ночное невысказанное

мягкий лунный свет бесшумно проникал в обшарпанную общажную комнату, беспрекословно минуя старые тюлевые занавески времен Советского Союза. было тихо и спокойно. даже уютно, не считая того, что в комнате прохладно, а отопление, видно, включать и не собираются. думают, наверное, что студенты все переживут. и окажутся правы. Диме не спится уже третий день, и поэтому он стал обращать внимание на такие мелкие детали – вроде занавесок, температуры в комнате или еще чего-нибудь. сейчас Димино внимание привлекла растущая луна на темно-синем небе. он помнит, как в детстве мама с улыбкой, глядя на звездный небосвод, говорила: «о, луна растущая, надо деньгами помахать». объясняла она это приметой, правда какой дословно Дима не запомнил. воспоминания греют душу, и рассеянная улыбка появляется на лице студента. Дима обводит глазами комнату еще раз, и его взгляд останавливается на Олеже, мирно посапывающем на соседней кровати. сейчас он больше походит на маленького котенка, свернувшегося в клубок, нежели на человека. хотя он и не человек. да, странно как-то вышло. Дима ведь про Олежу не знал совершенно ничего. Побрацкого только мельком коснулась новость о том, что какой-то там студент-отличник вывалился с окна, да и умер. интересные вести, конечно. только вскоре Дима об этом благополучно забыл, а вспомнил лишь когда узнал, что его будущая комната в общежитии – бывшая комната этого самого несчастного летчика. ну, а делать было нечего. Дима заселился, понаблюдал недолгое время летающие в холодильнике продукты, списывая это на недосып и галлюцинации, а потом схватил сердечный приступ. вот тогда-то он и увидел Олежу впервые. услышал, точнее. парень смеялся над упавшим со стула Димой, а потом они оба вдруг сообразили, что происходит. вновь нахлынувшие на Диму воспоминания заставили его невольно улыбнуться еще раз, только уже теплее и мягче. влюблённо, что ли? после их с Олежей знакомства прошло где-то около двух месяцев, и за это время произошло много всего, что их ненароком связывало и объединяло. сначала Дима видел в духе только пользу и выгоду. ну а что, он ведь словно невидимая энциклопедия – всегда подскажет, всегда все знает. это же удобно! потом Дима начал понимать, что призрак не стоит такого обращения к себе, пусть студент никогда и не высказывал ему своих первоначальных мыслей. Олежа умный, иногда зануда, но при всем при этом он отзывчивый, смешной, обаятельный. невольно вспоминаются дни, когда Дима старался на корню обрубать подобные мысли об Олеже, боясь, что они перерастут во что-то большее и неизвестное. Дима тогда был ужасно молчалив с соседом, и обоим это радости не приносило совсем. Дима вспомнил, как Олежа впервые назвал его другом. лучшим другом. единственным другом. это случилось, когда назойливая тишина в комнате общежития стала просто невыносимой, громкой, разрывающей и кричащей, а все из-за внезапного Диминого бойкота. Олежа заговорил первым, уже не надеясь получить хотя бы что-то в ответ. рассказал о том, что ему приснился недавно кошмар, что после этого он не мог заснуть целую ночь и все думал, думал, думал. у Димы тогда в сердце внезапно защемило, а в голове что-то щелкнуло. он вдруг понял, что оказался совершенным глупцом и идиотом, а еще эгоистом. он оставил своего друга в тишине, совершенно не понимая, что для бедного Олежи это пытка, к которой он вроде как сначала привык, но отказаться от нее был бесконечно рад. да, Дима тогда извинялся. много. чуть не выдав тайну, из-за которой они не общались друг с другом почти неделю, он просто оборвал себя на полуслове и порывисто обнял Олежу. совсем недолгие, но, кажется, такие теплые и нежные прикосновения еще долго потом обдумывал каждый из них. и каждый из них глубоко в душе был очень рад такому внезапному жесту. Дима глубоко вздохнул. недавнее самокопание по поводу чувств к Олеже прекратилось также внезапно, как и началось, и студент был этому безусловно рад. тюлевые занавески легко и невесомо покачнулись от ветра, прошедшего по комнате через маленькую щелку в створке окна. тишина стояла ночная, мягкая. - я люблю тебя, Олеж. слова прозвучали в пустоту, не надеясь быть услышанными. Дима с некоторым замиранием сердца прислушивается к звукам в комнате, но, ничего не услышав, расслабляется. возможно, где-то в глубине души, в самом ее потаенном уголке, Диме даже и хотелось бы, чтобы Олежа услышал его признание. оно искреннее, оно короткое и даже более романтичное, чем те, которые иногда Дима говорил другим девушкам. но еще Дима уверен, что если он когда-нибудь и признается духу по-настоящему, то все разрушит. основательно и до конца испортит их с Олежей отношения, которыми Дима дорожит даже больше, чем своим местом в институте. поэтому остается только говорить эти заветные слова темноте и ночи, в надежде на то, что они донесут и раскроют Димину тайну Олеже. Дима тепло улыбается каким-то своим мыслям, все еще смотря на спящего парня со спины. хочется накрыть его, обнять его, сделать для него все - лишь бы только быть с Олежей рядом и защищать его и о нем заботиться. дисплей смартфона, лежащего на столе, вдруг загорается, беззвучно оповещая о том, что телефон заряжен полностью. Дима переводит взгляд на экран и осознает, что на его счету теперь еще одна бессонная ночь. удивительно, что у него все еще не такие огромные синяки под глазами, как у остальных студентов. через пару минут возни в кровати Диме удается уложиться поудобнее. он закрывает глаза, надеясь на то, что ему все-таки удастся хотя бы ненадолго погрузиться в сон. тем временем Олежа, лежа с широкой улыбкой на лице, старается всеми силами не выдавать себя, пока на языке крутится заветное «я тоже тебя люблю».