Опасная связь

      «Выбрось все остальное из головы. Пока всё вокруг в дерьме, нельзя отвлекаться», — приказал себе Александр и отложил телефон как можно дальше, чтобы не поддаться порыву и не написать Агате.       Прости. Я не хотел тебя обидеть. Если бы ты знала, как я хотел сказать тебе другие слова.       — Куда мы едем сейчас? — спросил Харви, с опаской смотря на подозрительно притихшего друга после сцены на лесной опушке.       Это было хуже пьесы Шекспира с уровнем драматичности, превышающим норму, обычно происходившую между Агатой и Александром.       — У нас встреча, — сухо ответил Нильсен, — разговор по душам с очаровательным гостем из солнечной Италии.       — Что-то мне подсказывает, что этот гость имеет кровную связь с семейкой Конте.       — Я больше тебе скажу, Харви. Он во многом является создателем проблем, в которых мы сейчас купаемся.       — Неужели сам Габриэле Конте почтил нас своим присутствием? — удивился Харви. — Обычно он говорит, что не хочет мараться английской грязью.       — Сейчас особый случай, — голос Нильсена звучал уже более уверенно. — Я бы сказал даже исключительный.       Александр опустил руку в карман пиджака и достал оттуда бархатную коробочку красного цвета и протянул её Харви. Тот с недоумением посмотрел на неё, а потом на друга.       — Не, слушай, наша дружба иногда переходит разные грани, но не такие же… В крайнем случае, ты должен был отдать это кольцо минут тридцать назад девушке с дергающимся от желания придушить тебя глазом! Хотя уверен, она бы тебе дала по роже.       — Харви, ты меня, конечно, прости и не принимай близко к сердцу, — усмехнулся Александр, — но хреновая из тебя выйдет жена с твоим характером и неумением слушать и понимать.       — Если серьезно, я надеюсь, ты не собрался обзавестись итальянским тестем и детишками с кудряшками? — Харви выхватил коробочку и открыл её. Там оказалось кольцо с очень симпатичным синим камнем.       Нильсен хмыкнул.       — О нет. Все гораздо проще, чем ты думаешь. Но, конечно, не без кудрявых итальянских детей.

***

      Габриэле Конте сидел в полном одиночестве в ресторане и задумчиво смотрел в панорамное окно, открывавшее вид на весь Лондон. Между его бровями залегла глубокая морщина раздумий, делавшая его на вид суровым человеком.       Александр и Харви вошли в ресторан, готовые встретить ораву охранников, но наткнулись лишь на пустые стулья и запуганных официантов, растерянно указавших на одинокого посетителя.       — А он любит подумать без лишнего шума и суматохи, — пробубнил Харви и поправил воротник пиджака.       — Пожалуйста, Харви, просто молчи. Ты здесь в качестве декора.       Молодые люди подошли к столу, и Конте лениво перевел взгляд на них. Александр ожидал взгляда, полного ненависти, но получил лишь спокойствие и умиротворение.       — Добрый вечер, — поздоровался Нильсен. — Спасибо, что согласились встретиться.       — И вам добрый вечер, Александр, — ответил Габриэле. — На самом деле, благодарить надо вас за решение прийти к миру при помощи старого доброго стола переговоров. Мой сын еще не дорос до дипломатии.       Александр и Харви сели за стол, еле заметно переглядываясь друг с другом. Разговор начался более интеллигентно, чем они предполагали. Ожидаемые проклятья и угрозы чудесным образом миновали их.       — Честно говоря, дипломатия — последнее, чего я ожидал от всего произошедшего как финал, — Нильсен пытался сохранить внешнюю уверенность. Ему так хотелось оглядеться, чтобы проверить возможное наличие убийц, спрятавшихся повсюду, но он не мог. Это было бы трусостью и неуважением.       Габриэле тихо рассмеялся.       — Все наслышаны про итальянский темперамент, но принято забывать про наше жизнелюбие, — его улыбка была почти доброй.       Нильсен схватился за пуговицу на рукаве рубашки, боясь оторвать её вместе с нитками. Он подумал, что все вокруг уже поняли, что он до жути нервничал. После этой встречи придется выкурить не менее двух пачек сигарет и запить все двумя бутылками чего-нибудь покрепче.       — Что же от вас, молодых, ожидать, — снисходительно сказал Габриэле. — Вы как два барана на мосту. Уперлись рогами друг в друга, а сами и не понимаете, что только гибель приближаете, а не дело решаете. Заметьте, говорю, что оба — швед и итальянец. Без привязки к одной национальности.       Александр согласно кивнул. Он вел себя как баран уж очень часто в последнее время в отношении многих людей.       — Начнем с Джоэла…       — Оставьте это мне. Я уже много раз приказывал ему остановиться, но он прет все дальше, утягивая за собой других людей. В той тюрьме он оказался по своей вине, за свою вину и расплатился.       — У вашего сына скоро должен состояться бой, — молчанка Харви не продлилась дольше двух минут.       Александр покосился на друга, стараясь взглядом заткнуть его, пока не понадобилось других средств для этого. Но, на удивление, Габриэле рассмеялся.       — Я, когда мальчишкой был, тоже любил кулаками помахать. На молодом теле раны быстро заживают.       — Ваш сын считает это серьезным событием. У нас не получится просто забыть об этом, — не согласился Нильсен.       — Да деритесь на здоровье, — отмахнулся Габриэле. — Только не поубивайте друг друга. Обидно же будет.       Александр ухмыльнулся. Последняя тема пугала его больше всего, потому что он шел на огромный риск, решив избавиться от последствий именно таким образом.       — Ваша дочь Бриджида, — Александр вспомнил реакцию Джоэла на упоминание его сестры в тюрьме и недавно полностью затянувшаяся ранка на лице фантомно засаднила, — с моим младшим братом Вестером вышла неприятная ситуация. Может, это все исправит? — Нильсен поставил на стол коробочку с кольцом и выжидающе посмотрел на Габриэле.       Мужчина напряженно смотрел на кольцо, перебирая пальцами в перстнях салфетки, разложенные вокруг него.       «Тоже нервничает», — подумал Александр.       — Моя Бриджида — настоящая бестия, изводит всю семью, — произнес Габриэле, — свадьба с вашим братом будет не выходом из ситуации, а настоящим наказанием для них обоих. Но пусть Вестер заглянет к нам в Италию, а то что-то дочка загрустила в последнее время. И кольцо, скажите, тоже можно прихватить.       Габриэле посмотрел на винтажные часы, к удивлению Александра, все еще не остановившиеся. То ли он торопился, то ли это была его привычка.       — Мистер Нильсен, я знал вашего отца. Многие его знали. К сожалению, очень недолгое время. Он был неглупым и справедливым человеком, крутившимся в наших делах. Не разрушьте его старания и жертвы своей вспыльчивостью и несдержанностью. Как и все остальное берегите от этих качеств.       Александр помрачнел после слов о его отце. Он крайне ненавидел обсуждать его и особенно говорить о том, что он умер от рук настоящих ублюдков. Пусть это останется раной, покрывшейся корочкой, чем разговор с кем-то снова раздерет её.       — Я думал, вы нас убьете, — рассмеялся Харви, а Александр замер на месте.       — Если уж убивать вас, то только за то, что теперь прибыль из Англии у нас сократилась на тридцать процентов. Здесь я могу вас настоятельно попросить расплатиться со мной.       Да, вот оно. Александр ждал каких-то условий и был готов к ним. Деньги с его счета уже были сняты и почти отданы в руки итальянских дельцов. Нужно было дождаться ключевого слова Габриэле.       — У меня в Италии открывается бойцовский клуб через пару недель, мистер Нильсен, а должность управляющего все еще пустует.       Поездка в Италию без проблем с трудоустройством. Александр предполагал худшее, а получил в конечном итоге лучшее.       — Предлагаете мне поработать на вас?       — Почти, — кивнул Габриэле, — раз уж не вышло здесь у моей семьи встать в один ряд с бизнесом семьи Нильсен, так пусть один из её бравых представителей создаст нам его на нашей родине.       — Предлагаете мне рабочую командировку? И как долго она будет длиться?       — Зависит от вас, мистер Нильсен. Но решайте быстрее, — Габриэле поднялся со своего места. — И да. У меня есть еще одна дочь. Менее строптивая и более сговорчивая. Не подумаете взять второе кольцо?

***

      Делайла напряглась, когда увидела, что дверь в номер была приоткрыта. Горничная уже закончила свою работу утром, а никого другого она не ждала. Девушка потянулась за пистолетом в сумочку, чтобы быть готовой ко всему, и вынула оружие, прижав его к бедру. Нужно было резко зайти вперед и обязательно проверить пространство по обе стороны от двери, ведь оттуда с легкостью можно было оглушить её.       Нильсен зашла и быстро огляделась. Пусто. Она что, ошиблась?       — Хочешь убить меня, чтобы легче разделить все наши активы? Не выйдет. Мой юрист лучше твоего.       — Черт, Александр! — девушка выдохнула и потянулась за включателем на стене.       Свет озарил комнату, и Дел заметила брата в кресле. Он крутил в руках зажигалку и выглядел очень довольным и расслабленным.       — У тебя все конечности на месте. И нет дыры в голове. Значит, все прошло гладко? — Делайла скинула с запястий тяжёлый браслет на туалетный столик и плюхнулась на кровать.       — Более чем.       — И бессмысленных драк не будет?       — Будет. Просто с другим контекстом.       — Интересно, — протянула Делайла. — Объяснишь?       Александр кратко пересказал весь разговор, избегая излишних подробностей.       — То есть ты записался в бесплатную консультацию для начинающих бизнесменов? Занятно, — усмехнулась она.       — Помнишь, мы говорили, что натворили кучу глупостей этим побегом? Так вот оно, эхо последствий.       Делайла легла на кровать, раскинув руки. Тревога теперь никогда не покинет её, пока она не услышит, что Александр окончательно и навсегда отвязался от проблемной семьи Конте.       — А как же твоя Агата? — она понадеялась, что это станет хорошим аргументом, чтобы заставить брата искать иной выход.       Делайла не видела лица Александра, но по его слишком продолжительному молчанию поняла, что нажала на одну из болевых точек.       — Все сложно. Не будем об этом.       Нильсен поднялась на локтях и постаралась увидеть больше ответов в глазах брата, чем в его сухих словах.       — Может, все кончено?       — Не знаю, — твердо ответил он. — Давай не сейчас.       — Хорошо, — согласилась Делайла. Она и так довольно-таки много услышала от Александра информации о личной жизни, что раньше было непозволительно. — Кстати, Оливер Эриксон оставил тебе это, — Нильсен протянула запечатанное в белый конверт с именной подписью письмо. — Он проверял, как у меня дела после всей этой дребедени и очень сожалел, что не смог повидать тебя тогда лично.       Здравствуй, Александр.       Надеюсь, ты читаешь это письмо в полном здравии физическом и моральном. Наверное, ты думаешь, что ты мне что-то должен за то, что я замолвил на чаепитии с королевскими прихвостнями за тебя словечко? Спешу тебя заверить, что это не так. Несмотря на то, что мне теперь придется покинуть родные земли, потому что я потратил возможность водить за нос королевскую семью, мне радостно, что все вышло так и я наконец вернул карточный долг твоему отцу. Возможно, судьба еще сведет нас на земле Солнца.       Оливер Эриксон

***

      Джоэл Конте выглядел хмурым и опустошённым. Его чёрные глаза безразлично рассматривали толпу зевак, сплошь состоящую из ублюдков и криминальных выродков. Александр спокойно наблюдал за ним из другого угла помещения и одновременно слушал болтовню Харви.       — Фэй в больнице, но вроде бы все в порядке. Говорят, у неё есть подозрения на сотрясение, — парень немного запинался, нервничая. — И поэтому хотят подержать в больнице подольше.       Нильсен кивнул. О Фэй можно было не беспокоиться, потому что её доставили к врачам, проверенным пациентами на волоске от гибели. Ей просто нужно было время, чтобы восстановиться от того кошмара, по игре судьбы выпавшего на её долю.       — Алекс, не парься насчет Агаты, — Харви похлопал друга по плечу.       — Знаешь, на мне боксерские перчатки, я на взводе, а твои советы профессионального сводника мне тут совсем не нужны. Смекаешь, что может произойти?       Харви вскинул руки, показывая, что он понял, что нужно заткнуться, и отступил. Народ постепенно заполнял весь зал, а красные сидения терялись за спинами людей, садившихся на них. Лишь одно место горело красным пламенем и бросалось в глаза Александра. Думал ли он, что можно позвать сюда Агату, чтобы она посмотрела, как он побеждает? Конечно. Думал ли он, что это будет самым неверным и эгоистичным решением в его жизни? Естественно. Но Нильсен знал, что если что-то нельзя сделать, то можно представить, что он это сделал. Поэтому его воображение нарисовало знакомый образ с русыми волосами и широко открытыми зелеными глазами.       Смотри. Восхищайся. Люби.       Нужно было идти на ринг. Александр вставил капу в рот и вступил на квадратную площадку. Конте уже ждал его в другом углу словно гриф, следивший за своей жертвой. Черные глаза источали дикую злобу в отношении своего противника.       Судья вышел в центр и поднял правую руку вверх. Раздался звук удара гонга, и тишина поглотила минутное безумство, порожденное видом двух воинствующих мужчин на поле боя.       «Бой на смерть», — подумал Александр.       Он понимал, почему люди, ставшие зрителями сегодняшнего боя, воспринимали его так воодушевленно. Столкновение было не простой дракой за деньги, тут каждый боролся за свою честь, и проигравший получит не только больше всего синяков, но и унижения и боли внутри себя. Проиграл бой — проиграл честь. А толпа любит смотреть, как чье-то самолюбие разбивается об острые камни завышенного самомнения.       Судья опустил руку и буквально выпрыгнул за пределы ринга, боясь стать случайной жертвой ярости. Александр стал медленно подходить к Джоэлу и остановился примерно на середине. Конте выглядел встревоженным, но на лице все равно играла кривая усмешка.       — Слышал, что отец предложил тебе место? Будешь мальчиком на побегушках? — Джоэл криво усмехнулся.       — Не стоит думать, что твой отец относится ко всем, как к тебе, Конте, — Александр встал в классическую стойку, слегка согнув колени и вдвинув левую руку вперед. — Я буду делать то, что не вышло у тебя. Помогать твоей семье получать деньги.       Ударная рука всегда должна быть позади, — говорил отец, — иначе ты просто приласкаешь соперника, а не защитишь себя.       Позиция Конте была зеркально обратной. Александр заметил, что он поставил ноги слишком близко, и прикинул, что это может помочь быстрее опрокинуть его на спину и побыстрее закончить бой. Нужен лишь один точный захват и один еще более точный залом назад. Джоэл злился и кичился собственной персоной, это необходимо было обратить в свою пользу.       Бей не силой руки, мощность удара начинается из земли, от твоих ног.       — Я знаю, что у тебя есть женщина, — прорычал Джоэл. — Не думаешь, что я могу сделать то, что пока не вышло у тебя?       Александр почувствовал укол, но он знал, что это была провокация. Причем очень глупая и бесполезная. Пойти на её поводу было бы верхом глупости, поэтому Нильсен лишь ухмыльнулся.       — А разве тебя такое привлекает?       Джоэл вновь расслабился не в то время, и Александр нанес первый удар, направленный точно в плечо Конте. Его достаточно сильно повело назад как из-за силы удара, так и из-за неправильной позиции.       — Буду считать это ответом на то, что случилось тогда в тюрьме, — Джоэл снова сгруппировался и снова совершил ошибку. Мышцы на его руках чуть ли не дрожали от перенапряжения, а вены набухли так, словно Конте стал живым экспонатом для студентов-медиков.       — Тогда ты очень мне подсобил, — Александр стал обходить итальянца, внимательно следя за его движениями. Если бы не их драка, закончившаяся на первом же ударе, то Нильсен не попал бы в госпиталь. Возможно, потом ему стоит выразить свою благодарность.       Сейчас у него появилась возможность изучить Джоэла, понять его тактику и мысли. О чем он думал сейчас? О том, как ненавидит Нильсена или даже своего отца? Как мир несправедливо обошелся с ним? Пускай думает так. Хотя виновен в собственных неудачах был только он сам.       Конте резко шагнул вперед и вынес руку вперед. Плотная ткань боксерской перчатки мазнула по щеке Александра, но он успел уклониться и ударить в ответ, попадая в ребра Джоэла. Итальянец зашипел от боли и принял защитную позицию.       — Ты, наверное, лучше в тарантелле себя проявляешь? — Александр немного прищурился, примеряя, сколько шагов теперь ему надо сделать до Конте. — Можешь потом дать мне пару уроков.       Джоэл грозно рявкнул и уверенно пошел на Нильсена, по-настоящему разозлившись. Он смог прорваться через оборону Александра и вписал ему достаточно чувствительный удар в живот. Нильсен рефлекторно согнулся и ударил по локтю Конте, отчего тот увел руку назад.       Шанс.       Очередная техническая ошибка оппонента принесла Нильсену на блюдечке возможность победы. Быстрой и основанной на изучении техник боя и советах отца. Александр не мог не воспользоваться этим шансом, и он сосредоточил в руках всю силу.

***

      Нильсен сидел на ринге и спокойно пил воду, чувствуя безумное умиротворение, пока к нему не подлетела Делайла, разъяренная и готовая уничтожить его.       — Ты больше никогда не станешь драться! — воскликнула она. — Ты понял меня? Да я чуть весь маникюр себе не сгрызла! Ты, конечно, почувствовал себя королем, когда завалил его в первом раунде! А во втором! Он ударил тебя по голове так, что я испугалась за твои последние мозги!       — Ну, все равно все три раунда за мной, — ответил Нильсен, улыбаясь. — Во втором я просто решил не обижать мальчика и дать ему почувствовать хоть на секунду, что происходит, когда наконец попадаешь по сопернику. В чем проблема?       Он выпрямил спину, разминая мышцы, и почувствовал, как капелька пота пробежала от шеи по всем позвонкам вниз, до кромки спортивных шорт.       — Придурок, — Делайла скрестила руки на груди и еще раз недовольно посмотрела на него, но потом её взгляд изменился. — Если бы ты не был потным, то я бы обязательно обняла тебя, но ты пока слишком неприятный.       Александр улыбнулся. Он прикрыл глаза и откинулся на тросы, отгораживающие ринг от внешнего пространства. В помещении было совсем пусто, и Нильсен снова посмотрел на так и не тронутое место, убеждаясь, что ему действительно показалось, что после удара по голове он увидел там Агату.

***

      Канун Рождества. Александр не появлялся в ставшей вторым домом Англии страшные пять месяцев и уже забыл, что такое истинный английский ритм жизни. Он словно опять оказался в тюрьме и отсидел срок, закинутый от дома на многочисленные километры. Только теперь камера отдавала ароматом свежего хлеба, пиццы и новых спортивных матов. И даже присутствие рядом Вестера не помогало. Хотя его попытки ужиться с забавным семейством Конте действительно веселили. Возвращение было приятным. Волшебным.       Первым делом Нильсен отправился в собственный центр, решив проверить, не превратила ли его Делайла в салон красоты или же магазин одежды, как она когда-то грозилась. Облегчению не было предела, когда Александр увидел знакомую вывеску и знакомые огоньки, освещавшие в темноте здание. В центре ещё кто-то был, поскольку в холле не были погашены лампочки, а красная точка сигнализации не горела у самой двери, и Нильсен зашёл туда, проходя под узнающие взгляды охранника. Ноги сами понесли Александра к медицинскому кабинету. Это идиотское «вдруг?..» не покидало его голову. В кабинете, к удивлению, горел свет. Он заглянул за дверь и увидел склонившуюся над документами Фэй. Она что-то кропотливо записывала в толстый журнал, не отрывая взгляда от экрана компьютера.       — Мисс Броклер, проверка документации! — громко сказал Александр и насладился видом испуганной сотрудницы-подруги.       — Бог мой! — воскликнула она. — Алекса…мистер Нильсен! Вернулись!       — Давай забудем о субординации после того, как тебя похитили, посчитав моей любовницей.       Фэй улыбнулась, словно забывая о той ситуации. Александр тоже улыбнулся, радуясь, что даже первый знакомый человек устроил ему довольно-таки теплый прием.       — Когда ты приехал назад? — полюбопытствовала девушка.       — Только из аэропорта, — ответил Александр, присаживаясь на стул. — Почему ты все еще работаешь в такое время?       Фэй устало вздохнула и указала на кучу документов.       — Ставка, на которой была Агата закрылась после её ухода… — осторожно произнесла девушка. — Мне приходится тащить все одной.       Александр украдкой взглянул на пустующий письменный стол и перевел взгляд на Фэй. Она тоже смотрела туда, а потом вернулась к Нильсену. Им обоим было тоскливо и тяжело. Пусть по-своему, но чувства в итоге были одни и те же.       — Я рад, что ты все еще работаешь в моем центре, — Нильсен благодарно кивнул Фэй. — После всего…       — Я, в свою очередь, благодарна, что это место принесло мне много разнообразия в жизнь. Пусть и немного опасного, но мне теперь есть что рассказать.       Они оба замолчали, оставляя самую горькую тему напоследок. Оставалось только решить, кто развяжет её первым.       — Мы должны завтра увидеться с ней, — робко произнесла Фэй.       Александр и не сомневался, что девушки сохранят связь между собой.       — И как у неё дела? — у неё появился кто-то другой?       Второй вопрос Нильсен заставил себя удержать только в мыслях. Хотя, скорее всего, его и не надо было озвучивать.       — Думаю, все хорошо. Но голос по телефону был грустный.       — Её кто-то обидел?       «Ты её обидел, идиот. Конечно».       Фэй, видимо, хотела сказать то же самое, но остатки субординации между ними все-таки остались.       — Ответ очевиден.       «Очевиднее было лишь дважды два».       — Страшно даже пытаться что-то исправить, — впервые признался Александр не только себе, но и кому-то другому. Однако он был рад, что это была именно Фэй. — Простые цветы, бутылка с вином из Италии и глаза, полные сожаления, точно не растрогают её.       — Она может простить только Александра Нильсена. То, что ты хочешь сделать, никаким образом не говорит о тебе.       — И что предлагаешь? Новое похищение? Еще один взрыв? — вспылил Нильсен. Его бесило, что Фэй словно знала что-то, но продолжала играть в шарады.       — Ну, не так радикально. Но направление уже верное, — Фэй задумалась. Александр увидел, как в карих глазах заметались мысли, пока поисковая система не нашла нужную. — Да. Точно.       — Что? — воодушевленно спросил он.       — Ты должен пробраться в её квартиру. Напугать её немного, напомнить, что у тебя во владении сотни криминальных лбов и ты не сопливый мальчик, а потом появиться и показать ей всю свою любовь, и вуаля! Очень в твоем стиле. А главное — искренне и без цветочно-алкогольного театра.       — Как это вообще поможет ей простить меня?       — Может она и не простит. Но она задумается о своих чувствах к тебе. Потому что это будет её кризисной ситуацией.       Кризисная ситуация. Это странное словосочетание осело в сознании Александра. Момент, когда чувства на пределе. Когда пресловутая рациональность беспардонно запихивается эмоциями в самую глубокую яму. Когда истина всплывает из-под тины сомнений. То, что надо.