Жизнь после смерти.

— Я тебе не пёс! Тупая ты Скумбрия… Накахара не знал, что и думать. Осаму совсем не выглядел пьяным, а из-за следов помады выводы напрашивались сами. «Почему же так больно?» — думал Чуя, а на лице было написано обратное. — И что же ты ухмыляешься? — Просто понимаю, что врать ты так и не научился. Зачем ты вообще припёрся? — Так… Ты же вроде… Сам позвал, не? «Чёрт. Точно… Но я же не ожидал, что он может… Надо перестать думать об этом! Между нами ничего не было и быть не может! Он — демон, я — человек…» — А может это ты хотел увидеть меня? ~ — Как видишь, я был занят… Потому… — Хах, а до этого ты отрицал… В глубине души рыжику правда было нестерпимо больно, но виду он подавать не собирался. — Аргх… Бесишь! Ты неправильно понял! Я играл в карты на выпивку, быстро опьянел, одна шлюха этим воспользовалась! — со злостью, сорвавшись на крик, выпалил шатен. — Так если ты опьянел, почему сейчас трезвый?! — так же кричал Чуя. — Да потому что я — Демон! Мы и Ангелы трезвеем, попадая сюда, чёртов ты Чихуахуа! — вокруг Демона вспыхнули огни — Проваливай… — Прости, Чу, я… — Вали… — Я правда не хотел тебя задеть или кричать… Я не знаю, что на меня нашло Накараха со всей силы ударил Осаму по лицу. — Я сказал проваливай, чёртов суицидник! — Хорошо — сказал Дазай и растворился в воздухе. На эмоциях Чуя проломил стену. У него не было бы оправдания, если бы не Акутагава, стоявший в тот момент, у приоткрытой двери в кабинет Чуи. Он отчётливо слышал голос бывшего наставника. «Неужели он жив… Не может быть… Но я точно слышал его! Надо сказать боссу!» Акутагава тут же собрался бежать в кабинет Мори, но Накахара заметил его краем глаза. — Рюноске, будь добр, подойди сюда. Парень хоть и был немного напуган, но не подойти было бы более опасно. — Что такое, Накахара-сан? — Ты никому не расскажешь о том, что слышал в той записи. Понял?! — рыжик тут же нашёл, как выкрутиться — Записи? Так он… — Да, он мёртв! А ты будешь молчать, ведь так? — Так точно, Накахара-сан… — Отлично. Как обстоят дела в агентстве? — Почему я должен знать? — Парень-тигр. Ты думаешь, я не знал? — Много людей знают о нас? — Я, Мори-сан и Фукудзава с Куникидой-куном. — Ясно… У них все до сих пор, так же, как мы, не могут смириться с потерей. — Так и думал… Свободен. Брюнет удалился. Шатену совершенно не хотелось возвращаться домой. Не хотелось видеть ту особу. Сейчас он просто прогуливался по Йокогаме в не видимой для людей форме, осмысливая поведение Чуи. «С ним явно что-то не так… Почему его это так задело? И почему я так волнуюсь за него?! Потому что я хранитель? Но он правда странно себя вёл… А что если что-то произошло, но он побоялся рассказать?! Ты идиот, Осаму!» Ноги сами донесли суицидника до агентства. Как ни странно, Куникида скорбил так же, как все. «А моя смерть не прошла бесследно. " — подумал Осаму и усмехнулся своим же мыслям. Всё же, он решил вернуться домой. — Добрый день, мрази! — крикнул он, пиная дверь. — Добрый день, Даз… Дазай?! — Одасаку.? Перед юношей стоял его давно погибший друг в обличии Ангела 2 ранга. Они стояли в прихожей, что означало, что они вполне могут обнять друг друга. Это и сделал Дазай, не задумываясь. — Я скучал… — прошептал кареглазый обнимая Ангела — Отойди. — Но почему? — Осаму недоумевал, но отпустил старшего. — Ты — Демон первого ранга. Я — Ангел первого ранга. Закон неприкосновенности. — Да брось! Правило «Вето» здесь не действует! Разве нет? Одасаку… Неужели ты не скучал? — Скучал. Но я слишком долго добивался этого уровня… За нарушение правил я могу упасть ниже. — А ты карьерист. Как же тебя изменил этот мир. Даже противно. — Ну, а ты, как я вижу, даже не попытался ко мне прислушаться… — Ты серьёзно?! Да я всю свою жизнь перевернул! — Но остался Демоном… Знаешь, ты мог бы измениться… Толкай подопечного на добрые поступки. Тогда ты сможешь стать Ангелом. — Возможно, это не моё дело… — вмешался в разговор Джейсон. -. Но он же твой друг. Ты так ждал его прибытия. Да и путь становления другим существом тяжкий и болезненный. Да и его подопечный. Ты знаешь, кто он? — И кто же? — Накахара Чуя. Мой бывший напарник. Он не станет пай-мальчиком. Я не позволю. — Ты ещё сам как ребёнок… — Ода потрепал Дазая по волосам и ушёл.