Неупокоенные останки

- Вставай, Малфой! Просыпайся! – противный голос Снейпа звенел в ушах Люциуса, не давая снова провалиться в сон. - И здесь ты! Ты мне даже во сне покоя не даешь. Пошел вон! - Малфой, я от тебя не отстану, пока ты меня не раскопаешь! - Отвали! Иди к черту! - Что?! – голос Нарциссы заставил Люциуса открыть один глаз. Жена стояла на пороге его спальни в ночной рубашке, но уже причесанная. Объясняться с ней у Малфоя желания не было, поэтому он пробормотал что-то вроде: «дурной сон» и отвернулся от жены. - Ты не заболел? – в голосе Нарциссы Люциус не услышал ни капли заботы, одну лишь деловитость. - Нет, – ответил Люциус. - Мне не нравится, что ты разговариваешь сам с собой. - А мне не нравится, что ты приходишь ко мне с утра пораньше и устраиваешь допрос. Грубость как всегда сработала, и Нарцисса громко хлопнула дверью. Этот звук пробудил дремлющую головную боль, вызванную вчерашним похмельем. - Доброе утро, Малфой! – насмешливо произнес голос Снейпа прямо над ухом у Люциуса. - Я тебе уже сказал: проваливай! Оставь меня в покое! Ответом ему был лишь возмущенный возглас жены за дверью и противный смех Снейпа прямо в голове. Понимая, что все равно уже не заснет, Малфой сел на кровати. Приступ головной боли теперь был так же неотвратим, как ежегодная налоговая проверка. - А я тебе говорил, что пить вредно. Видел бы ты себя сейчас! Будь я Ритой Скиттер, не упустил бы возможность напечатать твое утреннее фото на первой полосе «Пророка». - Да пошел ты! - Мне идти некуда. Единственный способ от меня избавиться – сделать то, о чем я прошу. - Если бы я выполнял все дурацкие просьбы, с которыми ко мне обращаются… - Дурацкие просьбы – то, с чем ты ко мне обращался все эти годы, а сейчас от тебя зависит моя жизнь! – почти взвыл Снейп. - Тоже мне, сравнил! – возмутился Люциус. – Что я у тебя обычно просил? Ну, сварить пару зелий… - Обычно, запрещенных! И не пару штук, а пару дюжин. - Ну, достать пару артефактов, – не обращая внимания на язвительную реплику, продолжал Малфой. - Смертельно опасных и тоже запрещенных, – гнул свое Снейп. - Один раз побыть свидетелем… - Лжесвидетелем. Дважды. Не считая лжи Темному Лорду. - Ну и за Драко приглядеть… - Пока твой отпрыск опять не вляпался в очередное дерьмо, из которого его надо вытащить раньше, чем он опозорит славное имя Малфоев. – Словом, ничего особенного, – резюмировал Люциус, демонстрируя чудеса избирательного слуха. – А ты мне предлагаешь пойти на настоящее преступление! - Можно подумать, ты у нас самый законопослушный гражданин… - Вот именно потому, что не самый законопослушный, не буду рисковать непонятно ради чего. За мной сейчас следят так, что я свою собственную сову начал подозревать в шпионаже. - Ты параноик. - Я жертва войны! – патетически возразил Малфой, направляясь в уборную. - Нет, ты просто самовлюбленная неблагодарная свинья! На это Люциус ничего не ответил, решив, что чем меньше он будет обращать внимание на Снейпа, тем быстрее тот уберется обратно в могилу. Начинался новый день, который, как и несколько предыдущих, приносил Малфою одни неприятности и унижения. И, конечно же, бесконечные расходы. Люциус еще раз убедился, что к деньгам победители так же неравнодушны, как и прочие простые смертные. Но Люциус был рад, что в обновленном Министерстве нашлось несколько здравомыслящих людей, с которыми можно договориться. Положа руку на сердце, Люциус мог сказать, что эти маленькие трагедии он переносил гораздо спокойнее, чем непрерывный кошмар последних месяцев власти Волдеморта. Наклонившись над раковиной, Малфой плеснул себе в лицо воды. - Где мой перстень?! – раздался прямо над ухом визгливый вопль. - Еще один, – простонал Люциус, потянувшись за полотенцем, привычно уворачиваясь от маячившего за спиной призрака. - У тебя несколько отцов?! - К счастью, я давно сирота. А вопрос моего происхождения вы, папа, можете обсудить с портретом мамы. - Ты куда перстень дел, василисково отродье? – снова завопил призрак, потрясая полупрозрачными кулаками. - Три! Три обыска за неделю! Я едва избежал Азкабана. Какие, к Моргане, еще перстеня?! – закричал Люциус, бросая в призрака полотенце. - Все продал! Все спустил! – застонало оскорбленное привидение, кружась по уборной, как сдувающийся воздушный шарик. - Нечего было забивать дом всяким темномагическим хламом, – проворчал Люциус и, глядя в зеркало, провел рукой по щетине на подбородке. - Хламом?! Это был раритет! Перстень за версту распознавал грязнокровок! - Меня бы за один такой раритет упекли бы лет на десять, – рассеянно возразил отцу Малфой, размышляя, стоит ли ему побриться. - Вранье! Наглая ложь! Ты все спустил на своих любовников, грязный извращенец! – закричал призрак. - Ого, какие подробности открываются, – подал голос Снейп, чем окончательно вывел из себя Люциуса. - Вон! Пошли все вон! – закричал тот, принимаясь бросать в призрака все, что попалось под руку. - Трус! Предатель! Алкоголик! – заверещал призрак, уворачиваясь от расчесок и бритвенных принадлежностей, и вылетел из комнаты. И, хотя его отдаленные вопли еще были слышны из коридора, Люциус вздохнул с облегчением – покойный предок не имел привычки возвращаться раньше, чем на следующее утро. - Хочу сказать, что полностью согласен с его определениями твоей личности, – ехидно заметил Снейп. Малфой на это решил ничего не отвечать, и, глядя на царивший вокруг беспорядок, вслух произнес: - К черту бритье. *** - Доброе утро, – рассеянно произнес Люциус, входя в столовую, где его уже ждали жена и сын. - Люциус, мне надо с тобой поговорить, – сказала Нарцисса, и ее лицо в этот момент казалось еще более бледным, чем обычно. Малфой-старший внимательно посмотрел сначала на сына, потом на нее. Увиденного было достаточно, чтобы понять: Драко о предмете разговора не знает. То, что беседа будет неприятной, было ясно с самого начала. Повода говорить о приятных вещах в их семье не было уже очень давно. - Что же тебе мешает говорить о твоем деле прямо сейчас? – с притворным удивлением спросил Люциус, намазывая масло на тост. Теперь он понял, что Нарцисса навестила его с утра пораньше не просто для того, чтобы справиться о здоровье. - Люциус, это очень важный вопрос… - Вот видишь, Драко, – перебил жену Малфой, – твоя мать считает, что с тобой ничего серьезного обсуждать нельзя. - Я тоже так считаю, – авторитетно заявил Снейп. Люциус вздрогнул от неожиданности и посмотрел на сына и жену. Драко изменился в лице. - Ты это слышал? – с надеждой спросил Люциус. - Я думаю, мама имела в виду другое, – напряженно ответил Драко, не глядя на отца. Люциус от его ответа испытал двойное разочарование. - И что же ты имела в виду, дорогая? - Люциус, мы можем обсудить это позже? – почти с мольбой сказала Нарцисса, нервно теребя салфетку в руках. - Нет, я, право, не понимаю тебя. После всего случившегося скрывать что-то от Драко… – уже просто из желания ее позлить продолжал гнуть свое Люциус. – Неужели все перенесенные испытания в твоих глазах не делают его мужчиной? Я думаю, наш сын достаточно взрослый, чтобы участвовать во всех семейных делах. - Да, я тоже так считаю, – сказал Драко, внимательно глядя на мать. - Как младенец, до сих пор верит тебе на слово, – саркастически заметил Снейп, отчего Люциус опять внимательно посмотрел на домочадцев и окончательно убедился, что погибший герой войны общается исключительно с ним. Радости этот факт не прибавил. - Драко, пойми меня правильно, этот вопрос тебя просто не касается, – тихо сказала Нарцисса. - А что меня в этом доме вообще касается?! – Драко вскочил, бросив салфетку на стол. - Да, дорогая, очерти круг вопросов, которые ты готова обсуждать с нашим отпрыском. - Люциус, прекрати! Драко, успокойся и сядь! - Теперь ясно, кто в твоем доме хозяин, – заметил Снейп. - А ты вообще заткнись! – забывшись, ответил ему Люциус. Видя, как жена резко поднялась с места, а у Драко округлились глаза, он решил не дожидаться вопросов о его самочувствии и сказал: - Нарцисса, когда я вошел сюда, то сразу понял, что ты хочешь поговорить о деньгах. Только в этих случаях у тебя появляется то скорбно-озабоченное выражение лица, какое бывает у сумасшедших защитников волшебной фауны, когда они пытаются просить у меня деньги на спасение очередной вымирающей саламандры. Судя по концентрации скорби в твоих глазах, денег тебе требуется много. Я считаю, Драко пора узнать, что его отец не занимается чеканкой галлеонов, что бы там ни сочиняли о нем писаки из «Пророка». Мне совершенно не понятно твое стремление уберечь его от осознания того, что мы почти разорены. В конце концов, он и сам это скоро поймет. - Мы разорены?! – просипел Драко. - По сравнению с тем, чем мы владели раньше – да, – спокойно ответил Люциус. – Или ты считаешь, что Азкабана мы избежали по мановению волшебной палочки? - У нас же были смягчающие обстоятельства, – тихо возразил Драко. - И эти смягчающие обстоятельства стремительно тают в нашем семейном хранилище в Гринготтсе, – парировал Люциус. – Так зачем тебе нужны деньги, Нарцисса? - Сегодня я получила письмо. Меня вызывают на дознание, – не глядя на мужа, ответила Нарцисса. - Какое еще дознание?! – хором спросили отец и сын. - Меня обвиняют в преступном обогащении в период войны, – дрожащим голосом сказала Нарцисса. - Что за бред?! Они уже проверили наше хранилище в банке, на него за всю войну не поступило ни сикля! – Люциус вскочил и уставился на жену. – И почему обвинение предъявлено тебе? - Вот именно поэтому я и хотела поговорить с тобой наедине, – прошептала Нарцисса, пряча лицо в ладонях. Драко в растерянности бросился к ней. - Ага! Все понятно! – воскликнул Люциус. – У тебя был отдельный счет, о котором я ничего не знал. Так?! - Становится все интереснее и интереснее, – сказал Снейп, но Малфой его почти не слышал, буравя глазами жену в ожидании объяснений. - Люциус, пойми меня правильно… - Я именно так тебя и понимаю! – в бешенстве проорал Малфой. – Пока я пытался упрочить положение нашей семьи, добивался влияния и откупался от кровососов из Министерства, ты тихо копила себе состояние. И из каких средств, позволь спросить? Не из тех ли, которые тебе ежемесячно нужны на ремонт твоего дома в Монако, посещение швейцарских колдомедиков и замену странным образом потерянных фамильных драгоценностей?! - Посмотрите-ка, Малфоя ударили по самому больному месту – по кошельку, – иронично заметил Снейп, отчего Люциус резко дернул головой, словно пытаясь вытряхнуть из уха таракана. - Папа, но ты же можешь остановить это дело? – неуверенно произнес Драко. – Наверняка у них есть занятия и поважнее, чем… - Нет, я не могу остановить этот процесс, раз он уже начался. Да и не хочу. Зачем я буду тратить свои деньги, чтобы прикрыть махинации твоей матери, о которых она не хотела поставить меня в известность? Кто из нас незаконно обогащался во время войны, она или я? Вот пусть она и платит. - Люциус, я просто хотела подстраховаться на случай, если с тобой что-нибудь случится, – тихо сказала Нарцисса, вытирая набежавшие слезы кружевным платком. Драко держал ее за руку и хлопал глазами, чем еще больше вывел Люциуса из себя. - Не делай из меня идиота! Если бы со мной что-нибудь случилось, все мои деньги достались бы тебе. Ты готовила себе побег, ты хотела бросить меня! - Не говори так! – воскликнула Нарцисса. - Ты точно параноик, Малфой, причем закомплексованный! – ехидно вставил Снейп. - Я буду говорить то, что считаю нужным! Это пока мой дом. Ты воровала мои деньги, ты обманывала меня, а теперь ждешь, что я буду тебя защищать. Неужели ты настолько наивна, чтобы верить в это? - Люциус, но это разбирательство выльется в скандал, – сквозь слезы сказала Нарцисса. - Этот скандал уже ничего не изменит в отношении к нашей семье. Нас и так поливают помоями в каждой газетенке. Раньше надо было сознаваться, дорогая, когда наша репутация хотя бы чего-то стоила. А сейчас, после всего этого позора скандалом больше, скандалом меньше… – Люциус махнул рукой и направился вон из столовой. – У меня пропал аппетит. *** - И что ты теперь будешь делать? – поинтересовался Снейп, когда Малфой захлопнул дверь своего кабинета. - Для начала – выпью. - В девять утра? Я и не думал, что ты такой заправский алкоголик. - А я не знал, что ты такой ужасный зануда, – сказал Малфой, наливая огневиски. - Боюсь, что придется узнать другу друга еще ближе, если ты не выполнишь мою просьбу. - Снейп, ты же видишь, мне не до твоих посмертных фантазий. Можешь ты помолчать? Мне надо подумать. - Я не доставлю тебе такого удовольствия. Тем более, думать у тебя всегда получалось неважно. Давай лучше проясним, почему ты не хочешь меня откапывать? - Я что, некрофил, по-твоему?! Ты мне и живым-то не сильно нравился, а сейчас… – Люциус брезгливо поморщился и отпил глоток из стакана. - Я же не предлагаю тебе свои объятия! - Фу, еще бы ты мне это предложил! - А когда-то они тебя вполне устраивали, – холодно возразил Снейп. - Тогда ты всяко был посвежее, чем сейчас. - Ну и мерзавец же ты, Малфой! - Ты еще истерику тут устрой с упреками вроде «Ты меня никогда не любил!» Думал, что я буду рад трепаться с твоим духом всю оставшуюся жизнь и исполнять твои дурацкие прихоти только потому, что когда-то мы с тобой неплохо проводили время? Что ты замолчал? Думал, ты для меня столько значишь, и я буду лить по тебе слезы и рвать на себе волосы? Ты за этим ко мне пришел? Тебя оскорбило, что я не ношу по тебе траур?! Снейп ничего не ответил, но Люциус, вместо того, чтобы наконец расслабиться, разозлился еще больше. Ситуация с Нарциссой выбила из колеи именно в тот момент, когда он уже начал оправляться от ужаса последних дней войны. Вчера он окончательно убедился, что в тюрьму никто из Малфоев не угодит, процесс по его делу свернули и обещали закрыть, как только улягутся послевоенные страсти. Для этого пришлось расстаться с третью состояния, но Люциус всерьез считал, что легко отделался. Помощь пришла и с неожиданной стороны – Гарри Поттер высказался в очередном интервью о том, что семью Малфоев можно считать не столько его врагами, сколько еще одной жертвой Волдеморта. После этой публикации дела с реабилитацией пошли куда проще, но в кулуарных беседах с людьми из Министерства Малфою посоветовали не слишком попадаться на глаза магической общественности в ближайшие несколько месяцев, а то и лет. И Люциус по достоинству оценил совет и собирался ему следовать. И тут, словно нож в спину, вызов Нарциссы на дознание. - Надо же быть такой дурой! Ну, кто же хранит свои заначки в том же банке, в котором у тебя семейный сейф?! – воскликнул он в сердцах и стукнул стаканом по столу. Он встал и посмотрел в окно. Утро уже почти превратилось в день, и солнце ярко освещало аккуратно постриженный газон и изящные клумбы с ярко-желтыми нарциссами. Эти цветы всегда высаживались здесь в конце весны с тех пор, как он ввел в дом свою жену. Люциус помнил, что раньше, когда он возвращался из школы на летние каникулы, здесь всегда цвели белые пионы и гортензии. Он даже на секунду почувствовал этот весенний аромат и закрыл глаза. - Я слишком долго просидел взаперти, - прошептал Люциус. – Пора немного размяться.