Вот и подышали воздухом...

***

      Жан уже долгие, а именно все добрые три часа, не мог разобрать ни единого слова из конспектов, написанных на вчерашней лекции, а ведь скоро экзамены, и уже не будет времени для полного разбора и закрепления. Но в голове крутились множества мыслей, и как же сосредоточиться, если они то и дело мелькают между настрочивших слов в тетради. И все тот парень, который мило улыбнулся, прежде чем заметить, что на него глядит пара тёмных глаз, и было бы менее неловко, если бы он отвернулся. Но нет, его улыбка расплылась ещё больше, и Жан заметил милые ямочки на щеках парня, а взгляд был настолько искренне радостным, что тот невольно сам воссиял. Моро сам от себя не ожидал такой реакции, но что было то было, а его сердце бешено (как ему самому казалось) билось, и от этого становилось ещё более странно и неловко.       Занятия прошли смутно, а что успевал сделать Моро, так это быстро записать услышанные слова преподавателя и взглянуть на блондина в последний раз, который затягивался ещё на несколько, и так продолжалось до конца пары. Жан всегда старался хорошо учиться, чтобы за учебой отвлечься от угнетающих мыслей прошлого, но этот парень словно солнце заслонил собой все проблемы, о которых Жан уже и не вспомнит, оставив тёплое воспоминание в чертогах тёмного разума. Ему было хорошо, но в то же время это настораживало, почему именно этот парень из знаменитой команды экси?       Он и правда, появился так неожиданно, раньше его не было видно в стенах института (или же Жан слишком был погружен в себя, чтобы заменить), а тут так разом свалился на голову Моро да ещё вцепился крепкой хваткой, от которой все кругом, что не устоять на ногах. Правда, Жан до сих пор не знает его имени, и за это парень жалеет больше всего. Все таки боязнь людей иногда подводит и может разрушить все планы, но... что за планы с этим парнем? Нет, определённо никаких, но тогда, почему тот продолжает думать о нем?       Всё же «солнышко» определённо является его вторым именем, ведь такую очаровательную улыбку вряд ли сыщешь в таком бесчеловечном и жестоком мире. Она такая детская, но его повзрослевшие черты лица говорят об обратном, и все же Жан боится. Боится испугать и испачкать своим касанием грязного прошлого. Что если, подойдя ближе, его оттолкнут, и тогда Моро точно пропадёт, ведь тот самый взгляд и был лучиком спасения.       Ясно лишь одно. Жан никогда бы не стал его "пачкать" минувшим, а если уж и пришлось, то только своими чувствами восхищения и привязанности. Но как такое яркое солнце могло беспричинно сиять такому бессердечному человеку, и почему темноволосый так желанно хотел, чтобы эта улыбка всегда была рядом? И это было точно не чувства ревности или собсвенности, скорее всего тот пытался его уберечь. Но от чего? (или от кого?)       Ответ так и остался при себе. Ведь Жан понимал, что уберечь парня можно было лишь, не подпустив его к себе. Но... Одно единственное «но» все портило: Жан уже не сможет забыть этого жизнерадостного и задорного парня, который мило улыбается и забавно зевает, оголяя еле заметные клыки зубов, когда лекция становиться невыносимо скучной, который иногда вместо нужных записей рисует непонятливые наброски, кажущиеся Жану произведением искусства. И тут даже думать или гадать не нужно, что паренёк вляпался.       Сердце не хочет униматься и бьётся настолько сильно, что дышать становиться все труднее, Жан понимает, что тут все намного серьёзнее. Этот парень стал для него словно звездой, ослепительной и яркой.       Отложив все уже к черту не нужные тетради, Жан встал и отправился во двор общежития, чтобы наконец вдохнуть немного воздуха, который за считанные минуты покидал организм и не давал нормально сконцентрироваться. Стрелка часов давно уже перепрыгнула с «пяти» на «семь», а людей становилось все больше и больше, будто все куда-то торопились. Но Жану было все равно, и он отправился неведомо зачем в парк, находящийся при общежитии. Его шаги были медленными и неторопливыми, а взгляд устремленный в небо, который больше походил на влюблённый (хах, так и есть), лишь привычно унылое и задумчивое лицо не давало сделать таких выводов.       Становилось прохладно, но ветерок, ласково касающийся лица, был настолько тёплым, что одно удовольствие находиться на свободе, не замечая толпы надоедливых людей, мелькающих среди всей улицы. И все это наслаждение расплывалось по телу, что Жан невольно остановился, закрыв глаза и ощутив, что не было такого дня, чтобы он чувствовал себя преспокойно. Абсолютно ни одного. Но сегодня было исключением. – Знаешь, если делать то, что доставляет удовольствие — это значит быть свободным, – услышал Жан у себя под ухом мужской голос и резко открыл глаза, чуть не подавившись, – Джереми. –ответил, ласково улыбаясь, светловолосый парень, когда заметил, что тот не на шутку обомлел от его слов, и протянул правую руку в знак приветствия. – Жан, – коротко бросил Моро, устремив свой взгляд на неловкое рукопожатие, и отвернулся, смотря куда-то вперёд, - Значит я обрёл свободу,– невзначай прокомментировал Жан фразу парня. – Ну что ж, Жан, приятно познакомиться, – лукаво ухмыльнулся Джереми,– могу ли я составить тебе компанию в прогулке? – Я не гуляю, - сердце вот-вот выпрыгнет из грудной клетки, и как люди не понимают, что человеку плохо и он скоро упадёт в обморок от передоза восторга. – О.. Так чем же ты занимаешься? – не унимался Джереми.       Всё таки осознав, что просто стоять не дело, они отправились в глубь парка, набрав медленный темп, удобный им обоим. Людей тут было меньше, чем вблизи входа общежития, но и тут Жан чувствовал себя дискомфортно, лишь Джереми (теперь это его самое любимое имя) разгонял тоску буднего дня. – Дышу воздухом, – ответил Жан и, собравшись со всеми силами, взглянул на парня. Тот смотрел на него лучезарным взглядом и, поймав чужой, по привычке улыбнулся. – Тогда, Жан, можно мне подышать с тобой?– просьба была самая обыкновенная, но Моро ощутил приятную дрожь, особенно, когда Джереми произносил его имя, выделяя её интонацией, от которой хотелось вовсе кричать и ликовать одновременно.       Но ведь Жан никогда не чувствовал подобного, разве он мог блаженствовать лишь от слов другого человека. У такого как он, чёрствого и безжалостного, есть только одна радость (здесь я желаю промолчать про то, что Жан в прошлом был собственностью Рико), но сейчас Моро находит её в человеке, находящийся всего в паре сантиметров от него. Разве это правильно? Да кому какая разница, где граница правильного, а где недозволенного.. – Мы уже, - ответил Жан и, взглянув на Джереми, мило улыбнулся, насколько позволяли его мимические мышцы лица.       Тут блондин звонко рассмеялся, бросив «боже, такой стесняшка», что Жан ощутил невообразимый прилив энергии, растекающийся по всему телу, а видеть, как парень заливисто смеётся, невероятно приятно глазу, что кажется, будто Жан искал свое сокровище всю длительную жизнь и, наконец, нашёл из семи миллиардов прекрасных драгоценных камней свое золото. И на душе сразу же становилось спокойно. – Вчера я видел тебя на лекции по естествознанию, и..- тут Джереми перестал смеяться и остановился, словно подбирая нужные слова, и тогда Жан сразу же спросил: –... И? –..И-ну, если кратко, то я ещё вчера хотел с тобой познакомиться, но ты был такой угрюмый, что я немного побоялся, - хихикнул Джереми, а затем продолжил, - но потом я сразу же понял, что ошибся. – Ошибся? В чем же? – Что ты вовсе не бука, просто задумчивый, наверное.       Тут уже Жан промолчал и принял свое описание, как должное. А ведь и правда, когда последний раз Жан так искренне улыбался. Тут и не поспоришь.       Так они гуляли до позднего вечера, иногда в тишине, а иногда, слушая былые истории Джереми об экси, о семье – обо всем, и тогда Жану стало невообразимо грустно и тоскливо, так как воспоминания об этом на его душе оставили огромный след, от которого по утрам хотелось плакать, а ночью – умереть, но Моро выдержал, он все выдержал.... И все же они порой давят больно, расскрывая истину: «ты одинок». – Что случилось? — резко остановился блондин, заметив, что на лице у того отразилась грусть, и забеспокоился, заглядывая в чужие глаза в поисках ответа. – Мысли, слишком много всего, я иногда...- не закончил Жан, как его вдруг перебили: – Отбрось все, хотя бы на минуту забудь о них, – ответил Джереми при этом заботливо поглаживал плечо парня, который опустил свою голову вниз, но даже так блондин не стал выше него, все таки тот был значительно ниже Жана.       Для Моро это было непосильной задачей. Забыть все прошлое, отпустив словно ненужный мусор – было правильным решением, но он просто не мог. – Я не могу, это слишком слож-..– и тут снова парня перебили, но на этот раз Жан наконец-то ощутил осторожное прикосновение губ, и это было, как благословенный подарок, от которого хотелось взлететь до самых небес.       Джереми, из-за разницы в росте, охватил лицо руками и со всей нежностью поглаживал небольшие шрамики на щеках, отчего Жан стремительно терял воздух. Но «воздух» был прямо перед ним, поэтому Джереми дарил не только удовольствие, но и жизнь, посему, не желая терять свой источник, крепко обнял его и прижал к себе, будто это было последнее, что он имел, и действительно, ведь Джереми и впрямь стал всего за несколько часов его спасением. Его лучиком света в огромном тёмном мире... – Ты не один, - слегка отстранился блондин, чтобы отдышаться. – Что?– Жан взглянул в глаза Джереми, в них так и играли озорные огоньки, словно те тоже светились от счастья, но затем блондин сново радостно улыбнулся и добавил: – Вот и воздухом подышали...