Всё бы ничего, но...

Всё бы ничего, но....

— Мудила!

— Истеричка! Голоса громким эхом отдаётся на лестничной клетке. Сколько раз они ругаются, крича друг другу гадости? Когда это началось? Неделю назад, месяц? Да, где-то месяц. Альфа не понимал всех истерик омеги, но не мог потушить в себе огонь злости, ведь некоторое время назад запах Чимина изменился и стал отвратным для Юнги. Почему же так случилось? На этот вопрос Мин не знал ответа. Эти двое встречаются около полугода. Познакомились они через общего знакомого Намджуна, что посоветовал Чимми, как вокалиста для одной из их песен. И как-то всё закрутилось у них. Юнги нравился запах маргариток, веющих от Чимина, а последнему - терпкого коньяка, исходящий от альфы. Полгода они души друг в друге нечаяли, даже думали съехаться, пока не началась вся эта ругань и раздражение, которое длилось уже месяц. Из-за этого альфа не мог работать, начал иногда пригублять алкоголь и вдвое больше курить, своей суточной нормы. Омега же стал нервным, иногда Мин замечал, как Чимин накрывал руками живот, когда они ругались. Было ощущение, что Пак знает, что происходит, но не спешил говорить об этом, что ещё больше раздражало альфу. В какой-то из дней Юнги всё очерствело, он решил спросить у знакомых омег, что могло повлиять на запах его омеги, на что последние хором отвечали "Беременность!", что обычно приводила к гармональному сбою, а значит перестройке запаха под ребёнка. Обычно срок изменения длится полтора-два месяца. Альфа долго думал над этим, а не мог ли Чимин залететь. Учитывая, что они довольно молоды для семьи и встречаются от силы полгода, страх рассказать всё был понятен альфе. Неделю он обдумывал свои действия, которые хотел бы совершить к омеге и ребёнку. Юнги любил мелкого розововолосого засранца-омегу и был рад знать, что, вероятно, Чим-Чим носит под сердцем их общее чадо. Прошла ещё половина недели. Альфа и омега не виделись полторы недели, на что Мин решил наведаться к семейству Пак. Он был знаком с папой Чимина, а вот с отцом не доводилось. Мину казалось, что его растрелят, когда он стоял на пороге дома, рассеяно приглаживая свои тёмные волосы и поправляя лепестки цветов, собранных в букет. Глубоко вдохнув, альфа нажал на кнопку дверного звонка, который противной дрелью отозвался в глуби дома, и стал ждать. Ему повезло, что дверь открыл папа Чимина, а не отец. Мин мгновенно выдохнул и заметил на себе взгляд Чимина из-за спины господина Пака. Альфа сахарно улыбнулся. Страх почти ушёл, но заменялся волнением. — Добрый вечер, господин Пак. Это Вам. — Альфа вручил первый букет с белоснежными лилиями в руки папы, последнему он очень понравился, даже как-то расслабился в присутствии отца внука. Мин не пытался как-то задобрить, нет, он лишь хотел таким образом извиниться. Простояв так минуту, папа Чимина, налюбовавшись цветами, чуть отошёл от двери, открывая её шире, позволяя Юнги зайти в дом. Чимин, что смотрел на эту сцену, заметив, что альфа заходит, быстро ретировался в свою спальню, что не ушло от глаз Мина. Он разулся и не успев спросить куда ему идти, как услышал ответ " по лестнице, после по коридору до конца и налево". Быстро освоив информацию, Юнги поклонился папе Пака и спеша поднялся в комнату Чимина. Уже стоя перед дверью, он хотел её открыть, но она была заперта, вероятно, изнутри. Вдох, выдох, вдох.. Альфа слегка поступал изящными белоснежными пальцами но деревянной тоске, отделяющей омегу и услышал тихие шарханья за ней. Вероятно Чим-Чим подошёл к двери, собираясь уже открыть дверь. Замок щёлкнул и альфа, услышав, попробовал открыть дверь снова. С успехом войдя в светлую комнату, он заметил плачущего такого родного Пака. Юнги быстро подлетел к омеге, обнимая его, прижимая ближе к себе, вдыхая приятный запах маргариток с чем-то ванильным. За это время, запах слегка перестроился, но Юнги нравилось. — Значит всё же беременный — Еле слышно пробормотал Мин в живот омеги, но почувствовал напряжение последнего. Он понял, что любимый его слышал и сейчас всхлипывал, роняя солёные капли на чёрные волосы Шуги. — Прости меня... Простите меня, мои хорошие, мои прекрасные — шептал альфа, уже поглаживая одной рукой еле заметный животик, второй - вытирая слёзы с пухлых щёк омеги. Они провели в комнате Пака достаточное время, обнимаясь, чтобы понять, что уже стемнело и так-то пора бы уже ложиться спать. Чем они и занялись, прижимаясь друг к другу, вдыхая такой родной запах и не замечая, как папа Чимина тихонько прикрывает дверь паковой комнаты. И только букет маргариток остался лежать у порога спальни.