Красная нить

      Я повелитель нитей. С характерной особенностью этого мира я почти бог. Хотя я и так являюсь богом. Падшим богом, если быть точным, из-за того, что еще в детстве сошел на землю. К слову, это была вовсе не моя инициатива, а моего отца. Глупого, наивного и так до конца и не понявшего эту жизнь. Мой младший брат пошел характером в него. А мать даже не постаралась воспрепятствовать его решению, наоборот, даже поддержав его. Но сейчас не об этом…       В этом мире, со времен потерянного века существует нить судьбы. Красная нить. Она соединяет две (в обычных случаях две) родственные души, двух людей, которые как никак лучше подходят друг другу. В Мариджоа их любили называть более длинным и вычурным названием — Истинные и Величественные половины одного целого. И ведь не спешили, когда все это выговаривали, не сокращали. Да и зачем? Куда торопиться Высшей знати этого мира? Им это незачем.       Когда он вместе с семьей спустился вниз, к этой грязи под ногами, и начал жить наравне с ними, тогда Дофламинго услышал местный аналог. Он был значительно короче и не звучал от слова «вообще» — соулмейт. Со временем он понял, что это реально удобнее (или просто отравился воздухом, который вдыхала и выдыхала эта чернь).       Но так или иначе, смотря на свой мизинец, от которого отходила нить, он чувствовал одно и то же, называя предназначенную ему как соулмейтом, так и Истинной и Величественной половиной одного с ним целого. В детстве он вообще придавал этому много значения. В Мариджоа мальчик чуть ли не все время проводил в прогулках, на балах и званных ужинах, силясь найти предназначенную ему судьбу. Даже после их «падения» он, не переставая, смотрел в сторону Ред Лайн, которую не было даже видно. Среди этой грязи он даже не стал пробовать искать: младший Донкихот был уверен, что его предназначенная осталась в Мариджоа. Это являлось дополнительным стимулом, чтобы вернуться назад.       А потом резко стало не до этого. Поганая чернь начала гонять их, как каких-то зверей. Они сожгли их дом, заставили питаться помоями. Стоя у даже не кровати умирающей матери, Дофламинго учился испытывать чистую ненависть.       Спустя какие-то жалкие дни после смерти матери, жители нашли их, даже не дав до конца оправиться, и подвесили над огнем, распяв его, отца и брата как какой-то скот. Тогда, слыша жалкие оправдания отца и горькие всхлипы Роси, он сам захлебывался в своих слезах, которые, противореча его сути и желанию, катились из завязанных глаз. Эта чернь хотела убить их, даже не дав напоследок увидеть друг друга. А все это было из-за кого? Кто виноват во всем произошедшем?       Это все из-за отца.       В тот момент что-то в нем переломилось. И этот перелом изменил его. Ничтожная грязь пала к его ногам, теряя сознание. Однако в душе навсегда поселилась ненависть, временами загораясь до адского пекла, а временами тлея слабым угольком. Позже ему объяснили, что он использовал Королевскую волю. Позже он обрел настоящую семью. Позже он убил своего отца и потерял на долгие-долгие годы Роси.       Однако в одном ни Требол, ни Диаманте с Верго были неправы: он не родился чудовищем, он родился богом. Затем пал. И только потом из него сделали чудовище и продолжали вносить изменения в эту его сторону. Он стал сильнее. Он ожесточился, но больше никто из его семьи не страдал. Он не совершал ошибок и другим не давал их совершать, чтоб самому и им не уподобиться его отцу.       Как ни странно, он не вспоминал о своем соулмейте до самой казни Короля пиратов, Голд Д. Роджера, который, уходя, настолько сильно хлопнул дверью, что ветерок пиратства превратился в настоящий шторм. Этим человеком, выбившимся из черни, и напугавшим до смерти самих богов нельзя было не восхищаться. И вот тогда на ум пришло, что в этом мире кто-то соответствует ему, являясь его родственной душой. Тогда же Донкихот задумался, что в Мариджоа его соулмейта быть просто не может. Как-то не вязался с ним самим образ какой-нибудь напыщенной красавицы из высшего света. Вот и пришло понимание, что его соулмейт изначально был где-то на островах, а может быть на Гранд Лайн или в каком-нибудь из четырех морей — где угодно, но не в Мариджоа. Это открытие хорошо повеселило его, заставив кошмары из детства отступить на несколько дней.       Позже он часто просто сидел с бутылкой вина, рассматривая нить, опоясывающую его мизинец. Какой же он — его соулмейт? Да и чем же таким должна была провиниться его судьба, чтобы в родственные души получить Дофламинго? Или неужели этот мир выносил в себе еще одного монстра?       И вроде бы все наладилось: у него есть собственная (пиратская) семья, нашелся морской дьявол знает где пропадавший брат (немой, но брат), его могущество росло, в глазах теньрьюбито он был уже довольно серьезной угрозой… Как появился Трафальгар Ло. Поначалу он даже понравился Дофламинго: в его глазах горела та же ненависть, готовая навечно прописаться в душе, стоит только немного подтолкнуть. Донкихот хорошо чувствовал потенциал людей, и конкретно этот мальчик далеко бы пошел, возьми его Дофламинго в оборот. Беженец Белого города стал бы его правой рукой, но… вот незадача, Роси спутал ему все карты.       Поначалу Донкихот не мог понять, что вообще творит его брат. Однако потом пришло осознание. Нет, оно свалилось не сразу, а по мере того, как раскрывались факты: дозорные внезапно не находили их, людей в команде прибывало много больше, никаких случайных форс мажоров не было, сделки мифическим образом не срывались… Так что Дофламинго почти не удивился, чувствуя глухое раздражение от того, что приходиться опять убивать и наблюдать за смертью члена своей семьи, когда направил дуло своего пистолета на предателя, который что-то говорил про Ло.       Признаться честно, он прослушал почти все, что сказал ему умирающий, недобрым взглядом прослеживая красную нить, тянущуюся от Росинанта к одному из сундуков. Способность видеть и разрезать чужие нити была еще одним плюсом его дьявольского фрукта (который так и назывался Ито ито, но ми — нить). В голове вновь щелкнула еще одна догадка: Роси нашел своего соулмейта в этом мелком, поэтому так подставился.       Что бы там его брат не думал, а Дофламинго обладал некоторым благородством. Унося сундуки (в одном из которых сидел Трафальгар Ло), он ни словом не обмолвился о мелком. Да он даже отвлек всех, когда двенадцатилетка выбрался из сундука (придурок малолетний, а ведь они могли заметить), и распространил свою ауру, чтоб воля Наблюдения его подчиненных не смогла засечь мальчишку.       …Который как полный дурак пошел к месту, где умирал Росинант. Да, Донкихот за ним проследил, оставив корабль на Требола. Но для Дофламинго было так даже лучше — если Ло своими глазами увидит как умирает его дорогой соулмейт, то наконец-то сломается окончательно. Но… Вместо этого он увидел совсем не те глаза… Да, в них была ненависть, но они не были похожи на его собственные, да и тот потенциал, что ранее чувствовал Дофламинго, пропал. Ярость огнем вспыхнула в груди. Росинант смог изменить Трафальгара, не дав превратиться в чудовище, а почему не сделал то же самое с родным братом, предпочтя уничтожить его? Только какое-то чудо спасло Ло стоявшего над телом своей родственной души от того, чтобы последовать за ним от руки того же убийцы.

***

      Прошло много лет. Донкихот был известен как пират с прозвищем Небесный дьявол, шичибукай, король Дресс Розы и, в подпольном мире, Джокер. Дофламинго окончательно освоил все грани своей способности, открыв воздействие на людей через свои нити. Да он даже мог манипулировать Красной нитью (до чего прошлым пользователям его фрукта расти и расти)! Правда, все его манипуляции сводились в ее разрывании, тогда человек просто умирал от горя или оставался на всю жизнь бесчувственным бревном, разорванная нить которого тянулась к полноценным, выбирая наиболее похожего на его половину. Но и этого хватало.       Он по-прежнему был падшим богом, чудовищем, дьяволом с небес и прочее… Прозвища и ярлыки цеплялись намертво, украшая его своеобразными перьями его жизни. Также как и прочие появилось прозвище «Повелитель нитей». Тот, кто его первым изрек, был воистину философом с хорошей иронией: он повелевал нитями обычными и Красной, а это что-то и говорило.       Однако никто (даже из его семьи) знал, что Повелитель нитей не может влиять только на одну из них. Одновременно такую крепкую, что ему не разорвать (а он ради интереса пытался), и такую хрупкую, ведь порваться она может и сама, оставив его моральным калекой, стоило только его предназначенной умереть. Хотя… чем больше он думал о своей родственной душе, тем четче понимал: вот ни черта не девушка ему достанется. А если и девушка, то отбитая похлеще самого Донкихота (он даже не знал, какой из двух вариантов будет забавнее).       Его не беспокоил тот факт, что заканчивался его четвертый десяток в этом мире, а родственной души как не было так и нет. Он знал, что всему свое время. А потому с удовольствием решил посетить такое развлекательное мероприятие как война в Маринфорде.       От этой забавной заварушки он ожидал многое. Но веселился только вначале. Потом стало как-то скучно… Но натянувшаяся вверх нить вмиг развеяла скуку. Дофламинго физически ощутил жар, исходящий от его Красной нити. А между тем сверху сыпались заключенные, сбежавшие из самой охраняемой тюрьмы, во главе с Иванковым, Крокодайлом, каким-то клоуном и парнишкой из Сверхновых. Только когда вся эту шушера рассыпалась песчинками по полю битвы, до Дофламинго дошло: где-то там внизу есть его соулмейт и шанс на то, что он выживет в этой мясорубке стремительно падает…       Он же чудовище? Значит, вполне объяснима его реакция: вместо того, чтобы перепугаться за дальнейшую судьбу своего предназначенного (или предназначенной, учитывая, что в это деле замешан Чудотворец с его способностями), он начал испытывать все растущее и растущее чувство азарта. Ведь эта игра как монетка: ты подбрасываешь и смотришь. Вот только в случае проигрыша ты платишь своей жизнью. Донкихот считал, что это прекрасная ставка. И его родственная душа, похоже, думала также.       Жаль, что он ее так и не встретил, ведь ему все-таки пришлось брать некоторых личностей (Морию например) и проявлять какую-то активность (хотя бы ее видимость) на войне.       Война вызвала много волнений: появился новый йонко (Черная борода), передел территорий в Новом мире, пыль до потолка в самом Дозоре, исчезновение Мугивар (интересные и во многом бесшабашные ребята), исчезновение Обжоры (тоже сверхновой)…       Но стоит остановиться на Мугиварах. С каким шумом они исчезли, с таким же и появились спустя два года (когда их многие стали считать мертвыми). Дофламинго прочитал про них в новостях, повеселился и забыл. Как оказалось зря забыл. Появление в Новом мире эти конкретно эти пираты отпраздновали разгромом Панк Хезарт и захватом Цезаря. Его Цезаря. Там же они заключили альянс с Трафальгаром Ло, за развитием которого следил сам Донкихот.       Что самое смешное — эти щенки поставили ему ультиматум! Небесный дьявол не веселился так очень долгое время. Небесный дьявол давно так не злился. Где-то с предательства Росинанта. И вот опять! Наследие его покойного брата решило натравить на него Кайдо, уничтожив фабрику СМАИЛ — план хитроумный, но его можно было просчитать, значит, не Соломенная шляпа был его автором…       Чтож, сети расставлены, актеры готовы, сцена подготовлена и декорации трижды проверены. Осталось лишь выждать появления главных действующих лиц и аккуратно подцепить к ним веревочки, чтоб дергать ими, подводя глупцов к своему концу. Насколько бы не были интересными эти пираты, но они выбрали явно не того противника. Они совершили ошибку. А ошибки непростительны, так как влекут за собой последствия.       Однако весь его план столкнулся с лбом одного конкретного мугивары и пошел прахом. Один за одним его запасные планы терпели поражение. Оставалась только чистая импровизация, но и она ни к чему, кроме как к открытой бойне с Хирургом Смерти не привела. А потом поспел Соломенная шляпа — нашумевший во времена битвы при Маринфорде пират, за которого так отчаянно пыталась уцепиться нить Трафальгара Ло…       Уже лежа в камере, с ног до головы закованный в кайросеки в буквальном смысле этого слова, он все еще не мог сдержать смех, пугающий даже Тсуру, которая слышала его лучше всех из-за своего поста наблюдения — дозорную, которая гонялась за ним не один десяток лет. А все почему?.. Тело болело от ударов родственной души, которой оказался чернявый мелкий пацан, всюду кричащий, что станет Королем пиратов.       Вот только тело болело, а душа пела, как бы поэтично это не звучало. В начале пятого десятка он наконец-таки встретил своего соулмейта и теперь, как бы не старались псы морского Дозора и боги этого мира, Донкихот выберется и возьмет свой личный реванш у Монки Д. Луффи, а потом еще и отыграется за все хорошее, только в несколько ином смысле.       Он Небесный Дьявол, Повелитель нитей, Бывший шичибукай (как пресловутые Джимбей и Крокодайл), а его Истинная и Величественная половина одного с ним целого настоящее чудовище…

которое обязательно станет Королем пиратов… или вторым Королем, после самого Дофламинго…