Друг над другом

Насвистывая заводную мелодию, Ван Ибо преодолел последние метры расплавленного солнцем асфальта, повернув к дому, и по достоинству оценил вид оттопыренной аппетитной задницы. Жаль, что мужской. Хотя это всё равно не делало её менее аппетитной. Не сбавляя темпа, Ибо подошёл к месту действия – заваленной сумками лестнице на второй этаж. Вальяжно облокотившись о перила, он поинтересовался: – Помочь? Вообще он редко делал подобные предложения, но тут Ибо почувствовал, что просто должен был вмешаться: вид такой задницы мог неблагоприятно сказаться на морали подрастающего поколения, которое частенько суетилось неподалёку. В конце концов, у Ибо тоже было чувство ответственности. Иногда. – А, господин Ван, – улыбнулся молодой человек, оставив попытки взять в одну руку три пухлых сумки, при этом подпирая плечом коробку. – Не заметил, как вы подошли. Парень так и не разогнулся полностью, лишь приподняв голову, отчего их лица оказались очень близко. Красивые аккуратные черты, гладкая кожа, небольшие аппетитные губы, смелый открытый взгляд прямо в глаза. Ибо чуть не предложил потрахаться прямо сейчас, но ограничился кривой ухмылкой. К своим двадцати двум годам он уже знал, что далеко не все разделяют его философию перехода-прямо-к-делу. К тому же он уже повзрослел и завязал с парнями. Мальчики – это весело, но несерьёзно. – Я возьму эти две коробки и сумку, – сказал Ибо, поднимая озвученные предметы, нагруженные не иначе как гирями, при этом не забывая изображать, что физические потуги даются ему легче лёгкого. Виновник лестничного завала подхватил остальное, и баррикада окончательно перекочевала в небольшую квартирку на втором этаже. – Это всё? – спросил Ибо, отряхнув руки. – Да. – Тогда с новосельем, господин Сяо Чжань! – он вышел из квартиры и, почти закрыв дверь, вспомнил, что он как раз вживается в роль доброго домовладельца, поэтому добавил: – Если что, обращайтесь. Вообще, он полагал, что это обычная ни к чему не обязывающая фраза. Видимо, двадцать два – не смертельный возраст для наивности. *** Семья Ибо, устав выпинывать его на работу, давно поставила на нём жирный крест, оставив ему в управление двухэтажный многоквартирный дом и переехав поближе к удачно выданной замуж дочери. Дело было не очень прибыльным, учитывая то, что народ старался выбраться из провинции, в то время как приезжие были крайне редким случаем. Здесь оставались только старики, из которых много не выжмешь, да и то несколько квартир пустовало. Поэтому день заселения нового молодого жильца был личным праздником Ибо. Убивать только что въехавшего клиента было экономически невыгодно, но всё равно очень хотелось. – У меня что-то с водой, – сообщило недоразумение, догадавшееся поднять самого Ван Ибо с утра. – Я вызову сантехников днём, – отрезал домовладелец, закрывая дверь во спасение идиота от неминуемой смерти. – Мне надо в душ сейчас, – ловко перехватив не успевшую закрыться дверь, настойчиво сказал Сяо Чжань. Просверлить дырку в его лбу закрывающимися глазами у Ибо не вышло, но он надеялся, что его помятый вид и без того выглядит устрашающе. Сяо Чжань переступил с ноги на ногу. – Послушайте, – сказал он. – Давайте, я сейчас приму душ у вас, днём отремонтируют мой, и все останутся довольны. У меня уже всё с собой. Ибо уже был недоволен, но, судя по всему, пустить этого проныру к себе было меньшим из зол. Он посторонился, махнув рукой в сторону ванной. – Ничего моего не брать! – плюхнувшись обратно на кровать, грозно прохрипел он вслед проскользнувшему в указанном направлении постояльцу. – Как закончишь, захлопни за собой дверь, – уже в подушку добавил Ибо, засыпая. Мерзкая холодная капля воды упала ему на лицо, заставив недовольно поморщиться. От такой наглости сознание даже чуток зашевелилось, устанавливая причину. Мозг всецело был за то, чтобы сказать пару ласковых раздражителю, но для этого ж надо было отлепить язык от нёба, открыть рот и заставить извилины выпутаться из тяжелого тумана дрёмы, чтобы сформулировать что-то внятное. От одной этой мысли спать хотелось ещё больше. – Я взял твоё полотенце, – сообщил голос Сяо Чжаня где-то рядом. – Забыл своё. Глаза и рот Ибо начали синхронно открываться. Рот – потому что такую наглость пора душить на корню, а глаза – по причине хорошей памяти, которая услужливо подкинула образ небольшого полотенчика – единственного в его арсенале. – Не стоило, – проскрипел Ибо. Впрочем, не особо злобно. Вид не располагал. Вид красивого голого парня, только что пристроившего махровый носовой платок на бёдрах, который, кажется, вообще не заметил угрозы в свой адрес. Мозг медленно закипал, пока изгибы стройного тела отпечатывались на подкорке. Взгляд будто приковало к влажно поблёскивающим бёдрам и краю полотенца. Ибо сглотнул. Выдохнул и резко встал. – Так, забирай это всё и выматывайся отсюда. Оденешься у себя, это не далеко, – сунув вещи в руки удивлённому постояльцу, сказал он, одновременно подталкивая непрошеного гостя к выходу. – Доброе у… – осеклась госпожа Лю – старушка, снимающая нижнюю квартиру, увидев почти голого парня в проёме открывшейся двери. Хоть у кого-то день начался отлично. – Здравствуйте, – вежливо кивнул ей Сяо Чжань, но та, похоже, впала в транс. – Чёрт, – ругнулся Ибо, закрывая дверь. – Ладно, нудист чёртов, одевайся здесь, но побыстрее. Сяо Чжань лукаво улыбнулся, бросив вещи на кровать, и наклонился, чтобы надеть трусы. Ибо поспешил отвернуться к столу, бессмысленно уставившись на какой-то конверт – ведь ему совсем не интересен симпатичный полуголый парень, который как раз собирался обнажиться полностью. А дабы совсем отвлечься от творящегося за спиной, он принялся мысленно оплакивать свое годами создаваемое доброе имя. Ну, может и не сильно «доброе», но теперь к репутации честного лентяя и алкоголика ещё прибавится слава гуляки, а то и извращенца. Не для того он учтиво кивал всем прозорливым и языкастым старушкам, заселяющим его дом, чтобы жить с таким позором. Мысленные страдания удавались всё хуже, из-за неотступного желания проверить, что творится за спиной. Вот она, нелогичная сторона человека: вроде и так видел почти всё, и память готова в любой момент выдать точный образ поджарого тела, но удержаться, чтобы не посмотреть снова – просто невозможно. Неожиданно найдя отражающую поверхность в виде открытой стеклянной дверцы шкафа, направленной в нужную сторону, Ибо к своему расстройству заметил, что Сяо Чжань уже оделся. – Полотенце оставь, – хмуро сказал хозяин квартиры, поворачиваясь. Брови Сяо Чжаня чуть приподнялись в удивлении. – Я собирался постирать, как только мне наладят воду, и вернуть позже, но если у тебя такие фетиши… Ибо поперхнулся воздухом. Он не какой-то грёбанный извращенец, чтобы что-то делать с использованным полотенцем! – Какого чёрта ты о себе думаешь? – возмутился он. – Не бери в голову, значит, просто показалось, – легко сказал Сяо Чжань, оставив полотенце на кровати и направляясь к двери. Но его глаза точно смеялись над арендодателем. – И почему это мы вдруг на «ты»? – не зная к чему ещё придраться, недобро прищурился Ибо. – Сам первый начал. Но если хочешь, можем уточнить возраст. Тебе сколько? Ибо начинала бесить эта смеющаяся над ним улыбка на аккуратных губах. – Двадцать два, – выплюнул он. – А мне двадцать восемь. Так что можешь со всем уважением обращаться ко мне на «вы», – подытожил Сяо Чжань. Лицо Ибо перекосило. Он едва сдержал запальчивое «и не подумаю». Это было бы совсем по-детски, да и Сяо Чжань уже вышел. На будущее надо было взять привычку внимательнее просматривать документы постояльцев при заселении, чтобы быть во всеоружии. Злость внутри кипела так, что Ибо даже забыл, что хотел спать. Обдумывая едкие ответы и ежеминутно сдерживая порыв подняться и показать этому зарывающемуся старику, кто здесь главный, он откопал среди смятых простыней и подушек свой телефон и распалился ещё больше. Семь утра. Да он в жизни не вставал в такую рань! Чёрт бы подрал этого ненормального Сяо Чжаня!