Только я, только ты.

Прошло уже около трёх дней, а Иккинг никак не мог выкинуть произошедшее из головы. Было очень тяжело вести себя с Джеком так, будто ничего не случилось, будто он ничего не видел, ничего не знает. На третью ночь Хеддок понял, что стоит ему закрыть глаза, как эта картина всплывает вновь. И всё бы ничего, если бы при этом его половой орган не напрягался от этого. Далее рука парня сжимала и скользила по его собственному члену, в то время, как в голове вновь и вновь проигрывается то самое лицо Джека, его стоны, каждая мельчайшую деталь того, что тогда происходило. Он представлял себя на месте профессора, а меж тем сперма запачкала собой простыню. Иккинг уткнулся лицом в подушку, со стыдом осознавая, что только что дрочил, представляя своего лучшего друга. На следующий день Питч снова приказал Джеку остаться после уроков. Все остальные студенты к этому привыкли, но вот Хеддок-то знал, что скрывается за этим наказанием. Иккинг осознавал, что это его не касается, но также он не мог не принять того, что невероятно хочет увидеть Джека таким ещё раз, ещё последний раз, и он забудет об этом, словно о странном видении. И вновь он в пустом коридоре, у этой самой двери, чуть приоткрывает её. На сей раз парень пришёл раньше, и эти двое ещё не приступили, они просто ходили по аудитории. - Здесь вы с ним сидите, так ведь? – Питч подходит к последним рядам, где сидят Джек и Иккинг, при этом на опасную близость к двери, но, на счастье, не смотрит в её сторону. – Может, мне отыметь тебя на сей раз прям тут? – в голосе преподавателя слышится усмешка, пока подушечки его пальцев скользят по деревянной поверхности парты. - О, Питч, неужели ты думаешь, что если сделаешь это здесь, то хоть на миллиметр приблизишься к тому, чтобы занять его место? – усмешка на усмешку – обычно так эти двое и общаются, но сейчас Иккинг не понимал, о чём они говорят. - Хех, милый мальчик, - мужчина подходит к блондину и проводит обратной стороной ладони по его щеке. – Совершенно не важно, займу ли я его место. Важнее то, что ты сейчас подчинишься любому моему приказу, - резким толчком Питч валит Джека на стол. – Ты же не хочешь, чтобы твой друг обо всём узнал? – кивает на место Иккинга и самодовольно ухмыляется. - Давай уже скорее покончим с этим, - недовольно морщится Джек и отворачивается от профессора. - О нет, сегодня я планирую помучить тебя подольше, - улыбка Питча пронимает до мурашек. Все застёжки на штанах Джека в один момент лишаются своей эффективности, а рука брюнета бродит умелыми прикосновениями по плоти студента, заставляя того краснеть и часто дышать. - Скажи, Джек, скажи сейчас то, что так хочешь ему сказать. Ты же любишь злить меня его именем, – шепчет мужчина холодным шелестом парню в ухо, а после кусает его за шею. - Я… я… - скулит Джек. – Я люблю тебя… Иккинг, - на выдохе произносит он. Самого Хеддока подобная фраза отвлекает от детального изучение происходящего. «Любит? Меня?» - от осознания этого глаза шатена приняли состояние блюдечка. Он бы усомнился в верности своего слуха, если бы его имя таким чётким эхом не разнеслось по аудитории снова. Деревенский мальчик и не знает, что думать, он просто спешит убежать оттуда, отказав себе в удовольствии досмотреть и дослушать эту сцену. - Иккинг… Иккинг… - в полустоне шепчет Фрост, пытаясь поймать губами воздух. - Ты же не хочешь, чтобы твой драгоценный друг узнал о том, что ты так отчаянно вожделеешь его? – повторяет свой уже однажды заданный вопрос профессор с садистской улыбкой. - Питч, это только у тебя чувства не уходят дальше ширинки, - язвит Джек, за что тут же получает пощёчину. - Разве так говорят с тем, кто по доброте душевной не выдаёт твой секрет? – преподаватель истории продолжает ухмыляться, глядя на своего студента. – Если он узнает, то навряд ли захочет водить с тобой дружбу. Ты станешь отвратителен ему. Ведь этого ты боишься, Джек? – Питч очень любит напоминать Джеку о том, почему он вынужден отдавать своё тело на игры этому старому извращенцу, ему доставляет удовольствие это противоречивое выражение боли, обиды и желания на лице парня. А тем временем совершенно запутавшийся Иккинг бродил по улочкам города, прокручивая в голове теперь не сцену, а слова, которые вызывали у него такое волнение.