорее всего, в каких-то местах есть бреши, соединяющие их. Путей для передвижения василиска может быть бесконечное множество, как в термитнике. Особенно, если к ним прибавить все вентиляционные и возможные тайные пути, коих в средневековых замках должно быть полно.       — И ты думаешь, что можно позвать змеюшку, она услышит и тут же поползет через весь замок? — На мой вопрос Саске лишь пожал плечами. Я продолжил развивать мысль, предложив: — Можно соорудить что-то наподобие гильотины и попробовать обезглавить василиска.       — Даже если и так, я не думаю, что хорошая идея делать это здесь, где в любой момент из-за угла может выглянуть какой-нибудь ученик… — Саске оборвал себя, и, прислушавшись, я понял почему: кто-то сюда идет, разнося настойчивый шум приближающихся шагов, отражающихся от стен звонким цоканьем каблуков. — Ты опять кого-то прозевал! — шипел Учиха мне в ухо, пока я тянул его за мантию к следующей нише, предлагая спрятаться.       — Замри, — шепотом приказал я, прижимаясь к нему в надежде, что это неглубокое пространство за доспехом сможет укрыть нас обоих.       Черт, как же я ненавижу оказываться в подобных ситуациях, даттебае!       Кроме того, что с такого близкого расстояния я отчетливо слышу тяжелое дыхание и учащенное сердцебиение Учихи, но и я сам не лучше! Хуже того. С тех пор, как я утвердился в личности Саске, стало невероятно трудно выдерживать прикосновения к нему. Будто каждая частичка, задевающая его тело, электризуется, посылая нервные импульсы по всему телу, разливая жидкое пламя по венам.       Чувствую, и без прозвучавшего «Гоменум ревелио» нас легко бы обнаружили и также потащили за уши на открытое пространство под гневный взгляд профессора астрономии.       Сплошной позор, а не два героя войны шиноби!       Остается только надежда, что мое лицо пылает не столько же сильно, как у Учихи.       — И что, спрашивается, второкурсники забыли тут в полуночный час? — никто из нас не ответил Авроре Синистре. Но, присмотревшись к Гарри внимательней, похоже, она сделала свои выводы, фыркнув: — Минус двадцать баллов с каждого. Мистер Малфой, полагаю, вы уже успели начертить все шесть звездных карт от Юпитера до Венеры, которые вы не смогли сдать по причине болезни? Тогда ожидаю увидеть их во вторник на вечернем занятии астрономии.       — Да, профессор, — удрученно выдохнул я.       — Тогда следуйте за мной, я провожу вас обоих до ваших спален. Что до наказания, я сообщу главам ваших факультетов, и они сами решат, как с вами поступить.

***

      Каким-то образом мне удалось отделаться только выговором от Мины-чан. Может быть, ее проняло мое неловкое оправдание, что мы с Поттером хотели разобраться в том, что произошло с Гермионой. А может, она просто решила пожалеть меня и не нагружать отработками перед экзаменами, видя, что я и без того ничего не успеваю сделать вовремя, как ни стараюсь. В пользу последнего говорит наказ сосредоточиться на учебе.       Тем более, что во вторник Макгонагалл выдала всем по паре пушистых кроликов, дабы мы превратили тех в тапочки, добивая напоминанием, что экзамены начнутся уже через неделю. Я же не справился с этим: смотрел в глаза этому милому существу и боялся даже поднять палочку — слишком велик шанс ошибки и, соответственно, смерти кролика. До сих пор перед глазами те самые тапочки из Малфой-манора, при воспоминании о которых хочется вывернуться наизнанку. И никакие предварительные подготовления и эссе по этой теме не помогли мне.       Сжалившись, Мина-чан попросила зайти к ней после урока, где я смог спокойно выдохнуть после того, как под ее руководством провел трансфигурацию и успешную отмену.       Кроме трансфигурации, были и другие проблемные предметы. Не буду даже говорить о взгляде Синистры, которым она меня наградила за те ужасно косые карты звездного неба, которые я дочертил на коленке буквально за пару минут до начала вечернего урока. Скажу только то, что в эти дни я зашивался по полной. Особенно, если учитывать мои собственные тренировки, из-за которых пришлось жертвовать сном. Так что не стоит удивляться, что к концу недели я был полностью изнурен. Если и оставалась маленькая надежда, что в выходные я смогу отдохнуть, она тут же разбилась о новую гору эссе и довольно тщетные попытки нагнать программу. В таких условиях ни о каких планах по поимке Наследника и убийству василиска не могло быть и речи. Единственное, мне удалось на краткий миг пересечься с Саске, чтобы условиться о том, что вплотную этим вопросом уже после экзаменов.       Конечно, можно было бы прямо сейчас собраться да спуститься в Тайную Комнату. Только вот самого злоумышленника так вряд ли поймаешь (не караулить же его днями напролет в подземельях?), да и в пасть зверюге просто так лезть не хочется.       Все это, разумеется, не прибавляло мне настроения. Душу неустанно скребло чувство вины. Не терпелось уже избавиться не от одной ноши и вернуться к уже привычной беспечности бытия, даттебае.       Впрочем, на следующем уроке ЗОТИ было хотя бы весело, когда я задал Локхарту провокационный вопрос, как он бы сражался с василиском. На что он глупо залепетал какой-то бред в своем стиле, заметно нервничая и явно принимаясь выдумывать великий подвиг на ходу:       — Василиск, ха? О да, да, конечно же, я смог победить василиска! Знаете ли вы, что я уже убил несколько к своим двадцати годам… Спрашиваете, как? Однажды мне довелось встретить крайне любопытного волшебника из Индии, владеющего очень редким умением. Слово за слово, и он согласился обучить меня одной удивительно хитрой технике игры на флейте. Всего парочка крайне увлекательных уроков, и я смог превзойти своего учителя! Моя виртуозная игра на столь незатейливом музыкальном инструменте смогла сразить сразу двух опаснейших монстров, как василиски, терроризирующих местную фауну Месопотамии, заставив их танцевать под звуками флейты и завязать друг друга крепкими узлами. Ох, этих монстров стоило даже пожалеть: им ничего не оставалось, кроме как пожирать хвост собрата, подобно мифическому Уроборосу! Ха-ха, да… Крайне непривлекательное зрелище, скажу я вам по секрету. Боюсь, настолько непривлекательное, что я поостерегся даже включать его в свою автобиографию, да…       — Вы наблюдали за ними? А как же вам удалось избежать смертельного взгляда василисков? — приподнял я брови в деланном удивлении. Что только не придумает. Меня просто поражает, насколько ладно он умеет плести чистейшую ложь со сверкающей лыбой.       — На таких великих волшебников, как я, подобная низкоуровневая магия каких-то зверей не действует, — сухо и с изрядной долей угрозы в выдавленной улыбке, Индюк-сенсей отвертелся от моего вопроса и продолжил гнуть свою линию в привычном: — Всё это, конечно, интересно, но давайте я вам лучше расскажу более увлекательную историю с участием Банши…       Да, «очень увлекательно», даже с учетом моих пропусков, я эту самую историю уже слышал раз пять, даттебае. Не желая слушать ее в шестой, достал библиотечный учебник по защите от другого автора за второй год, в надежде действительно подготовиться к экзамену. По крайней мере, Галатея Мерритоут, похоже, действительно понимала, о чем пишет.

***

      За неделю отчуждение окружающих несколько сравнялось. По крайней мере, больше никто из одноклассников не пытается мне в лицо высказать какие-нибудь оскорбления или обвинения, да и в целом отношения, можно сказать, наладились. Поэтому, когда в следующий вторник Минерва объявила о созревших Мандрагорах и скорейшего изготовления лекарства от оцепенения, и я внимательно отслеживал реакцию окружающих на эту позитивную новость, мой вопрос не был встречен с привычной агрессией.       — Рон, что с твоей сестрой?       — А фто с нэй? — продолжая прожевывать слишком большую сосиску, почти целиком запиханную в рот, переспросил меня мальчик, перегибаясь через Невилла, чтобы посмотреть на меня. Я же кивнул на младшую Уизли, переводя ленивый взгляд ее брата на суетливую возню сестры, спешащую поскорее убраться из-за стола.       В отличие от остальных гриффиндорцев, услышав слова своего декана, вместо ликования и облегчения на лице, та резко побледнела и не стала доедать едва тронутый завтрак. Мягко говоря, странное поведение для той, кто, по словам ее братьев, слишком переживал из-за происходящих нападений.       Конечно, обвинять во всем первокурсницу может показаться чрезмерно, но я бы не отмахивался от этого так просто. Кроме того, что это может объяснить внезапный уход Гермионы из башни Гриффиндора посреди ночи. Также это совпадает с тем, что открытие Тайной Комнаты произошло именно в этом году.       Но в чем мотив? Не секрет, что Уизли не являются сторонниками идеи превосходства чистоты крови, и вряд ли семья одобрит увлечение младшенькой травлей школьников. Да и выгоды никакой я тут не вижу. Странно это.       Рон же не признал примечательность в поведении сестры, а просто пожал плечами, прежде чем вернуться к сосискам:       — Может, она из-за первых экзаменов переживает?       — Вы о Джинни говорите? — встрял подошедший Перси, провожая взглядом сестру, выходящую из Большого зала.       — Да, она ведет себя странно.       — Думаю, я в этом виноват… — видя обращенные к нему взгляды, Уизли-старший замялся и раскраснелся, начав блеять: — Ну, видите ли, как бы на днях Джинни видела меня, ну, эм… В общем, я вел себя несколько странно, и как бы я просил ее никому не рассказывать об этом… Возможно, это ее немного смутило как-то вот так…       — Если ты говоришь о том, что она тебя застала на свидании со старостой Когтеврана, я не думаю, что причина в этом, — тут же отмахнулся я, закатывая глаза на терзания из-за очередной драмы подростковых отношений.       — Откуда ты…       — Что?! Перси встречается с девушкой? Староста Когтеврана?! Но летом же ты говорил, что у тебя нет никакой девушки! — в шоке раскричался Рон, а близнецы с другой стороны длинного стола тут же подхватили этот гвалт, спеша досадить своему прилежному братцу.       — Ладно, прости, Перси, я правда не хотел создавать тебе проблем, — быстро проговорил я извинения поникшему парню, которого сейчас растерзают глупыми вопросами.       И, утянув с собой Невилла, поспешил покинуть этот балаган, как раз во время начала слащавого пения близнецов: «О, Персивес, ты так быстро вырос, наш мальчик!..».       По дороге к аудитории, Лонгботтом внезапно решил подать голос, на удивление выглядя серьезным и собранным:       — Знаешь, Драко, я тоже думаю, что Джинни ведет себя странно. Несколько недель назад мы сидели в общей комнате, а она как будто ничего вокруг не замечала и писала в своем дневнике весь вечер. Все уже давно разошлись, а она все пишет и пишет. Но, когда я уходил в спальню, мне показалось, что все страницы были пустыми.       — Дневник?       — Да, в черной обложке, очень похожий на маленькую книгу. Я не вполне уверен, но мне кажется, я весь год видел, как она вела записи и цеплялась за него так, будто от этого зависит ее жизнь.       — А что ее братья, ты им говорил о своих наблюдениях?       — Разве они станут слушать кого-то наподобие меня? — тут приуныл Пухляш, ковыряя нитку на лямке сумки. — В ноябре я попытался поговорить с Роном, а он свалил все на простуду. Сказал, что Перси уже водил ее к мадам Помфри, но она все равно потом ходила вялой и бледной.       — Ясно, — пережал я переносицу, коря себя, что сам ничего подобного не замечал или не придавал большого значения этим событиям. И ведь вечно так: стоит замелькать на горизонте теме Саске, так я ничего другого вокруг не вижу. Сколько можно, даттебае? Как будто одной жизни было мало для этой херни, так ей надо было перетечь уже в следующую! — Ладно, давай мы сегодня поговорим с Джинни, как предоставиться возможность?       — Мы? То есть я и ты? А, ох, хорошо, да ладно…       — Да, не беспокойся, ты справишься! У тебя отлично получается обезоруживающее заклятье, — приободрил я неуверенного в себе парня хлопком по плечу. На что в ответ получил нервную улыбку.       Но, к сожалению, младшую Уизли не удалось выловить ни после урока, ни на обеде, на который она просто не явилась. В общежитии ее тоже не было. На истории я же занялся следующим задолжалым эссе, которое нужно срочно сдать, на время избавляясь от мыслей о внезапно неуловимой первокурснице. Концентрацию немного сбивал подсевший ко мне Саске, но я старался не отвлекаться слишком сильно.       Конечно, я очень хотел поделиться с ним зацепкой, но, зная, что разговор может сильно затянуться, а я обещал сдать работу перед ужином, решил на время отложить этот вопрос. Тем более, что прямо передо мной сидит Рон, а сплетничать о его сестре буквально за его спиной не вариант.       Только эссе я так и не смог дописать: не прошло и десяти минут с начала лекции Бинса, как его прервал голос Мины-чан из громкоговорителя: «Внимание, внимание! Всем ученикам немедленно вернуться в свои спальни. Всем преподавателям собраться в учительской. Пожалуйста, как можно скорее!».       — Что-то случилось, — сказал я Учихе, намекая на новое нападение или что-то вроде того. Даже не стоит этому удивляться, с учетом утреннего объявления. Не знаю, связано ли новое происшествие с пропажей Джинни, но закономерность уже нельзя отрицать. Осталось выяснить, действительно ли Наследником Слизерина является она, или та стала такой же жертвой обстоятельств.       — Наследник наверняка уже смылся, — безрадостно предположил Саске. — Сейчас бессмысленно его искать, тем более не зная подробности нового нападения. Лучше встретиться в кабинете вечером.       — Так же после ужина? У меня есть одна мысль на этот счет.       В общежитии все собравшиеся находились в подавленном настроении на грани паники. Пришедшая Макгонагалл не обнадежила, объявив о еще одном нападении, из-за которого Хогвартс придется временно закрыть до выяснения всех обстоятельств, завтра утром учеников ждет поезд. При таких новостях никто даже не смел радоваться отмене экзаменов.       Ужин проходил в тишине общей комнаты, аппетита ни у кого не было, даже у Рональда Уизли. Джинни так и нигде не видно. Позже стало понятно почему:       — Знаешь, ты был прав, с Джинни давно что-то было не так, — признал срывающимся голосом Рон, шмыгая носом, чуть ли не плача, — а теперь она пропала! Джордж сказал, что видел на стене новую надпись: «И ее скелет вечность будет покоится в Тайной Комнате», а Фред заметил, как Локхарт покидал территорию Хогвартса. У-уу, бедная Джинни, моя милая сестренка-а, никто ее, ее не спасет тепе-ерь! — все же разревелся он.       Не зная, что ему сказать на этот счет, я молча наполнил кубок тыквенным соком и протянул Рону, подтолкнув его к единственному свободному креслу в углу.       — Возможно, Джини что-то могла знать о нападениях или кто за этим стоит. Потому она вела себя странно, и поэтому на нее напали, — хлюпая носом и судорожно прихлебывая соком, мальчик продолжал свою мысль. Мы с Невиллом переглянулись, что сразу же заметил Рон. — Вы что-то знаете! Скажите мне!       — Не то чтобы знаем… — протянул я, и, видя панику Невилла, быстро решил его особо не втягивать. — Может быть, ты видел у Джинни странную черную книжку, точнее, дневник, в котором она постоянно писала?       — Дневник? — растерялся он.       — Да, дневник. Возможно, она каким-то образом наткнулась на проклятый предмет и теперь страдает одержимостью, — тут же озвучил я внезапно пришедшую мысль. В конце концов, я помню, что в том сне одна из «теней» была окутана какой-то тьмой, что действительно смахивало на описание одержимости. Все линии органично сходятся на этой теории. — Я только сам сегодня об этом узнал, но ведь всё совпадает! Помнишь, как с начала учебного года Джинни постепенно начала чахнуть? Я вот лично помню, как в сентябре она ходила веселой, общалась с одноклассницами и с вами всеми, громко смеялась над выходками близнецов. А незадолго до Хэллоуина замкнулась в себе, перестала улыбаться. С начала ноября так вообще уже ходила вся болезненная и раздражительная, пиналась из-за мелкой шутки — между прочим, тот синяк на голени у меня не проходил недели три!       — Хех, да, помню… Она всегда была бойкой, прямо как мама, а потом…       — Ну вот, о чем и речь! Короче, давай спросим о дневнике у ее подруги, Синтии, кажется. Синтия, Синтия! — выискал я среди первокурсниц блондинку. А потом, при виде перепуганных глаз девочки, вспомнил о манерах и спешно исправился: — Прошу прощения, мисс Блишвик, можно вас на минутку?       — Эм, да, конечно, — подойдя к креслу Рона, беспокойно оглядела она поочередно нашу компанию, стеснительно зажимаясь под взглядом троих парней. — Ч-чем я могу вам помочь?       — Скажите, вы не заметили у Джиневры Уизли в руках некий дневник в черной обложке?       — Ах, это? — поморщилась она в отвращении, сразу же растеряв все свое очарование. — Она не расставалась ни на миг с этой проклятой тетрадкой! Мы действительно пытались с ней дружить, а она вместо этого предпочла делать свои записи и высокомерно нос воротила от наших разговоров. Иногда создавалось впечатление, что она разговаривала с дневником, как с живым человеком, нежно поглаживала страницы в то время, когда ей казалось, что никто этого не видит, спала с ним в обнимку — кошмар какой-то! Она даже ему имя придумала, с придыханием выдыхая: «О, Том!», фу! — выплюнула она, а потом девочка вспомнила, кому она это говорит, и снова стушевалась, прикусив губу.       — Благодарю вас, мисс Блишвик, за, кхм, такой животрепещущий рассказ, было познавательно, — выдавил я подобие улыбки. А как только первокурсница отошла, раскрыл широко глаза с задранными высоко бровями, молча передавая парням сообщение: «О том и речь!».       Обратив внимание на часы над камином, я заметил, что уже опаздываю на встречу с Саске — уверен, он явится, несмотря на все наложенные запреты. Видя, что я ухожу, Рон вскочил с кресла и вместе с Невиллом поспешил меня нагнать в спальне, где я сразу же принялся переодеваться в более подходящую одежду.       — Ч-что, что ты задумал? Ты за Джинни? Я с тобой!       — Слушай, Рон, я сейчас собираюсь встретиться с Са-кха-кха, с Гарри, — чуть не оговорился. Нервно проведя по волосам рукой, продолжил движение, решив заплести волосы в высокий хвост, и попутно старался успокоить разгорячившегося подростка: — В общем, с Поттером мы всё быстро порешаем. Так что тебе нет нужды суетиться и о чем-то переживать…       — Да как тут не переживать?! Она моя сестра! Естественно, я пойду ее спасать!       — Я-я, я тоже пойду! Если бы я раньше кому-нибудь сказал, то Джинни бы не пострадала! Прости меня, Рон, — шмыгнул носом Пухляш, упрямо храбрясь, сжимал кулаки и пытался стоять на своем, несмотря на то, что под гнетом вины его глаза были на мокром месте.       «Ками-сама, дай мне сил, даттебае», — молился я про себя, костеря взбалмошных мальчишек, что захотели поиграть в героев так не вовремя.       — Нет, — твердым голосом отказался я от такой помощи, закрепляя на поясе последние элементы обмундирования, и спрятал всё это дело под школьной мантией.       — Да. Я пойду с тобой! — Рон уперся в косяк двери, мешая пройти, мрачной грозой нависнув надо мной. — Даже не спорь, Драко, она моя сестра, и именно я должен пойти ее спасать.       — Это опасно: речь идет о древнем василиске, ты можешь погибнуть!       — И что?! Я лучше умру в попытках спасти Джинни, чем проживу сотню лет с мыслью о ее смерти и в сожалениях, что даже не попробовал ее спасти!       Смотря в эти горящие огнем решимости глаза, я принял всю серьезность данных слов и уже не мог ему отказать. Тяжко вздохнув, дал отмашку, свято надеясь, что это мне самому не упадет в душу камнем вины за смерть мальчишки:       — Ладно. Хорошо! Значит, Рон идет за мной, Невилл, ты остаешься здесь.       — Но… — попытался возразить Пухляш, но я его тут же прервал:       — Я сказал «нет». Рон идет со мной только потому, что дело касается его сестры, и при обещании во всем слушаться меня, так? — Получив четкое «Да» от Рона, я продолжил: — А ты остаешься здесь. И, если до утра от нас не будет вестей, ты должен будешь сообщить остальным, что дело плохо. Это тоже ответственность, и я могу положиться в этом только на тебя, Невилл. Я могу на тебя рассчитывать? — Обхватив плечи мальчика, я заглянул ему в глаза и, дождавшись в них смирения и мычащего «Угу», отпустил его, обращаясь к другому: — Рон, у тебя две минуты на сборы.       Рон умудрился справиться за выделенное время, пожертвовав пуговицами рубашки, заменив ее на простую футболку, а брюки на более удобные штаны. Ботинки, конечно, оставляли желать лучшего, но да ладно.       Отмахнувшись от вопросов других одноклассников, встреченных на лестнице к спальне мальчиков, мы поспешили на выход. К счастью, остальных Уизли не осталось в общей комнате — от них отбиваться у меня не осталось ни времени, ни моральных сил.       Стоило только закрыться за нами портрету Полной Дамы, как прозвучал знакомый голос:       — Наконец-то! Я уже думал, ты не выйдешь, — проворчал Саске, скидывая с плеч мантию-невидимку.       — Чтоб я и не выполнил обещания? Не дождешься, — с ухмылкой приветствовал я Учиху, искренне радуясь собрату по несчастью в этом цирке геройствующих детей.       — А этот что тут делает? — оглядел он со скепсисом Рона.       — Давай я по пути тебе всё расскажу?