Рассекая небеса

      Темное небо, затянутое рыжими облаками, нагоняло тоску. В аду сегодня было необычайно тихо: даже крики и мольбы грешников не могли донестись из-под глубоких подземелий. Постукивая длинными острыми ногтями по подлокотнику трона, Сатана со скучающим видом выслушивал доклад слуги об обстановке на Земле. Людишки с каждым днем гибли все активнее, паника возрастала, а болваны, именуемые властью, головы ломали от незнания, что делать дальше. Они найдут выход через обман и воровство, а затем попадут к нему - классика. Внезапно тяжелые каменные двери распахнулись, с грохотом впечатавшись в багровую стену, оставляя на ней пару увесистых трещин. Тяжелые ритмичные шаги быстро рассекали тронный зал, преодолевая расстояние до мужчины за считанные секунды. Глаза горели от ярости, кулаки были плотно сжаты, а губы расползлись в нервной усмешке — дьявол невольно залюбовался разъяренным сыном, мысленно догадываясь, что могло привести его в такое неконтролируемое бешенство. Кажется, даже венка на шее вздулась. Бедняжка. — Оставь нас. Перепуганный слуга, который на службе находился в состоянии постоянного стресса, поспешил свернуть манускрипт и покинуть помещение, которое, скорее всего, скоро придет в негодность из-за предстоящих семейных разборок. Сатана пристально посмотрел в пламенные глаза сына и с небольшим удивлением обнаружил, что чары не спали. Люцифер не принял выбор небес, яростно сопротивляясь и сгорая от злости. Необходимо было что-то предпринять, но дьявол понятия не имел, что хорошие родители говорят во время неудачной влюбленности своим детям, ведь он был плохим. Даже не так — хуже не найдешь. Когда брюнет остановился в паре метров от трона отца, отчаяние стало вытеснять такую знакомую ему эмоцию. — Заколдуй ее. Сатана удивленно вскинул брови, выжидая дальнейших слов. Люцифер держался из последних сил, сохраняя напускной гнев и не показывая всей безысходности, томившейся в душе. Это все происходит не с ним, это всего лишь ночной кошмар, нечаянно затесавшийся в сознании демона, предательски длинный и правдоподобный. Он не ждал родственную душу, его срок давно истек. Непризнанные не могут иметь соулмейтов, Уокер пока что не ангел и уж точно не демон. Их пара — просто розыгрыш, неудачная шутка колеса Сансары, неудавшийся сюжет плохо продуманного сценария испанской мыльной оперы. Все невозможное становится явью — Люцифера это пугает до мурашек. — Заколдуй, — голос срывается, обнажая искренние чувства и терзания. — Сотри память. Наложи такое же заклинание, как на меня. Она решит, что недуг прошел и больше никогда о нем не вспомнит. Я никогда больше ее не коснусь, только исправь. — От судьбы не убежишь, — приговор Сатаны был краток и понятен. У демона внутри в который раз все разрывается на множество мелких кусочков. Он чувствует, как сердце пропускает удар. Разум не желает мириться с предоставленной участью, отрицая в теории все возможные чувства к смертной. Считывая его мысли, дьявол презрительно фыркает. — Она — лучшее из того, что могло тебе достаться, — владыка не спеша поднялся с трона, подходя к сыну. — Красивая, умная, сильная. Как твоя мать. Люцифер непроизвольно вздрогнул от неожиданного сравнения, впиваясь взглядом в отца. Он не помнил маму и не знал, что с ней случилось. Сатана крайне редко упоминал о своей единственной любви, так что сейчас было важно поймать каждое слово, даже косвенно относящееся к ней. — Мы не были родственными душами, — подходя ближе, продолжал мужчина, — даже близко нет. Она мечтала о мире и равновесии, об объединении ангелов, демонов и смертных. И была наказана за свои грезы. Демону будто бы дали жгучую пощечину. Встречаясь с черными глазами напротив, он почувствовал, как ненависть начала собираться в каждой клеточке его тела и как она растворилась после одной небрежно брошенной фразы: — Не мной. Сатана не привык быть откровенным со своими отпрысками, но сейчас почему-то понимал, что по-другому нельзя. В этот момент они были близки больше, чем когда-либо, разрушая все установленные рамки, воздвигнутые и укрепившиеся за немыслимое количество прожитых веков. Возможно, это первый и последний раз, когда они оба вели себя, как семья. Когда дьявол признавался, что когда-то существовал человек, которого он любил. Любил вопреки законам небес. — Если бы мы были связаны, то я мог бы остановить создателя, — наглухо заточенные воспоминания выбирались из укрытия, просачиваясь в сознание. — Она бы сидела сейчас здесь, на втором троне, если… Повисла гробовая тишина. Люцифер понял, что долгожданный вечер откровений закончился, не успев начаться. Сатана долго смотрел на сына, решая внутри себя, должен ли демон знать о своем истинном происхождении. О том, что называть его демоном не совсем корректно. Сатане всегда было наплевать на любые запреты с высокой колокольни, а тогда он был молод и любопытен. Тогда еще его не сослали в темное царство и ему прекрасно жилось рядом с создателем, наслаждаясь его дарами и поистине райской обстановкой. Пользуясь популярностью среди ангелов, у него никогда не было проблем с женщинами. Создавая олимп по подобию своего окружения, чтобы позабавить Шепфа, он ощущал, какая власть сосредоточена в его руках. Рассекая воздух белоснежными крыльями, мужчина не мог чувствовать себя счастливее и свободнее. Он — самый перспективный сын создателя, всеобщий любимец, известный ангел. Чтобы существовать так вечно, ему нужно было соблюдать единственное правило, которое он, конечно же, нарушил. Но Сатана никогда не понимал: какая разница между любовью к ангелу и любовью к той, у кого спина не обрамлена пернатыми? Люцифер был похож на нее: такие же черты лица, черные волосы, пронзительный взгляд. Образ девушки навсегда отпечатался в памяти владыки ада, занимая там особенное место, как и его безобразные шрамы на спине от неаккуратно вырванных крыльев. Момент ее смерти, гримаса боли на лице и пронзительный крик — тем более. Момент, когда он в панике спускается на Землю в надежде найти маленький сверток, из которого доносится горький плач. Момент, когда он видит, что за спиной у малыша торчат кроваво-красные, как вечная память о содеянном. Жестокость, приобретенная в аду, целая империя, воздвигнутая им, и единственное напоминание о ней, стоящее сейчас напротив — вот и все, что он имеет на сегодняшний день. Люцифер может избежать несчастной участи, только на этот раз запреты следует нарушить. — Знаешь, — подбирая слова, дабы не спугнуть сына, Сатана снова начал говорить, — законы, установленные твоим дедом, рушатся на глазах, мир утекает сквозь пальцы. Буквально пару часов цветами были связаны ангел и демон. У вас с мадам Уокер тоже довольно интересная связь: душа дочери Серафима и смертного сплелась с душой сына владыки ада и человека. Любопытно, не находишь?

***

      Вики зевнула, потягиваясь на неудобном деревянном стуле. Подходить к новоиспеченным родственным душам не разрешали, так как врачам было необходимо для начала посоветоваться с серафимом Кроули насчет немыслимой связи, а уже потом предпринимать какие-либо меры. Однако девушка принимала такие аргументы за вздор и формальность: судьба не подчиняется никому, а разорвать связь душ можно только путем смерти одного из партнеров. Естественно, ее никто не спрашивал, поэтому сейчас она с друзьями-голубками битый час ожидала хоть чего-нибудь, сидя перед входом в больничное крыло. Рядом громко сопел Ади, лежа на правом плече Сэми, который тоже вот-вот был готов провалиться в царство Морфея. Своей небольшой компанией они просидели так весь день до глубокой ночи в надежде хоть на секунду взглянуть на бедную Мими. Их с Дино определили, к всеобщему удивлению, в одну палату, так что Вики уже не была уверена, что кто-либо из них еще не мертв. Бессонная ночь давала о себе знать, но еще больше ее беспокоил образ наглого демона, не дающий нормально существовать с самого первого дня зачисления в школу. Она даже забыла про надоевший недуг, который ее друзья пока не заметили из-за шокирующих новостей про дочь Мамона. Люцифер стоял перед глазами уже битый час, стоило блондинке их закрыть и попытаться уснуть. Паршивое чувство разливалось по венам, становилось невыносимо холодно, а сдерживать слезы уже не представлялось возможным. Она всем сердцем ненавидела этот мир, но и понимала, что жить без него уже не сможет. — Ты огромная молодец, — увидев влажные дорожки на ее щеках, Сэми улыбнулся и тихо, стараясь не разбудить рыжего, пытался взбодрить подругу. — Проделки судьбы всегда шокируют, но не могут быть ошибочными. Уверен, что Мими, свыкнувшись с цветами и своим соулмейтом, поймет, что все было не зря. — Не могут быть ошибочными? Тогда почему на твоем запястье красуется тату, когда Ади по-прежнему свободен? Едкие слова срываются с языка прежде, чем Вики успевает подумать над их смыслом. Прокрутив в голове то, что она только что ляпнула, девушке захотелось провалиться сквозь мраморные полы на Землю, не раскрывая крыльев. Прямо как тогда, на крыше. Только пусть в этот раз он поймает. Пожалуйста. — Ты, наверное, не разглядела ее, — после долгой паузы ангел продолжил говорить еще тише. — Дело в том, что соулмейты умирают, но метка остается. Когда мне стукнуло тринадцать небесных лет, привычные 20:53 сменились на четыре черточки. Двоеточие осталось в качестве напоминания. Вики слушала, затаив дыхание. Стыд увеличился в размере в несколько раз, лицо залилось краской. Люцифер был прав: какая же она идиотка. — Ади пока не встретил свою родственную душу. Я понимаю, что это может случиться в любой момент и держать не стану. Спорить с судьбой — верх безрассудства. Если ему предназначен какой-то демон или, возможно, другой ангел, то это правильно. Для меня главным приоритетом является его счастье. Зная, что твой любимый счастлив, самому живется гораздо легче. Был ли Люцифер счастлив, говоря ей те слова? Внутри все переворачивалось, а сознание истошно выкрикивало лишь одно: «нет». Вики злилась на себя за то, что даже на секунду не могла отвлечься от демона, все ее мысли были прикованы только к нему. Влюбиться в эгоистичного нарцисса после пары подколов с его стороны и нескольких часов, проведенных вместе? Браво, хуже не придумаешь. Ища такой необходимой сейчас поддержки, блондинка повернулась к другу, не переставая плакать. Когда они встретились взглядами, лицо Сэми вытянулось от удивления. За свою недолгую жизнь он лишь один раз слышал о подобном явлении, но чтобы такая же участь постигла хорошо знакомого ему человека… С миром что-то происходит — сейчас он был совершенно точно в этом уверен. — Какая-то зараза, видимо больно ударилась при первом падении после водоворота, — отворачиваясь, Вики усмехнулась, потому что заметила удивление ангела. Скрывать от него нет смысла. — Боюсь, что это не травма, — Сэми напряг память, но не мог вспомнить ни одного обладателя красных глаз, кроме небезызвестного демона. — Вики, каково быть родственной душой Люцифера? Вопрос выбил весь воздух из легких, а Уокер кажется забыла, как дышать. Медленно повернувшись обратно к другу, который был шокирован не меньше, но также явно доволен эффектом от брошенной фразы, она мысленно обдумывала свой ответ. — Откуда мне знать? Самый логичный и прямой. Нет, это бред: она смертная, а его срок давно вышел. У них нет тату, она не слышит его голос в своей голове, не чувствует боли от распускающихся цветов. Все, что между ними было — разряды тока, но разве это нельзя объяснить неприязнью демона к непризнанным? Догадка, что капли не действовали из-за того, что кровавые глаза — это вовсе не болезнь, а признак соулмейта, успешно игнорировалась разумом. В конце концов у него цвет глаз не изменился, хотя она никогда не забудет его потрясенный взгляд, прикованный к ней у озера. Зеленый оттенок исчез именно тогда. Вот черт. — Непризнанным такое не рассказывают, — Сэми прокашлялся, наклоняясь ниже к девушке, — но в школе однажды был случай, когда смертная стала соулмейтом ангела. У Вики начало пульсировать в висках. Стараясь унять непонятное волнение, она с жадностью впитывала каждое сказанное ангелом слово: — Они рассказали обо всем Кроули, а тот решил поставить на них парочку экспериментов, ведь случай действительно уникальный: разряды тока при прикосновениях, некоторые поговаривают, что они обменялись цветом глаз, хотя это было незаметно — у обоих были светлые. Сэми внимательно наблюдал за подругой, у которой уже тряслись руки. Выдерживая паузу, он долго думал, продолжать ли повествование, ведь для Вики это был еще не конец потрясений. — Скандал тогда получил широкую огласку, ведь в результате одного из испытаний ангел скончался, — решив, что утаивать правду от подруги — неправильно, парень продолжил. На плече сквозь сон нервно заерзал Ади. — Смертную некоторое время думали сослать на Землю, но пришли к выводу, что она не виновата. Решили даже наградить почетным местом на небесах. Пульсация усиливалась. Уокер была готова взорваться от напряжения. Прокрутив в голове все взгляды, прикосновения, ощущения в тысячный раз, она начала понимать. Вспомнив взгляд ярко-алых глаз в зеркале сегодня утром, внутри что-то оборвалось. — Перед новоприбывшими эту историю всеми силами заминают, но сплетни остаются, — помедлив перед последней фразой, Сэми вздохнул и решился закончить, — так что твоя мама известна не только из-за того, что заняла место среди Серафимов. Вики пулей вылетела из помещения, сотрясаясь от рыданий. Пелена слез застилала глаза, из-за чего девушка несколько раз споткнулась на ровном месте. Выбежав во двор, блондинка с разбегу взмыла в воздух: сейчас существовало лишь одно место, где она могла хотя бы попробовать успокоиться и переварить все свалившиеся на нее потрясения.

***

Она несколько раз задавала себе вопрос, почему основные водовороты не блокируют во внеучебное время. На Земле наступило утро: в любимом парке рядом с ее институтом не было людей, зато вовсю пели птицы. Справившись с потоком рыданий, она уселась на скамейку, открывая украденный сырный читос из супермаркета неподалеку. Она понятия не имела, как выглядит сейчас, но видимо неплохо, если уж ей удалось вынести еще пару пачек и кучу шоколадок для Мими и Дино. Если они очнутся, то она обязательно извинится перед ними за свой побег. Только позже. Вики никогда не чувствовала себя настолько разбитой. У нее была родственная душа, так еще и человек, который по всем признакам был ей не безразличен. Она влюблена, а он настолько недоволен выбором судьбы, что решил навсегда убрать ее из своей жизни. Интересно, где он взял заклинание — ей бы тоже не помешало. Уокер не сомневалась, что он знал: полсекунды хватило на то, чтобы пазл собрался, просто вспомнив, как радушно принял ее Сатана и как странно Люцифер отреагировал на ее алые глаза. Было чертовски холодно, а ее угораздило переодеться перед намеченной прогулкой в короткие шорты и тонкую хлопковую рубашку. Холод пронизывал до костей, сочетаясь с состоянием души. Отправив в рот очередную кукурузную палочку, Вики решила, что если демон решил убежать от судьбы, то она идти ему навстречу не собирается. То, что происходит — неправильно. Повторяя эту мысль у себя в голове, она думала не только о своем несчастье: Мими и Дино точно не мечтали об участи, что им выпала недавно, как и Сэми, живущий каждый день, как на иголках из-за Ади. Как и мама, потерявшая свою родственную душу. Мир рушится вместе с установленными законами — сомнений не оставалось. — Уокер, бессмертные тоже могут простыть. Она пытается себя заставить проигнорировать этот чертов голос, но не может не обернуться. Демон стоял сзади в нескольких шагах от ее скамейки, как обычно, скрестив руки на груди. Смотря на нее, обновленными после разговора с отцом, светло-голубыми глазами. Она тут же вскочила. Сердце сделало кульбит, а разум отказывался верить в происходящее. Слишком много потрясений, так что, пожалуй, почему бы не устроить для них еще одно. Оставив еду лежать на скамейке, чуть ли не летя, она преодолевает несколько шагов за секунду и впивается в его губы своими. Пусть отталкивает, насмехается, грубит, кричит — плевать. Целовать того, кто предназначен тебе вселенной — непередаваемо. Чувствовать уже такой родной разряд тока по всему телу — необходимо. — Это тебе за крышу, — она отстраняется и еле слышно шепчет в ожидании какой-нибудь колкости. Вместо этого демон притягивает ее ближе к себе и снова целует. Ей больше не холодно. Последняя красная точка исчезает в глубине его ледяных глаз.