После того, как я останусь

Как только дверь за спиной захлопнулась Малфой смог наконец вволю отдаться чувствам, он медленно съехал по двери вниз. Дрожь до сих пор била его по телу и он искренне недоумевал, как смог дойти до спальни на таких ватных ногах. Драко стеклянным взглядом уставился перед собой пытаясь в полной мере осознать, что он только что натворил. Его поступок не поддавался никакому логическому объяснению, а собственные чувства к гриффиндорцу он даже не смел брать в счёт. Как он мог так оплошно оступиться и собственноручно подписать себе приговор? Сквозняки подземелий и холодные стены, к которым он пару раз прислонялся по пути к спальне, смогли немного остудить голову, и теперь он яснее смотрел на ситуацию. И как ни глянь, при любом раскладе, всё складывалось совсем не радостно для него. Был Поттер. Была его чёртова властная и непоколебимая альфа. Был его сногшибательный образ, с этими грёбаными обтягивающими лосинами и ненавистной шёлковой рубашкой, что открывала вид на эти божественные рельефы смуглых гладких мышц. Ну и лимонной долькой на бокале сего коктейля из этих непревзойденных составляющих. Была очередная душераздирающая речь этого очкарика, что вновь смогла пробить плотину малфоевых предубеждений. Мерлин, это же надо было так вляпаться! И как он только умудрился так быстро перескочить из уровня их отношений «Поттер, скройся в туман, ты меня бесишь» на «Мерлин и Моргана, какого драккла я пускаю слюни, только об одном упоминании тебя». Мучительно застонав, Малфой обречённо опустил голову на колени. Спустя пару минут безрезультатных попыток привести мысли в порядок, он резко развернулся, и парочку раз хорошенько приложился головой об стену. Кроме шишки на лбу, ожидаемого облегчения это не дало. Стыд от макушки до кончиков пальцев на ногах заливал юношу при одном только воспоминании об этих требовательных ладонях, что сжимали его талию, жарком дыхании, опалявшем всю шею похлеще кипятка, и этих невероятно сладких, притягательных и до одури желанных губ. Как же он посмел так не вовремя запасть на этого долбанного гриффиндорца. Внутри Драко всё похолодело и он стал бледнее грима на лице. В голове всплыло ужасное воспоминание. Он был предназначен другому, кому-то, кого даже не знал. И ещё даже не пробудившись, он влюбился в Поттера. С ужасом представив как его омега будет метаться в агонии между желанным Поттером и предназначенной альфой, волна паники и горечи топила его под себя. Дрожь накрыла его с новой силой, а к горлу подступил противный горький комок. Ярость и обида нарастали внутри, и кровь вскипала от гнева и несправедливости. Драко шумно выдохнул вставая, и резко ударил кулаком по стене. Удары посыпались один за другим и Малфой даже не собирался останавливаться. Каменные стены подземелья были слишком прочными, чтобы человеческая рука смогла их хоть как-то повредить, но Драко это не мешало и он с ещё большим остервенением пытался выплеснуть клекотавшую бурю внутри. Отчаяние и горечь топили его в своём безумии, а сердце, казалось, сейчас и вовсе разорвётся. У него уже не было даже сил упрекать себя в очередном промахе и недочёте. Их было слишком много. Он в буквальном смысле потерял голову после начала общения с Поттером, позабыв о всех своих обязанностях, возложенных на него надежд и собственных планах. Мысль о том, что после пробуждения сущности его найдёт истинный альфа, обжигала душу и била хлыстом по сердцу. — Чёрт, чёрт, чёрт! Какой же ты придурок, Малфой! — злобно прошипел он, в очередной раз негодуя на себя, и ещё раз со всей силы приложился кулаком по стене. Кожа на пальцах слезла, оставив кучу кровавых подтёков и глубоких царапин, но Драко даже и глазом не моргнул. Как только он представлял, что это не руки Поттера будут прижимать его к себе, не его губы выцеловывать дорожки пламенных поцелуев на губах, и не его альфа будет призывать Малфоя ему отдаться, злость накатывала с новой силой, подпитываясь неимоверной болью, разрывающей все клетки тела. — Мерлин, — тихо всхлипнул он про себя, — я ведь уже не смогу без него, — голос звучал надломлено, а сам Драко больше напоминал сейчас напуганного ребёнка, искавшего любой поддержки и опровержения своих страшных предположений. Он лбом прислонился к стене, загнанно дыша, надеясь, что прохлада камня сможет его немного охладить. Эмоции поутихли и пик внутреннего отвержения прошёл. Слегка пошатываясь, юноша кое-как добрался до ванной и оперся обеими руками об раковину. Слизеринец медленно поднял голову, удручённо смотря в зеркало напротив. Грим размазался, белые пряди растрепались, а щёки горели нездоровым румянцем. Малфой фыркнул, наблюдая свой столь прелестный внешний вид. — Что же ты творишь со мной, грёбаный гриффиндурок, — сипло проговорил он своему отражению, и затем не спеша, будто теперь ему было уже на всё наплевать, направился к своей кровати. Даже не раздеваясь, он, как и был в праздничном наряде, грузно навалился на матрас. Раскинув руки в стороны, Драко отрешённо уставился на полог кровати. В миг все мысли устаканились в правильном порядке, а переживания и волнение испарились, оставив после себя лишь ощущение опустошённости. Практически не моргая, Драко лениво перебирал в голове варианты дальнейшего развития событий, которых и так было не много. После того как он уже смог отойти от своего всплеска эмоций, реальность удручала ещё больше, но сил огорчаться уже не осталось. Было по прежнему больно осознавать, что ему придется в который раз отказаться от своих желаний. Но он опять был не в силах что либо сделать или противиться. Он прекрасно понимал, что природа и инстинкты в их мире играли слишком большую роль, поэтому сама только мысль об отречении от своего истинного была недопустима. Прикрыв глаза на секунду, он в последний раз восстановил в памяти сцену их поцелуя, будто на прощанье, и болезненно зажмурился. Сильно сцепив зубы, Драко уверенно открыл глаза и решительно заявил для себя, что переживет все это. Что сможет забыть и отпустить. Сможет пройти это новое безжалостное испытание, что подкидывает ему судьба, и принять предназначенный для него исход событий, каким бы он не был. Всё таки он Малфой, и должен всё вытерпеть.

***

Кости нещадно ломило, а в теле ощущался явный жар. Драко мучительно метался по кровати безуспешно пытаясь найти как можно более удобное положение, чтобы хоть как-то облегчить боль. Он загнанно дышал от резких болей в лёгких и молился Мерлину, чтобы всё закончилось как можно скорее. Он не знал сколько сейчас времени, но судя по еле пробивающимся потокам света за окном — утро было не за горами. Боли начались очень резко, Драко ещё даже толком не успел заснуть, и создавалось впечатление, что он мучается уже несколько часов. Блейз до сих пор не вернулся, что свидетельствовало о том, что он всё-таки нашёл компаньона на эту ночь. Поскольку соседа не было рядом, Драко попытался сам поставить заглушающие на их комнату, но перед глазами все плыло настолько, что он даже не мог сообразить в какой стороне сама дверь. После отчаянных, но не увенчавшихся успехом пары попыток, он сильнее вжался в подушки и свернулся калачиком поджимая колени. Драко боялся что не сможет терпеть долго и разбудит пол подземелий своими криками. Игнорируя новые волны режущих приступов изнутри, он до боли в челюстях прикусил одеяло и жалостно застонал. Пальцы судорожно сжимали простыни, а губы были искусаны до крови. Сердце набатом стучало в ушах, слёзы непроизвольно текли из глаз и юноше казалось, что Круциатус, по сравнению с тем что он испытывал сейчас, было лишь лёгкой разминкой. Минуты шли за часы, а мигрень и ломота только усиливались при малейших движениях. Малфой то терял сознание, то вновь приходил в себя с более обострившимся ощущениями. Когда он уже вкрай потерял надежду на какое-либо облегчения своих мук, дверь тихо приоткрылась и вошёл Блейз. Драко медленно повернул голову и облегчённо выдохнул, увидев друга в спальне. Он хотел уже было позвать его, но ком застрял в горле, а язык вовсе не слушался. Блейз резко выпрямился, будто почуяв что-то, и устремил взгляд на кровать Драко. Подорвавшись с места, он быстро подбежал к Малфою и опустился рядом. — Мерлин, Драко! Твой запах, он обострился! Это ведь значит, что твоя омега наконец-то пробуждается… — Забини хаотично шарил глазами по фигуре Малфоя. — Почему ты до сих пор ещё здесь, и не позвал никого на помощь, это ведь невероятно больно! Ты весь просто пылаешь от жара. Можешь подняться? Нет, стой, не двигайся, я сам тебя отнесу. — Он уже было потянулся к Драко чтобы помочь тому подняться, но тот резко отстранился, болезненно зашипев. — Я не…не пойду…никуда, — с сильной одышкой прохрипел Малфой. Было видно, что говорит он с трудом. — Да ты верно рехнулся совсем?! — негодовал Блейз. — Сейчас не время потакать прихотям твоей гордости. Ты лежишь еле живой! Мы идем к Помфри сейчас же, и это не обсуждается, — зло процедил он и снова попытался того поднять. — Я сказал нет! — более напористо прошипел Малфой, яростно смотря при этом на друга. — Если…если мы пойдём туда, все узнают что я омега… — Малфой тяжело дышал и прижмуривал глаза после каждой фразы. — Я не могу допустить этого, ты это прекрасно знаешь. Блейз упрямо смотрел на Драко не желая поддаваться. — Пожалуйста, Блейз, — грудь Драко часто вздымалась, а тело мелко дрожало, — ты как никто другой… должен понимать… чем это может сулить для меня. Блейз недовольно поджал губы, наблюдая за жалким состоянием Драко. С величайшим усилием он принял просьбу друга и угрюмо на того взглянул. Забини прекрасно понимал, что Малфой бы не стал просить его о такой услуге если бы на то не было веских оснований. Его положение в обществе и так было невероятно шатким, лучше было даже сказать — на опасной грани, и новость о том, что сущность его оказалась подчиняющейся, а не той что подчиняет, могла и вовсе быть угрожающей для его благосостояния и даже жизни. — Ладно, я тебя не понесу никуда. Но мадам Пофри я всё же приведу, — и не давая возможности уже собирающемуся Драко возмутиться, резко перебил: — Даже не смей спорить со мной. Я не хочу потерять сегодня друга из-за его бестолкового упрямства. Мадам Помфри — колдомедик, профессионал своего дела, и помимо того, что она может облегчить тебе боль, она ещё и сохранит твою тайну. Это её обязанность. Так что я не желаю слушать твоих возмущений. Закрой рот и смиренно жди нашего прихода, — Забини был непоколебим и его доводы, видно, всё же переубедили Малфоя. Тот вяло кивнул в знак согласия и снова прикрыл глаза в изнеможении.  — Мы скоро, — послышался утешительный голос Блейза перед тем как Драко опять провалился в небытие.

***

Ночь для Гарри выдалась абсолютно бессонной. Он так и не смог сомкнуть глаз после произошедшего на террасе. Мыслей было слишком много, а об ощущениях и говорить не стоит. Он в смятении и полном непонимании пытался разобраться в себе, своих чувствах и, главное, своём отношении к слизеринцу. Их поцелуй дал понять Гарри, что его влечение было подпитано отнюдь не банальным интересом к личности Малфоя, а вполне серьёзной романтической тягой. Не сказать, что такой поворот событий прям очень впечатлил Поттера, ведь где-то на задворках сознания, у него иногда пробегали подобные мысли о неоднозначных реакциях на Малфоя, и он быстро их отгонял, но всё же это было слегка неожиданно. И теперь, после того как он увидел ответную заинтересованность Драко, он понял, что врать себе и дальше попросту нет смысла. Нужно было уже смириться со своими чувствами и, раз уж был шанс на своё счастье с кем-то, его никак нельзя было упускать. Но помимо терзаний на счёт влечения, Гарри был немного обеспокоен тем фактом, что сущность Малфоя ещё не пробудилась и она вполне могла оказаться альфой. Его не уступчивый характер и пылкий нрав, вполне подходили под свойственную большинству альф характеристику. Но даже такой исход событий сейчас не мог заставить Гарри омрачить собственные надежды и опустить руки. Он решил для себя, что будет пытаться ещё больше расположить к себе слизеринца и надеяться. А со всем, что может пойти не так, он будет справляться по ситуации. За семь лет на факультете львов его хорошо научили, что за своё счастье нужно бороться и идти напролом, не боясь преград и падений.