Откуда чувства?

Потертые конверсы сменились на последний дроп коллаборации Nike и Yeezy. Джонс позабыл, какого это носить фланелевую рубашку поверх застиранной футболки, отдавая предпочтения просторным однотонным худи от Louis Vuitton. Ему больше не нужно было ютиться в каморке, подходящую всем поттеровским канонам, и в своих новых апартаментах в Верхнем Ист-Сайде он мог бы пробежать марафон, если бы только захотел. Всё круто поменялось за последние пару лет, думает про себя Джагхед, хватая помятую пачку Parliament с журнального столика. Парень чиркает зажигалкой и с удовольствием затягивается, даже не вспоминая, что дым может въесться в кожу его баснословно дорогой мебели. Весь его дом и так пропах сигаретами, отныне как и вся его жизнь. Джаг растягивается на диване, уставившись в потолок. Стать успешным — это не то, к чему он стремился. Он просто хотел писать, а то, что у него получалось делать это хорошо, помогло ему превознестись в глазах других. Карьеру построить оказалось не так уж и сложно. Главным было не отчаяться в самом начале, перетерпеть год другой неудач, а потом успех посыпался словно снежный ком. Ривердейл не только дал ему идею для романа-бестселлера, но и закалил парня, вылепив его таким будто специально, чтобы Джонс выгрыз свой шанс на лучшую жизнь. Казалось бы, деньги и слава должны были перекроить всю его личность, но Джаг крепко вцепился в свою потрепанную жизнью душу, не желая отворачиваться от своих прежних принципов. Любимый винтажный постер «Назад в Будущее» над его кроватью каждый день напоминал ему с каких низов он поднялся. Уехать из города оказалось проще некуда. Легко оставлять то место, где не осталось никого, с кем бы ты хотел провести там остаток своей жизни. Пришлось поначалу скитаться по разным уголкам страны, но все закончилось в Нью-Йорке, когда Колумбийский университет дал юноше грант на обучение за его «подающий надежды стиль» в работах, которые «обнажали пороки общества, выворачивая привычный мир наизнанку». Джонс не смог сдержать смеха, вычитывая подобные цитаты в своём ответном письме, объемным приложением к которому шла пачка всех необходимых документов. Тогда-то всё и закрутилось. Не каждый писатель двадцать первого века может похвастаться эксклюзивным контрактом на издательство всех своих произведений под редактурой главного масс-медия. Бетти Купер, всё же каким-то чудом пробившаяся в стажеры в The New York Times, тоже поспособствовала публикации его первых рассказов на страницах этого журнала. Это произошло в один из тех моментов, когда они в очередной раз пытались сойтись, но каждый раз их отношения заканчивались криками и битой посудой. У Джонса было всё, чего он только хотел, кроме ответа на один единственный вопрос: «Какого черта произошло, Освин?» Спустя долгие вечера мучительных размышлений он пришел к выводу, что у Освин Освальд была противная черта характера, возникшая у неё нет от хорошей жизни — девушка бежала, не оглядываясь, от своих проблем. Своеобразный обостренный инстинкт выживания по мотивам первобытного «бей или беги». Джаг переводит взгляд на стопку нераспечатанных писем от его читателей. Вскрыв первое, он видит неизменное «А когда будет продолжение?» и на автомате меняет «когда» на «если». Еще одним предметом вечных споров был вопрос о том, насколько автобиографичен его роман. Джонс обычно отшучивался на интервью, стараясь перевести тему, но, оставаясь наедине с собой, он признавал, что никто, кроме него, не заслуживает знать, что же было дальше, потому что, по правде, этого «дальше» так и не произошло. Джагхед проклинал себя за открытую концовку своего произведения. Такими темпами, у карьеры молодого и перспективного Джагхеда Джонса были все шансы пойти по стопам Дж.Д. Сэлинджера, с которым его и так неоднократно сравнивали. Парень не стал просить одолжений у жизни, взяв от неё всё, чего был лишён с рождения, но он был безумно одинок, так и не найдя кого-нибудь, при ком бы мог спустить своих внутренних демонов с короткого поводка. Следующее письмо привлекает его внимание куда сильнее. На нем нет обратного адреса, ровно как и адресата. Конверт чистый, без марок, даже не запечатанный, а внутри него — аккуратно сложенный тетрадный лист, в клеточку. Джагхед без раздумий разворачивает его. Освин Освальд ни секунды не сомневалась, когда три года назад села на самый первый утренний автобус, следующий по маршруту в город, о котором она никогда и не слышала. Она сменила номер, продала родительский дом и, кажется, с легкостью оставила позади всю свою прежнюю жизнь, полную страхов и страданий, но щемящая пустота внутри ни на миг не давала ей забыть прошлое. Она в полной мере осознала, что жизнь не меняется по щелчку пальцев, и ты не можешь начать всё с чистого листа или стереть себе память. Городок, в который её забросила сама Судьба, оказался ещё тише и меньше, чем Ривердейл, но он идеально подошёл в качестве места, где она могла зализывать свои душевные раны до бесконечности. Встать на ноги получилось не сразу, но Освин вложила полученные с продажи дома деньги в собственное дело и открыла небольшое заведение. Шоколадный коктейль стал визитной карточкой этого места. Спустя ещё полтора года, она бродила среди полок в книжном. Ей приглянулась обложка, на которой было изображено кафе, своим силуэтом напоминающее Попс. Девушка подлетела к стенду с новинками и взяла книгу в руки. Название гласило «Прочь из города». Внизу красовались инициалы Ф.П.Джонс. Её глаза заполонила пелена слёз. Она открыла первую страницу, вчитываясь в слова посвящения: «Когда-то я пообещал сам себе, что здесь будет твоё имя, Освин. Позвони мне, если увидишь это, хорошо?». «А твой новый номер я с Луны возьму, да, Джонс?» — эти строки звучат настолько в её стиле, что Джагхед не сомневается в их достоверности. Чертова Освин Освальд. Чертова королева драмы. Мобильный находится под диванной подушкой. Он быстро листает список контактов в поисках телефона своего менеджера. Джессика, серьезная девушка на несколько лет старше его, предана не только своей должности, но и сюжетам Джага, поэтому Джонс не сомневается, что она, услышав новость о том, что его загадочная Освин наконец объявилась, в течение пары дней организует ему автограф-сессию в Strand Book Store — в самом большом книжном магазине Нью-Йорка.

***

 — Для Освин, — раздается девичий голос и Джонс удивленно поднимает глаза. Её некогда белые волосы стали копной темно-русых волос, собранных сейчас в высокий хвост. Под его испытывающим взглядом она смущается и машинально заправляет выбившуюся прядь за ухо, что действует на Джагхеда словно красная тряпка на быка. Джонс вскакивает так резко, что стул отлетает. Освальд продолжает улыбаться, сама не зная, чего ожидать от парня. Собравшаяся за ней начинает возбужденно перешептываться, кто-то даже тыкает в девушку пальцем или снимает на телефон. Джонса это отрезвляет. Он возвращается на своё место и выводит под её именем в посвящении одиннадцать цифр. — Согласна, там всегда не хватало именно твоего номера телефона, — хмыкает она, получая свою книгу обратно. Джонс беззастенчиво рассматривает её, подмечая все перемены. Она даже держаться стало как-то иначе, более уверенно и вместе с тем расслаблено. Её последняя фраза заставляет его растянуть на лице довольную усмешку. — Только не заставляй меня прождать ещё четыре года, — кричит он ей вслед, наблюдая, как девушка удаляется к выходу из книжного магазина. — Сумасшествие, — на выдохе произносит следующая посетительница, на что Джаг смеется. — Для Амелии. Я про вас фанфик напишу, клянусь. — Я запомню, Амелия, — подмигивает ей парень. — Отметь меня в Твиттере, как закончишь.