Начало истории
14 апреля 2020 г., 22:34
Джарет Великий и Ужасный, самый могущественный и властный из всех королей Андеграунда, коварный хозяин Лабиринта и тот, кому беспрекословно подчинялись все до единого гоблины его королевства… Короче, Джарет возлежал на троне в большом зале собственного замка, сняв сапоги и перекинув ноги через подлокотник, и пребывал в состоянии крайне расстроенных чувств. Во всём, конечно, была виновата Сара Уилльямс.
Прежде всего, Сара стала причиной самой большой проблемы в жизни короля гоблинов — уже год, как он окончательно и бесповоротно, но совершенно безответно был влюблён в эту девчонку. Отсюда возникал целый букет проблем поменьше. И именно над одной из них Джарет ломал голову весь сегодняшний день.
Правитель Андергаунда очень щепетильно относился к своему внешнему виду. Каждое утро он бесконечно долго торчал перед зеркалом в ванной, расчёсывая патлы и укладывая их в прическу, внушавшую суеверный ужас. Естественно, никому, кроме него самого, Джарет не давал и мизинцем прикоснуться к его волосам. Брови и глаза король подкрашивал, чтобы придать лицу более угрюмое и властное выражение, поэтому даже в облике человека выглядел слегка по-совиному. Отдельно шёл королевский гардероб. Первое, что сделал Джарет, взойдя на трон, — пустил полторы тысячи гоблинов на разработку алмазных копей. Все бриллианты шли на расшивку Джаретовых камзолов и мантий — парадных и повседневных, любых. Ну и по паре десятков камушков на отделку ворота спальных пижам, разумеется. Особую любовь хозяин Лабиринта питал к лосинам в обтяжку, и чем неприличнее они облегали его худые ноги и всё близлежащее, тем пламеннее становилась любовь. Все остальные виды штанов Джарет попросту игнорировал. В его шкафах хранились лосины всех оттенков (идеально подходящие под цвета камзолов, естественно) и на любую погоду. Звездой коллекции были светло-голубые, сделанные из шкуры молодого единорога. Стыдно сказать, во сколько раз уменьшилась королевская казна после осуществления этой ценной покупки. Правда, лосины оказались жутко неудобными и постоянно собирались в складки на коленках, поэтому король надевал их очень редко — только в исключительно важных случаях. Например, если позарез хотел на торжественном приёме похвалиться своим тонким вкусом в одежде.
Но самыми любимыми оставались серые лосины, отливавшие серебром. Ведь именно в них был Джарет, когда встретил Сару впервые, и потому теперь дорожил ими, как зеницей ока. Он носил эти лосины только в моменты тоски по Саре и мук отвергнутой любви, так что уже через пару месяцев после истории с Лабиринтом они прохудились сразу в нескольких местах. Джарет, шипя и ругаясь, зашил дырки, исколов себе при этом все пальцы, но упорно продолжил их эксплуатацию.
В общем, можно сказать, что Джарет кичился своей внешностью неимоверно. И его очень задевало, что прекрасная Сара Уилльямс ходит в каких-то задрипанных джинсах, старой рубашке и потёртых туфлях. А зимой влезает в отвратительный фиолетовый свитер грубой вязки и неделями его носит, почти не снимая. Король гоблинов твёрдо решил исправить эту досадную оплошность.
И, похоже, ему только что пришла одна замечательная идейка.
Король помнил, что Сара была в восторге от платья, в которое он нарядил её на бал. И решил, будто что-нибудь в этом духе понравится девочке и сейчас. Посему Джарет ну просто обязан был подарить Саре новое великолепное платье. Решив, что так тому и быть, он вскочил с трона и опрометью кинулся прочь из дворца — раздавать направо и налево приказы придворным швеям. Зал опустел, только сапоги Его Величества так и остались сиротливо лежать около трона.
***
Месяц гоблинши шили необыкновенной красоты платье. «Оно должно быть прекрасно, как день, и возбу... Пленяюще, как ночь» — таков был королевский указ. Швеи поломали немного головы и решили, не мудрствуя лукаво, взять тёмно-синюю ткань и вышить на ней звёзды. Чтоб Джарет не придрался — золотыми нитями. Король лично следил за процессом, проверяя, чтобы каждая складочка на подоле лежала идеально, и ворча на торчащие из швов нитки. Когда платье было готово, Джарет упаковал его в бумагу с алыми сердцами. И позвал к себе во дворец друга Сары, идеально подходившего для того, чтобы втереться к девочке в доверие и не схлопотать потом, когда он это самое доверие не оправдает. — Кхм, как там тебя, Огл? — Хогл, ваше величество. — Значит вот что, Хоггел, тебе нужно сегодня же вручить это, — сказал Джарет, потрясая перед носом садовника увесистым свёртком, — Саре Уилльямс. Но так, чтобы ты остался незамеченным ею. И мне искренне жаль тебя, если вдруг случится, что Сара увидит незадачливого шпиона и всучит подарок обратно. Она должна его принять, понял? — Но… Я не уверен, что у меня получится сделать, как вы говорите, — заикаясь, промямлил Хогл. — Тогда перед тем, как пойдёшь к Саре, подумай о перспективе искупаться в Болоте Вечной Вони. Это сразу придаст тебе сил, вот увидишь. Делать было нечего, Хогл забрал платье и грустно поплёлся выполнять королевскую просьбу.***
Он засунул свёрток в школьную сумку, пока Сара чистила зубы. Правда, пришлось вытрясти наружу все книги и письменные принадлежности, хотя даже так подарок еле поместился. Хогл едва успел шмыгнуть за платяной шкаф, когда Сара вбежала в комнату, закинула сумку на плечо и, завязывая на ходу полосатый шарф, устремилась прочь из дома — школьный автобус должен был прийти с минуты на минуту. Конечно, девочка не заметила подлой диверсии. А Хогл с чувством выполненного долга отправился в Андеграунд — отчитываться королю, а в дороге бранил себя последними словами и называл никчёмным предателем лучших друзей. Все пошло наперекосяк в тот момент, когда Сара наконец обнаружила отсутствие школьных принадлежностей и наличие вместо них пакета с биркой «С любовью от Джарета». Получив замечания на каждом из уроков за то, что пришла без книг, она была угрюма, как грозовая туча. Девочка бы всё на свете отдала, лишь бы только сию секунду она могла запустить в Джарета чем-нибудь тяжёлым или повыдергать ему несколько клочьев льняных волос. Не имея возможности сделать ни то ни другое, Сара со злорадством выбросила свёрток в первый встретившийся ей на пути домой мусорный бак. И даже одним глазом не взглянула на то, что Джарет, прислушавшись к голосу сердца, осмелился ей преподнести. Король гоблинов, наблюдавший крах плана в хрустальный шар, взвыл на весь Андеграунд, перепугал кур, бродивших по тронному залу, и самолично исполнил желание Сары — принялся рвать на себе волосы.***
Хоть правитель Андергаунда и был опечален вопиющим неуважением Сары к его чувствам и их проявлениям, он смог взять себя в руки и решил не устраивать массовые казни для отвода души. Джарет намерился предпринять ещё одну попытку одарить девочку предметом одежды. Но на этот раз собирался действовать более хитро и вероломно. Подлый гоблинский король придумал украсть ужасный фиолетовый свитер любви всей его жизни и уничтожить его. Испепелить в адском пламени, к примеру, или потопить на болотах. А потом поставить Сару перед фактом, мол, свитер уже не вернёшь, а носить-то надо что-то. И торжественно вручить ей нечто, связанное нитками с золотыми вкраплениями, с манжетами из самых дорогих кружев и украшенное перламутровыми пуговицами. Да, определённо идеально. Гоблинши, выслушав приказ короля, вздохнули и нехотя принялись за работу, ворчливо перешёптываясь на тему того, что сталось с предыдущим их творением по Джаретову заказу. Но свитер связали и получили его одобрение хозяином Лабиринта. С пятой попытки. На сей раз Джарет призвал к себе в помощники не только Хогла, но ещё с десяток других гоблинов. Он выстроил их в шеренгу перед троном и принялся разъяснять суть операции по изыманию свитера. — Вы должны под покровом ночи проникнуть к Саре в комнату, найти свитер — вот этот, — он пустил по цепочке гоблинов хрустальный шар, внутри которого в голубоватой дымке плавала ненавистная одежда. — Перед сном она снимает его и кладёт на стул рядом с кроватью… Джарет прокрутил в памяти этот ежевечерний Сарин ритуал, за которым он уже несколько недель бесстыдно подглядывал, и расплылся в блаженной улыбке. К действительности его вернул кашель Хогла. — Так… О чём это я? — замешкался Джарет. — Сара снимает свитер и… — подсказал садовник. — Да, — оборвал его король, — и кладёт его на стул. Там вы и найдёте его сегодня. Возьмите свитер и доставьте мне в Андеграунд. Как только он окажется здесь, мы сожжём его в жаровне на кухне. — То есть, нам надо украсть его, а потом сжечь? — пискнул маленький гоблин. — Какая проницательность, Мигли! Да, и чем быстрее свитер будет уничтожен, тем лучше. Мне он уже надоел, позорит мою Сару. Она достойна всего только самого лучшего… Джарет ещё несколько минут разглагольствовал о том, чего достойна Сара, а чего нет. Придя наконец к выводу, что его любовь она уж точно заслуживает, он вспомнил, что гоблины все ещё здесь. — Так… — протянул он, обводя взглядом своих подданых. — Ну, а что вас ждёт, если не выполните моё поручение? — Болото Вечной Вони, — грустным нестройным хором пробасили гоблины. Кто-то печально шмыгнул носом. — Всё верно. — сказал Джарет и поглядел на настенные часы. — Итак, Сара сейчас наверняка уже видит десятый сон, поэтому идите к ней. Да поживее!***
— Но Его Величество же говорил, что хочет избавиться от свитера как можно скорее! — верещал малыш-гоблин, подпрыгивая на месте от волнения. — Зачем ждать? Сожжём его прямо тут, у нас хорошо получается делать костры! Гоблины в замешательстве переглядывались. Ведь с уничтожением свитера Джарет и правда очень торопился. — Ага-а. Сжечь. Сви-тер. На-до, — по слогам произнёс один гоблин, самый бестолковый. Получив какое-никакое одобрение, — это лучше, чем пребывать в сомнениях, — гоблины засуетились и тут же разбежались в разные стороны — искать материалы для костра. Хогл посмотрел на это и вздохнул. Он знал, чем всё закончится. Болотом.***
Сару Уилльямс разбудили яркие всполохи, звуки возни и шепоток. Сперва она подумала, что до сих пор спит и ей снится что-то очень странное — будто в центре комнаты разведён большой костёр, а вокруг него в отсветах пламени мечутся маленькие фигурки в движениях, больше всего напоминающих ритуальный танец. Но когда до Сары явственно донёсся запах дыма, она поняла — что-то здесь не так. А присмотревшись, увидела, что около костра топчутся гоблины, а в отдалении стоит очень печальный Хогл и глядит на неё в отчаянии. — Джарет!!! — завопила девочка, вскакивая с кровати. Она была абсолютно уверена, что без Владыки Андеграунда здесь обойтись не могло. — Я здесь, милая Сара, — донёсся голос из-за её спины. Она обернулась. Король гоблинов стоял по другую сторону кровати и пытался сделать вид, что всё нормально. Получалось очень неубедительно. — Джарет! Ты опять задумал какую-то пакость?! — закричала Сара и бросилась на него с кулаками. Джарет проявил воистину королевское коварство — перескочил через кровать, пока девочка оббегала её по периметру, и снова очутился вне досягаемости. — Любовь моя, — начал было он, но Сара его перебила. — Нет-нет, не говори ничего лучше! Сначала убери костёр, который гоблины развели по твоему приказу. — Костёр? По моему приказу? — возмутился Джарет. — Да эти безмозглые тупицы… — Я отказываюсь тебя слушать, пока костёр и гоблины всё ещё здесь. — отрезала Сара и демонстративно отвернулась от взбешённого Его Величества. Спустя несколько минут писка и треска, перемежавшихся с Джаретовым чертыханием сквозь зубы, всё наконец смолкло. Сара посмотрела по сторонам — комната опустела. На том месте, где недавно полыхало пламя, стоял почему-то старый платяной шкаф. После того, как вся эта история закончилась, Сара заставила упирающегося Джарета поставить шкаф на место, к стенке. И оказалось, что под ним на полу осталось чёрное пятно от кострища, которое король хотел так незамысловато замаскировать. Но пока девочка этого не знала и ей оставалось только недоумевать. Сара продолжала осматриваться в надежде, что наконец осталась совсем одна, но тут же встретилась глазами с хозяином Лабиринта — тот опять стоял у неё за спиной и довольно ухмылялся. — Джарет, я велела всем гоблинам уйти, — сказала она, помахивая руками и подталкивая его в сторону открытого настежь окна. — Но я же король, солнце моё, — хмыкнул бессовестный, отскакивая в сторону, — мне положены некоторые привилегии. Кроме того, я хочу отдать тебе подарок. Сара знала, чем обычно оборачиваются подарки Джарета, и запротестовала. — Никаких подарков мне не надо. У тебя нет ничего, в чём бы я нуждалась. — Конечно есть. Во-первых, это моя любовь к тебе. Чтобы понять, как ты в ней нуждаешься, не надо даже власти над тобой иметь, и так всё очевидно. Сара фыркнула. — Ну, а во-вторых, — протянул Джарет с улыбкой, не предвещавшей ничего хорошего. — Сегодня ночью ты лишилась одной вещи, но я готов восполнить твою потерю, солнце. — Что ты имеешь в виду? — в удивлении уставилась на него Сара. Джарет многозначительно глянул на стул, девочка проследила за его взглядом. И тут же обнаружила потерю. — О, гоблины забрали мой любимый свитер! — воскликнула она. — Неужели мне придётся опять спуститься к тебе в Лабиринт и найти его? — Гоблиновы кальсоны, — выругался король. — Почему я сам до этого не додумался? — Джарет, верни мне свитер. Сейчас же. Я не просила гоблинов ничего уносить, это нечестно, — сказала Сара, для убедительности топнув ногой. — Любовь моя, я не могу отдать тот отвратительный свитер. Зато, — он выдержал эффектную паузу, — взамен готов предложить тебе это. Он соткал из воздуха свёрток и попытался всучить Саре. Девочка принялась отталкивать короля, а потом и вовсе выбила подарок из рук Джарета. Король гоблинов, оскорбленный такой чёрной неблагодарностью, схватил упиравшуюся девчонку за запястья и, глядя ей в глаза, принялся разъяснять всё как можно доходчивее. — Сара, дорогая, этот новый свитер по достоинству украсит тебя, ведь ты без пяти минут королева, — Сара попыталась вырваться, возмущённая такой самоуверенностью, но противный король держал крепко. — Солнышко, тот мерзкий свитер всё равно не вернуть, ведь гоблины сожгли его. — Сожгли?! — закричала Сара не своим голосом. Воспользовавшись Джаретовым замешательством, она высвободилась из хватки и тут же влепила Его королевскому Величеству пощечину. — Да как ты мог! Насколько нужно быть зловредным, чтобы нарочно уничтожить одну из самых дорогих мне вещей? — орало Джарету в лицо Солнце. — Да я, я… И тут Сара разрыдалась. Она отошла к кровати, села, обхватила руками колени и уткнулась в них носом. Она плакала навзрыд. Джарет так и остался стоять посреди комнаты, не представляя, что теперь ему делать. А девочка всё плакала и плакала. Король тихонько подошёл и присел на край кровати рядом с ней. Он потянулся руками и накрыл ими трясущиеся плечи. Сара резко повернулась. — Не трогай меня, — всхлипнула она. Глаза красные, лицо опухло. Джарет тут же убрал руки. — Сара, драгоценная… — начал было он. — Я тебе не милая, не драгоценная и уж точно не солнышко, — хрипло сказала девочка. — Прекрати меня так называть. — Сара, ну что тебе этот свитер? — вздохнул Джарет. — Новый гораздо лучше. — Ничего ты не понимаешь, — пробурчала она, снова уткнувшись лицом в коленки. — Но ответь, в чём же я тогда неправ? — удивился король. — Ох, — Сара шмыгнула носом и всё-таки удостоила хозяина Лабиринта взгляда. — Этот свитер мы вязали вместе с мамой, когда… Когда она была жива, — с трудом закончила девочка и снова начала всхлипывать. Тут Джарету стало совсем неловко. Появилось такое странное ощущение, чувство… Будто он неправ. Да. Король абсолютно точно понял, что виноват. — Сара, — тихо сказал он. — Как я могу всё исправить? — Никак, — огрызнулась девочка. — Да нет же, я могущественный король Андеграунда, я могу исполнить всё, что ты прикажешь! — Наколдуй мой свитер обратно, Джарет, — отрезала Сара. — Нет, этого я сделать не могу, солнце, то есть, Сара, — вздохнул Джарет. — Свитер сгорел окончательно. — Вот я и говорю: ничего сделать нельзя, — зло бросила девочка. — Не может быть такого! — говоря, Джарет вгляделся в её заплаканные глаза. — Вели, что мне сделать для тебя, чтобы ты перестала расстраиваться и улыбнулась. Любовь моя, пожалуйста. Наверное, у короля гоблинов был ну очень унылый вид, и Сару проняло. Но только сразу сдаваться она не собиралась. Она смерила Джарета суровым взглядом и промолчала. Так, не произнося ни слова, они просидели несколько минут. А потом девочка искоса глянула на короля — тот стал ещё печальнее и уже начал впадать в отчаяние, представляя, как он будет жить, если Сара станет ненавидеть его всей душой. — Джарет, я тут подумала, — протянула она, а в глазах заплясали дьявольские огоньки, — один единственный способ загладить твою вину всё же найдётся.
