Титанья болезнь

Прошел месяц после битвы за Шиганшину Крупицы, оставшиеся после грандиозного сражения за Шиганшину, ютились в выделенном королевой замке близ ковчега Стохес. От бравых бойцов за свободу человечества остались считанные единицы, всего небольшой отряд рекрутов из бывшего сто четвёртого и два, – два! – командующих, одним из которых стала Ханджи Зое. Звание нового, четырнадцатого главнокомандующего давило на плечи и обещало одарить Ханджи потоком нескончаемых проблем и занятий до глубоких бессонных ночей. Но сейчас, когда к отправке в разведывательный корпус готовилась сотня подготовленных курсантов, а стол командора был завален заявлениями о принятии в Легион новых капитанов и ефрейторов из других подразделений, Ханджи позволила себе отдых, как и всем остальным. Молодые люди разъехались на время незапланированного отпуска к оставшимся в живых родственникам, Эрен же с Микасой отправились в разрушенную Шиганшину. Люди уже начинают тянуться туда, чтобы начать долгое и тяжкое восстановление, но подростки лишь хотят забрать некоторые книги из отцовского подвала. Быть может, им когда-нибудь пригодятся медицинские книги. Только Армин остался в штабе вместе с капитаном и командором, не желая мешать своим старым друзьям. В штабе было пусто и мрачно, да и с остатками легиона тут было не шибко громко и людно. Только в комнатах, которые были отведены живым воинам были закрыты на ключи, и в них не горели извечные слабые огоньки свеч. Леви всё время проводил в свободной комнате, которую успел назвать своим кабинетом. Он всё реже задумывался над правильностью своего выбора в пользу Армина, всё чаще уверяя себя, что Эрвину был положен законный отдых. Пусть даже на том свете. В таких раздумьях и призрачных воспоминаниях Аккерман проводил всё своё свободное время, изредка проверяя отправляемые Ханджи бумаги в столицу на наличие ошибок и присутствия в них сдержанного официального стиля. В очередной раз читая ответное письмо Зое для королевы Райс в котором Ханджи говорила о необходимости перенести деловую встречу в королевском дворце, Леви отвлёкся на стук в дверь. – Кто ещё? – Но вариантов было не много: либо это полуночник Армин, либо сонная Зое, которой вздумалось вновь опустошить все запасы чая капитана. Но в проёме двери показалась блондинистая макушка, а значит это Армин. – Что хотел, Арлерт? – Не отрываясь от исправления ошибок комнадора, спросил Леви, переписывая деловое письмо на чистый лист. Армин замялся у входа, поправляя закатанные рукава белой рубашки. Когда Аккерман оторвал взгляд от бумаг и перевёл его на юношу, Арлерт неуверенно промямлил: – Сэр, капитан, э.. вам не кажется, что с командором Ханджи что-то.. не то? Леви сухо усмехнулся, запечатывая письмо в конверт и отливая на стык расплавленный сургуч. Взяв в руки печать, Леви прижал рельефный металл к сургучу. Теперь на нём вырисовывалась эмблема Легиона. – С ней с рождения что-то не так, Армин. – Попытался в своём стиле отшутиться капитан, но внутри всё покрылось лёгким холодком. Ещё до сражения в разрушенной и оставленной людьми Шиганшине ему показалось, что с Ханджи что-то кардинально не так. Он сначала спихивал это на приближающийся бой, на нервы и переживания, ведь и сам волновался не меньше. Но примечая, с какой частотой Ханджи стала наведываться в медицинский кабинет, уходя оттуда с тёмно-зелёной бутылкой лечебной настойки Аккерман и впрямь подумал, что с ней что-то не так. Быть может, это просто снотворное? Ведь Ханджи, как и его, мучали нескончаемые ночные кошмары, в которых её преследовали минувшие лица и разбитые тела. Тогда Аккерман успокоился мыслью о кошмарах. И в тот же день, когда они обучали рекрутов прыгать в сёдла во время полёта, Леви заметил, как кривится лицо Ханджи, как она морщится и шипит, прыгая на спину верной рыжей кобылицы. Аккерман задумался, и его догадки о плохом самочувствии Ханджи подтвердились, стоило извечному Моблиту рядом с ходячей несуразностью обеспокоенно к ней подпрыгнуть, протянуть склянку с лекарством. Точно такую же склянку, с которой женщина уходила из медицинского кабинета! А потом, в ночь перед битвой, когда Леви терзался бессоницей и бесцельно бродил по коридорам старого штаба, он услышал приглушённый крик, словно кто-то сжёвывал зубами моток ткани. Он остановился тогда в коридоре, прислушиваясь. Чуткий слух, не подводивший и в подземельях, дал точно определить: это Зое. Мимо тогда стремглав промчался Моблит, сонный и взволнованный, держащий в руках уже успевшую надоесть Аккерману склянку и подсвечник, в котором сохраняла дрожащий огонь свеча. Леви стоял тогда в коридоре ещё некоторое время, слушая приглушённые визги из кабинета майора. Женщина металась в агонии, ощущая горячую и сжигающую боль внутри. Она словно поглощала всё, не оставляя Ханджи даже шанса нормально втянуть воздуха. За то время, что её одолевал неизвестный даже такому умному человеку как ей недуг, она похудела. Леви отчётливо помнит, что щёки, доселе румяные и пухлые, осунулись, впали, побледнели. Как большие янтарные глаза затянула пелена боли и отчаяния, превратив их из ярких камней в два глубоких омута дёгтя. Подойти к ней он не мог. Что-то не позволяло, что-то не давало спросить, что же с ней не так. Армин кашлянул, напоминая о своём присутствии. Леви тряхнул головой, отметая воспоминания не так давно минувших дней. – Да, Армин, с ней.. и впрямь что-то не так. – Леви откинулся на спинку кресла, хмуря тонкие брови. Над переносицей вновь появилась извечная морщинка. – Капитан, я.. э, я слышал крики из её кабинета. – Сжав кулак для пущей уверенности в своих словах, Арлерт поднял взгляд на Леви, содрогаясь. Когда Аккерман услышал о криках, тут же подумал о том, что стоит немедленно узнать, что творится с этой глупой женщиной. Сама ведь она никогда не скажет, её гордость в некоторые моменты так и прёт изо всех щелей. Ну прям вылитый Леви. Капитан поднялся, поправляя туго затянутое на шее жабо. За стенами комнаты вновь раздался приглушённый крик, а затем ещё один и ещё. Леви непривычно для себя сморщился, силясь понять, насколько сильная должна быть боль, чтобы так кричать. – Придётся звать врача, думается мне. – Проходя мимо Армина, Леви на последок обернулся к нему. – Иди, найди что-нибудь полезное. Не знаю, может, тут где-то остались лекарства. – И вышел, уверенной поступью направляясь к нынешнему командору. Достигнув цели, Леви вдруг замер перед дверью с занесённой над ручкой ладонью. За дубовой дверью вновь раздался душераздирающий крик, а затем последовавший за ним болезненный стон. Встряхнув головой, Леви открыл дверь и огляделся. Кабинет был совмещён со спальней, в которую можно было попасть через небольшую арку. Именно оттуда и раздавались вводящие в судорожный трепет Леви крики. Он зашёл туда, видя скрюченную на не разобранной кровати Ханджи. Она металась из стороны в сторону словно охваченная необъятным пламенем, который доставлял ей невыносимые муки. Только огонь был внутри, терзая внутренности женщины немилостивым пожаром. Ей было горячо и невыносимо плохо. Командора выворачивало наизнанку, и Зое выгибала спину, желая избавиться от гнетущей боли внутри. На столике рядом с широкой кроватью стояли пустые зелёные склянки, что говорило о том, что лекарство Ханджи уже давно закончилось. Услышав шорох, Зое слабо подняла налившуюся свинцом голову, замечая непривычно обеспокоенное лицо Аккермана. Мужчина подошёл ближе, наклоняясь к ней и касаясь мягкой ладонью её разгоряченного лба. Он был мокрый от выступившей испарины. Вновь Ханджи скрутилась под действием болезненного спазма, отрывая голову от руки Аккермана и стискивая в зубах край бордового покрывала. Ханджи от головы до пят прошиб очередной приступ, и она, содрогнувшись, долго и протяжно застонала, морща лицо. В уголках глаз скопились кристаллики слёз, норовившие сорваться по бледным худым щекам вниз. Леви понятия не имел, что с ней творится, но ему очень хотелось хоть на секунду приглушить боль Зое. Он взял её за тонкую руку, стискивая вспотевшую ладонь пальцами и поглаживая тыльную сторону ладони большим пальцем. Почувствовав прикосновение, Зое дёрнулась от неожиданности, мусоля во рту кусок ткани. – Чшш, сейчас Армин найдёт что-нибудь. Леви уселся на край кровати, продолжая крепко держать Ханджи за руку. Этот ласковый и нежный жест будто отпугнул боль на мгновение, но потом она вновь вернулась, в двое сильнее прошибая измученное женское тело. Зое вскрикнула, и Леви переместил руку на её щеку, пытаясь утихомирить бушующую внутри неё болезненный пожар. – Горит... Всё внутри... Горит... – Совсем тихо прошептала Ханджи, прижимая руку Аккермана к себе сильнее. Тут в кабинет ввалился Армин, держа в руке маленькую коробчонку. Юноша вошёл в спальню, определяя точнее, что за лекарства находятся внутри коробки, поднимая взгляд на Леви и Ханджи. Аккерман кивнул на столик, куда тут же была опущена коробка. Пошарившись, Арлерт выудил маленький пузатый бутылёк, содержимое которого весело булькало. – Что это? – Травяной настой. Должен снимать боли на несколько часов. – Оттерев от пыли бумажную наклейку, Арлерт определил предназначение лекарства. Парень вынул пробку, протягивая открытую бутылочку Леви. Приняв настой из рук Армина, Аккерман повернулся к Ханджи, приподнимая её голову. – Выпей, это должно помочь. – Леви поднёс горлышко к женским губам, наклоняя сосуд. Зое сделала несколько маленьких глотков, морщась от горечи травяного настоя. – Брось, не так уж и горько. – Решив разрядить обстановку, Леви, обтерев горлышко пальцем, сделал маленький глоток, сплёвывая куда-то на пол. – Фу, блять, какая дрянь. Нет, это очень горько. Ханджи на минуту вернула лицу улыбку, но потом вновь сморщилась и сдавленно зашипела, словно ей не хватало воздуха, словно дышать было невероятно больно. Словно воздух был горячим, противным, разжигающим внутри неё пожар боли сильнее. Спустя долгих десять минут, когда настой начал действовать, а боль немного стихла, напоминая о себе нечастыми и короткими вспышками в районе груди, Ханджи задремала, всё ещё кривя лицо во сне. Рядом с ней сидел Леви, не отпуская женскую руку ни на минуту, а рядом, у стены, стоял Армин, размышляя о том, что это может быть за болезнь. – Нужно прислать сюда врача. В Стохесе их должно быть навалом. Ты знаешь кого-нибудь? Или слышал о ком-либо? – Переведя взгляд от бледного лица Ханджи, Леви уставился на Армина в ожидании ответа. – Д-да, в Стохесе живёт один врач, он был знаком с моей семьёй. Его зовут Годрик. Он.. чем-то похож на командора Ханджи.. и, э.. после Шиганшины он несколько раз ставил некоторые безопасные эксперименты надо мной. – Закончив рассказывать, Армин глянул на Аккермана. – Руки в ноги и едь за ним. Тут до Стохеса недалеко, к завтрашнему вечеру вы уже должны быть здесь. А если возможно, то и раньше, ясно? – Так точно! – Отдав честь, Арлерт вышел из кабинета, направляясь вниз, к конюшням. Армин уехал, стремясь поскорее достигнуть города в окружении могучих стен. Леви же остался с изнывающей от невероятной боли Ханджи. Сон её был чутким, при каждой новой вспышке боли в груди женщина вздрагивала, шипя и сдавленно хрипя от боли, словно ей было даже тяжело сделать глоток воздуха, словно воздух вокруг был невероятно горячий, словно он только сильнее распалял пожар внутри измотанного женского тела. Зое старалась дышать короткими вдохами, со свистом и шипением втягивая воздух как можно аккуратнее, будто старалась остудить его. Леви сидел рядом, поправляя мокрые от пота каштановые пряди, которые очень сильно хотели прилипиться к женскому бледному лбу. За окном стали редеть сумерки, предвещая скорый рассвет. Первые бледные лучи заскользили по фасаду замка, пытаясь проникнуть сквозь щели в деревянных ставнях. Один из таких лучей смог проникнуть в кабинет командора, тут же осветив бледное лицо солнечным зайчиком. Ханджи зажмурила глаз и отвернулась от слепящего света, наконец-то нормально засыпая, истощённая и измученная болезненной ночью. Леви на мгновение отпустил её руку, которую сжимал всю ночь, чтобы прикрыть открытое окно плотными шторами. Задёрнув тканью раскрытое стеклянное окно, Леви повернулся к Зое. Она лежала, свернувшись в клубок словно кошка, всё ещё моршила нос и тихо, еле слышно шикала от боли. Аккерман вновь сел рядом с Ханджи. Женщина опять проснулась, растревоженая болью в области груди. – Леви, как.. всё горит... – Просипела севшим от криков голосом командор, вжимаясь лицом в подушку. Действие лекарства прошло ещё минут сорок назад, и боль вновь набирала обороты, норовя заново распалить внутри Ханджи неумолимый и болезненный пожар. Сохраняя на лице спокойствие, Леви провёл рукой по щеке Ханджи, разворачивая её лицо к себе и заглядывая в глубокие глаза. – Постарайся потерпеть.. совсем скоро приедет Армин, он приведёт врача, вот увидишь, тебе станет легче. – Проведя по щеке большим пальцем, Леви забрал со столика бутылочку и поднёс её вновь к женским губам. – Это ничерта не помогает. – Хрипло отозвалась Зое, делая более крупный глоток, чем ночью. Она вновь насупилась, не желая мириться с противной горечью лекарства. – Это притупляет боль, а вот врач тебя точно излечит. – Аккерман устало вздохнул, расслабляя плечи. – Что это с тобой вообще? Почему не сказала раньше? Ханджи грустно усмехнулась, усаживаясь в кровати. – Я не знаю, что это. Наш бывший врач в штабе не мог определить болезнь. Я не знаю, что это такое. Оно.. оно не отпускает, словно становится сильнее. Настойки помогают забыть о боли на некоторое время, но с каждым разом нужно пить всё больше и больше. – Зое уловила пробивающийся через шторы солнечный свет восставшего солнца, а потом вновь обернулась к Леви. – А не говорила.. Я сама не знаю. – И склонила голову, наблюдая за тем, как Аккерман переплетает их пальцы в плотном замке. – Дура ты, Ханджи. По-другому я назвать тебя не могу. Но обижаться Зое не думала, лишь сильнее стиснула мужские пальцы, ощущая, как под действием лекарства боль вновь отступает. Два дня подряд Леви ничего путного не брал в рот, не считая горбушки белого хлеба, найденного в шкафу на кухне. Сейчас же нужно было срочно что-то придумать, ведь Ханджи не сможет выздороветь без нормального питания. Как оказалось, у неё уже давно нет аппетита, ей уже попросту разонравилась любая еда. Её воротило от вида пищи, и ничто не доставляло ощущения сытости. Вывернув корзинку овощей на стол в кухне, Леви принялся их разбирать. Некоторые продукты они завезли сюда ещё месяц назад, как только им достался этот замок близ Стохеса. Сейчас от того запаса овощей и мяса осталось всего ничего, но что-то вроде супа Аккерман был способен сделать. Отобрав более-менее свежие овощи в сторону, Леви принялся их тщательно мыть, освобождая кожуру от сгустков грязи и глины. Промыв морковь и две небольшие картофелины, Леви взял в руки свой собственный остро заточенный нож, который всегда был с ним за голенищем сапога. Морковка превратилась в мелко рубленный кубик, как и картофель, оставшись лежать на разделочной берёзовой доске. В кастрюле на жаровне уже закипала вода с промытыми свиными косточками. Хоть какой-то навар будет, не хлебать же пустую воду с овощами, тем более больной четырёхглазой. Отправив в кипящий бульон овощи и щёпоть соли, Леви прикрыл крышкой готовящийся суп, ожидая, когда станут мягкими овощи и мясо, которое было на косточках, станет разваристым и рыхлым. За это недолгое время он успел убрать тот небольшой беспорядок, который смог навести в кухне, протереть нож и снова спрятать его. Суп был готов, и Леви, убрав крышку, попробовал немного бульона на вкус. Конечно, не хватало некоторых специй и более разнообразного набора овощей, но в нынешней ситуации выбирать не приходилось. Засчитав суп удавшимся, Леви потушил огонь в жаровне, сняв кастрюлю с решётки. Достал ловко с верхней полки глубокую тарелку с ложкой и поварёшкой. Отложив крышку с кастрюли окончательно, Леви налил в тарелку сначала бульон, а потом выудил из остатков навара мягкие овощи и мясные волокна. Приятно повеяло лёгким супом, Леви и сам невольно облизнулся, не без гордости отмечая, что он довольно хороший повар. Забрав тарелку, ложку и одну белую тряпку для того, чтобы в случае чего утирать измазанное супом женское лицо, Леви ушёл к Ханджи. Он застал женщину сидящей на кровати и сжимающей одной рукой сквозь рубашку левую грудь. Зое снова морщилась, запрокидывая голову назад и сдавленно мыча. – Снова болит? – Спросил Аккерман, хотя ответ был понятен сразу. Он отнял руку Ханджи от её груди, минутно крепко стискивая её в своей ладони. – Тебе нужно поесть, подвинь свои грабли, я сяду. – Подвинув тонкие женские ноги, Леви уселся на кровать, устраивая на своих собственных коленях тарелку с едой. – Вау, ты решил поухаживать за мной? Даже супчик сварил? – Тихо пошутила Ханджи, желая как следует отхихикаться, но лишь сильнее стиснула зубы от новой волны боли, расплавленным железом разливающейся в её груди. Леви поднёс ко рту командора ложку с супом. – Открой свою пасть. – Но Ханджи отвернулась, и ложка почти уткнулась ей в щёку. Тогда Леви уверенно развернул лицо Зое к себе, сунув ложку с супом ей в рот насильно, почти выбивая женщине зубы. Она зло нахмурились, но суп проглотила. Живот её радостно заурчал, ощущая наконец-то приятную и полезную пищу. Так и опустошилась тарелка с лёгким супом, и Леви был приятно удивлён, когда ни одна капля жирного бульона не упала мимо. Отставив тарелку с ложкой, Леви повернулся к Ханджи. Её вновь потянуло в сон, ибо ослабленный за ночь организм требовал отдыха сию минуту. Сняв с женской головы кожаную повязку, которая прикрывала изувеченный глаз, Аккерман мягко провёл подушечками пальцев вдоль ещё алого рубца, кода вокруг которого медленно затягивалась. Ханджи склонилась на бок, утопая в мягкой перине и забываясь вновь чутким сном. А вечером на дворе замка послышался гул и звон конской упряжи. Никак Армин с врачом уже приехали? Леви выглянул в окно, замечая двух всадников: блондина Арлерта и брюнета врача, мистера Херреса. Спустя какое-то время в кабинет, где был Леви и спала Зое, постучали. Решив не волновать и так встревоженную женщину, Леви вышел в коридор, встречая высокого Годрика и мелкого Армина. – Добрый вечер, Леви. Могу ли я знать, что случилось с командором Ханджи? – Тут же спросил Годрик, решив, что тянуть кота за хвост нельзя. Леви прикрыл дверь за собой, опираясь на неё спиной. – Она говорила, что у неё внутри всё горит. А ещё громко кричала от боли, ничего не ела, осунулась. Ей тяжело даже сесть на кровати. Годрик нахмурился, раздумывая. Он всунул в руки стоявшего рядом Арлерта сумку с врачебными принадлежностями, отправив того готовить несколько шприцев и какую-нибудь склянку. Херрес сразу смекнул, что такое с Ханджи. – Идёмте, мне нужно взять спинномозговую жидкость у Армина. Леви вмёрз в пол, переваривая услышанное. А Армин-то тут причём? Заметив смятение на лице Аккермана, Годрик позвал его за собой, обещая всё рассказать при подготовке к лечению Ханджи. Когда они достигли свободной комнаты, Армин уже разложил оговоренные врачём предметы на столе. – У командора Ханджи, вероятнее всего, титанья болезнь. – Арлерт и Леви переглянулись, совершенно не понимая, о чём идёт речь. – Титанья болезнь? Почему титанья? – Сухо спросил Аккерман, скрестив руки на груди. – Этот недуг ест человека изнутри, поэтому и называется: титанья болезнь. – Протерев шприц салфеткой, пропитанной спиртом, Годрик вновь глянул на Леви. – Месяц тому назад врачам стали доступны ранее недоступные книги и записи. И представляете! Большинство наших неизлечимых и смертельных болезней можно вылечить с помощью пары капель спинномозговой жидкости людей, способных превращаться в титанов! – Ярко жестикулируя, объяснил Херрес, а после попросил Армина сесть к нему спиной и наклонить вниз голову. – От такой маленькой дозы командор не превратится в титана, но зато излечится! – Сделав Армину укол в основание шеи, чтобы притупить боль от следующего укола, пояснил Годрик. А затем медленно ввёл тонкую иглу в юношескую шею. Армин почувствовал только странное чувство, словно его по позвоночнику пробрал разряд. Набрав в шприц сущую каплю, Годрик убрал шприц, вновь делая укол обезбаливающего настоя Армину. Юноша почувствовал минутную слабость, а после от того места, куда был сделан укол, пошла редкая струйка горячего пара. – Этого вполне достаточно! Идёмте, сделаем инъекцию Ханджи. – Леви как заворожённый глядел за мини-операцией, округлив глаза. Херрес промчался мимо него, уходя в сторону кабинета Ханджи. Леви и Армин поспешили за ним. Годрик навис над Ханджи, обтирая плечо, куда намеревался сделать укол, спиртовой салфеткой. – Почему укол не в шею? – Спросил Леви, хмурясь. Насколько он знал, инъекции спинномозговой жидкости титана всегда делали в шею. – Если я сделаю укол в шею, она безоговорочно станет титаном, ибо так жидкость быстрее достигнет сердца и начнет перестройку организма. – Мягко коснувшись иглой женского плеча, а потом введя её ей под кожу, Херрес выпустил несколько капелек жидкости, так же мягко убирая шприц. – Готово! Теперь, про прошествии пяти-шести дней, ей должно стать лучше. Только у неё возможен жар, бред, обильное потоотделение, ведь организм будет использовать спинномозговую жидкость как противоядие против этого недуга. – Сунув шприц в карман куртки, Годрик выдохнул. – Ну вот и всё! – Херрес забрал сумку из рук Арлерта, поправляя волосы. Леви было потянулся за кошельком, который лежал в ящике стола, но Годрик прервал его. – Не стоит, право. У меня достаточно денег. До свидания, капитан Аккерман! Желаю скорейшего выздоровления! – И, развернувшись на пятках, врач покинул коридоры замка, возвращаясь к своей лошади. Леви непривычно для самого себя облегчённо выдохнул, усаживаясь в кресло. Армин отпросился приготовить чего-нибудь на ужин, убежав на кухню. Аккерман же остался следить за Ханджи. Прошла неделя Ханджи еле смогла разделить слипшиеся веки, еле смогла поднять тяжкую голову с мягкой подушки, было слишком тяжело даже руку поднять. В груди стало легко и свободно, уже не было того неумолимого пожара, который разрывал ей внутренности едким пламенем. Зато появился зверский аппетит, и если Ханджи сейчас же не съест чего-нибудь мясного, то её жертвой станет Леви. Кстати, о.. – Проснулась? – Прозвучало откуда-то сбоку, прямо под ухом. Зое повернулась в сторону звука, щуря здоровый глаз. Рядом с ней, на подушке, вольготно расположился Аккерман, наблюдая за ней из-под полуопущенных ресниц. Улыбнувшись, Ханджи легла обратно на подушки, теперь повернувшись лицом к капитану. – Спасибо тебе, Леви. – Шепнула Ханджи прежде, чем уткнуться орлиным носом в изгиб мужской крепкой шеи. Аккерман не без наслаждения отметил, что ей и правда стало лучше. Ухмыльнувшись, Леви огладил женское плечо, натягивая одеяло выше. – Ой, да брось, очкастая. Всего-то пять тысяч золотых за мои прекрасные услуги няньки, и я буду доволен. Во мраке комнаты раздался тихий, но звонкий смех.