Страсти Хогвартса

      — Я, наверное, схожу за Гермионой, — сказала Джинни, пытаясь выйти из столь неловкой ситуации.       — Я с ней, — бросил мулат, — негоже столь дивной девушке бродить одной по замку. — Присутствующие тихо засмеялись, а Драко закатил глаза.       — Ну, идите… голубки. — На этот раз уже смеялись все, а лицо Уизли, кажется, стало сродни цвету волос.

***

      — М-да, быстро же они, — сказал Малфой.       — Даже через порог не успели переступить.       — Ладно, мы здесь отдыхать собрались, а не обсуждать чьи-то похождения, — вздохнула Пэнси. — Что делать будем?       — А давайте поиграем? — поспешно предложил Джордж, оглядывая всех сидящих.       — Да, давайте, — сверху послышался писклявый голос Лаванды, — только Бон-Бона захвачу! — Смех ребят, кажется, не смог бы успокоить даже профессор Снегг со своими отработками.       — Не так я представляла этот вечер, только лобзающихся парочек не хватало, — съязвила, закатив глаза, Паркинсон.       — Я думал, что мне одному это не нравится, но вам везёт. Вы видите их только в коридорах, а мне даже спокойно в комнату зайти нельзя, — Гарри грустно выдохнул.       — Не думал, что Поттер на такое жалуется.       — Просто ты его плохо знаешь, Малфой, — отрезал Фред. — Можете не беспокоиться, я уговорил братца посидеть с барышней в комнате.       В помещении как будто спало напряжение. Друзья облегчённо выдохнули, а затем снова рассмеялись. Игра казалась неплохой идеей, ровно до тех пор, пока не выяснилось, что у большей части присутствующих очень скудная фантазия. Слово за слово и у ребят завязалась вполне себе хорошая беседа. Со стороны казалось, что они и правда друзья: не соперники и не враги. Стена неприязни рухнула — это была лишь первая ступень на пути к дружбе. Джордж, ссылаясь на ударивший в голову бладжер, ушёл спать. Фред же остался и не зря. Парень заметил переглядки Поттера с Паркинсон. Что ж, возможно, из них получилась бы неплохая пара.       В это время где-то в коридорах школы сейчас расхаживали два сокурсника: абсолютно разные и в то же время одинаковые во всём. В молчании они дошли до кабинета директора, выяснив, что Гермиона ушла уже минут 20 назад. Решив, что та уже вернулась, Забини уговорил девушку прогуляться, на что получил согласие. Звонкий смех отдавался в стенах замка. Они говорили обо всём на свете. Пара обсуждала всё, будто была знакома с рождения. Блейз рассказывал о матери и её навязчивых ухажёрах.       — Вот уже седьмой, пока дольше всех держится. Другие как-то быстро коньки отбрасывали, — с энтузиазмом рассказывал парень. Он поведал и о мэноре, и о красоте Италии, даже пригласил к себе на лето.       — Я подумаю, — ответила девчонка, снова заливаясь краской.       Перламутровый свет звёзд лишь делал гриффиндорку красивее. Мулат был не скуп на комплименты, Джинни сбилась со счёту, но всё никак не могла догнать его в этой гонке. Она же большую часть рассказывала о своей семье, седьмой ребенок как-никак. Слизеринец неспешно отвечал на все вопросы, стараясь ничего не укрыть и быть честным. Выходило это достаточно легко. Чувство неловкости улетучилось у обоих.       — Кстати, что ты думаешь о Роне и близнецах?       — Ну, как тебе сказать, врать не буду: Рона я недолюбливаю, он какой-то странный. — Девушка громко рассмеялась. Еле выдавила из себя слова, смахивая слезы:       — Я думала, меня одну раздражает мой братец! — Смех искажали толстые стены и стекло. Его разносил ветер и было ощущение, что звук исходит отовсюду.       — Так, о чём это мы? Точно, близнецы. Их я уважаю, мне нравятся их шутки и всё такое. Однако не каждый может довести Долорес Амбридж. — Хохот уже долетал до гостиной, когда они остановились у портрета. Глаза в глаза. Чёрт! Дурацкая чёлка! Блейз аккуратно завёл за ухо упавший на глаза рыжий локон. Её горячее дыхание касалось щеки. Биение сердец ускорилось, нарочно сбивая дыхание. Парень аккуратно поцеловал девушку в щёку. Блейз уже признался сам себе, что влюблён в эту рыжую бестию. Джинни приподнялась на носках, обвив шею парня руками, и осторожно ответила на поцелуй, впившись в его губы.       Пара вошла в гостиную уже под руку, чем вызвала овации сокурсников. Первым опомнился Драко:       — А где Грейнджер? — компания стала, перебивая друг друга, говорить.       — Когда мы дошли до Макгонагалл, её уже не было. Думали, она уже тут, вот и решили прогуляться. — Джинни виновато опустила голову.       — Ничего страшного, — влез Гарри, — я уверен, что с ней всё хорошо, думаю, скоро вернётся.       Болтовня продолжилась, словно и не заканчивалась. Казалось, все напрочь забыли о пропавшей подруге.       — Пойду, выйду, воздухом подышу, — бросил блондин и направился в холодный коридор. — Так, это на неё не похоже. Такая правильная девочка и не приходит после отбоя. Быть того не может. А её друзья даже не беспокоятся. С каких про я знаю, что похоже, а что нет? Ладно, не суть. Ведь не может лучшая ученица курса в одно мгновение нарушить правила. Нет, конечно, но она и до этого нарушала правила. Чёрт! Это все равно на неё не похоже, — Драко шёпотом вёл монолог, вдумываясь в происходящее. — Её нет уже больше полутора часа. Где она может быть? — Парень решил дойти до туалета, умыться холодной водой и успокоиться. Ближайшим из них был туалет плаксы Миртл. Ну, что ж, выбирать не приходится. — Остужу пыл, приведу мысли в порядок, буду рассуждать трезво. — Голубоглазый и не заметил, как оказался у нужной двери. Отворив её, слизеринец услышал всхлипы и громкий крик:       — Отойди от меня! — голос надрывался. — Убери свои руки! Я тебя ненавижу!       Звук пощёчины заставил Малфоя опомниться. Голос, это точно её голос! На скуле наливающийся синяк. Этот придурок посмел ударить старосту! Гнев, агрессия и ярость. Обрушилась плотина. Сорвался рычаг. Кто-то щёлкнул переключатель. Парень уже ничего не видит и ничего не помнит. Есть только она: её боль, её крик, её ненависть и мерзкий тип, который сделал это с гриффиндоркой. Мгновение и этот парень лежит на холодном полу. А можно ли его таковым назвать, если он поднял руку на слабый пол? Нет. Нельзя. Гермиона ничего не понимает, она же не видела никого, кроме этого монстра. Слёзы водопадом лились по лицу, шея была в ссадинах. Девушка открывала рот, пытаясь вдохнуть, но смогла лишь тихо захрипеть. «Слизеринский принц» прижимал к себе ревущую и твердящую одно слово «ненавижу», «гриффиндорскую принцессу»