Телефон

— Ты же знаешь, что если телефон вибрирует, значит я пытаюсь с тобой поговорить, да? Зеницу дергает парня за руку и раздраженно выдыхает. Конечно, он знает, что Танджиро из небогатой и довольно консервативной семьи, но не может же он быть настолько неотесанным? — А? Да, Зеницу, что-то случилось? — от этих слов он только сильнее хмурит брови и обиженно складывает руки на груди. Как будто он не может просто так, без какой-либо причины поговорить со своим другом (и тайным предметом воздыхания). Он останавливается на полпути к школьным воротам и буквально прожигает Танджиро взглядом. — Ты случился! Что с тобой вообще? Танджиро в ответ смотрит растерянно, и Зеницу, кажется, слышит, как в его голове медленно ворочаются шестеренки мыслей. Он делает глубокий вдох и мысленно считает до пяти. Пускай темноволосый сам сообразит. Он подождет. Чуда не происходит, и спустя несколько секунд Танджиро только виновато улыбается и опускает взгляд. Зеницу чувствует, что снова закипает, когда слышит тихое: — Прости, я правда не знаю, о чем ты. Его нервы, и без того расшатавшиеся за недели, проведенные без друга, почти в полном одиночестве (редкие встречи между уроками не в счет — перемены слишком короткие, и одному из них неизменно нужно было куда-то спешить. Обычно это был Танджиро), сейчас сдавали окончательно. Танджиро хотелось ударить. И он не отказал себе в этом — с силой толкнул в плечо, и тут же схватил за ворот пиджака, почувствовав, что парень начал терять равновесие. — Вот об этом! Ты в последние дни вечно исчезаешь непонятно куда, а сейчас даже на ногах не стоишь! И вообще на зомби похож! Страшно! Выглядел Танджиро действительно измученным, но сам он только покачал головой. — Все нормально, Зеницу. — Нет, не нормально! — на глазах у парня выступили слезы. — Ты теперь даже разговаривать со мной не хочешь! Даже трубку не берешь. Громко всхлипнув, Зеницу наконец оторвал руку от чужой формы — резко и обиженно. А когда Танджиро не бросился, как обычно, его утешать, и вовсе расплакался. — Зеницу, прости, я просто… — Зеницу уже не слушал, яростно растирая по щекам слезы и закрывая глаза рукой. Его внимание привлекли только чужие тёплые руки, неожиданно оказавшиеся на его плечах, мягко сжавшие ткань форменного свитера. — …Я просто устал. Не плачь, пожалуйста. Вновь всхлипнув, Зеницу поднял голову и столкнулся с чужим печальным взглядом. Плакать расхотелось. — У нашей семьи сейчас проблемы с деньгами, понимаешь? И мы с мамой много работаем, приходится искать подработки. Зеницу снова хлюпает носом, но слушает. Медленно приходит понимание — может быть, он и правда звонил в неподходящее время? — Мне жаль, что я стал проводить с тобой меньше времени. Скоро это закончится, все будет, как раньше, — Танджиро вдруг притянул его ближе и крепко прижал к груди. — Я обещаю. В его словах слышалось такое искреннее раскаяние, что Зеницу стало плохо при мысли, что он в чем-то мог его обвинять. Он осторожно обнял его в ответ и услышал тяжелый вздох. Танджиро и вправду устал. — Ты свободен сегодня? — вдруг спросил он, и прислушался. Сердце Танджиро громко бухнуло в груди и забилось чуть чаще. В звуке слышались сомнения. — Я… Да, то есть, — он снова вздохнул и замолчал ненадолго, видимо, собираясь с мыслями. — Я планировал сегодня отдохнуть, но если хочешь, мы можем сходить куда-то или… — Нет, пошли домой, — Зеницу выпрямился и, заглянув парню в глаза, тепло улыбнулся. — Ко мне. Я же недалеко живу, посидим, попьем чай. В глазах Танджиро теперь не было грусти, только какое-то непонимание. Выглядел он так наивно-глупо, что Зеницу не смог сдержать смеха. Какой же он прямолинейный, снова приходится объяснять. — У тебя ведь огромная семья, дома очень шумно. А у меня кроме деда никого, Кайгаку редко дома появляется. Дедуля не будет против, я уверен. — Может, стоит у него хотя бы спросить?.. — парень замялся, но его уже уверенно тянули за руку к выходу с территории школы. — Пойдем, говорю. Тебе нужно отдохнуть. Зеницу уже слышал, как Танджиро набирает в грудь воздух для очередных заверений о том, что он в порядке, поэтому продолжил резким: — Возражения не принимаются. В ответ Танджиро только чуть слышно засмеялся. Зеницу счастливо улыбался — в голосе друга наконец слышалось облегчение. Он продолжал вести его за руку, и остановился только у самого дома, когда, развернувшись, вдруг почувствовал на щеке легкий поцелуй. Теперь была очередь Зеницу скрипеть шестеренками, пытаясь осознать произошедшее, а Танджиро лишь смеялся своим чуть уставшим, но таким же добрым смехом, смотря на мило краснеющее лицо. — Спасибо, Зеницу. — Н-не за что, дурень! Не пугай меня так. Наконец выйдя из ступора, парень похлопал себя по щекам, стараясь согнать с них краску — и убрать глупую влюбленную улыбку, — и шагнул к дому. В следующий раз он заговорил, только чтобы напомнить Танджиро предупредить семью. — Надеюсь, ты вспомнил, как пользоваться телефоном.