Проклятое наследство

М-да! Совсем не таким представлял себе Марк дядюшкино наследство. Найдя в почтовом ящике неожиданное извещение и обменяв его в местном отделении связи на строгий чопорный конверт с обратным адресом из крохотной, но вполне себе европейской страны, парень замер в предвкушении, а сердце зашлось в тревожно-обнадёживающем бешеном галопе. Сразу вспомнились семейные легенды и байки о взбалмошном сумасшедшем дядюшке, гениальном, но непризнанном учёном, рассеянном и чудаковатом, который к середине своей долгой жизни умудрился каким-то образом стать неприлично богатым и сбежать за границу со всеми деньгами, едва грянула революция и последовавший за ней «красный террор». Про революцию начала прошлого века и последующие за ней в родной стране события Марк имеет призрачное представление из школьного курса истории, а вот про дядюшку с детства наслышан в подробностях. Впрочем, «дядюшка» – вовсе не дядька Марку, а «кто-его-знает-скольки-юродный» прапра- (вроде как) дед его отца. В дебри генеалогии Марк никогда не лез, и кто кем кому из родственников приходится, особо не интересовался, но про дядюшку, как его неизменно называли в семье, знали все, хочешь - не хочешь. Приумножив за кордоном свои сбережения в разы, непризнанный гений ни семьёй, ни детьми так и не обзавёлся, и перед смертью оставил все свои средства специально учреждённому фонду. Согласно более чем странному волеизъявлению усопшего, этот фонд с завидной регулярностью, раз в несколько десятилетий, по каким-то заранее установленным жёстким критериям находил претендента из числа кровной дядюшкиной родни и ставил его в управление построенной им финансовой империей с соблюдением ряда условий, главными и самыми странными из которых были переезд и проживание в старинном дядюшкином особняке и прекращение общения с родственниками. Ну, взбалмошному богачу простительны некоторые причуды. Однако, всё, что доносила далее глухая молва об этих, казалось бы, счастливцах, Марка напрягало: ни один из них не дожил до преклонных лет и не умер своей смертью. Криминала не находили, все насильственные смерти были случайны, но череда случайностей становилась закономерностью и навевала нехорошие мысли. Но, в запале азарта отбросив сомнения, Марк, не дожидаясь возвращения домой, вскрыл конверт прямо в близлежащем парке на лавочке. Да, предчувствия его не обманули, это действительно было предложение стать дядюшкиным преемником. К посланию прилагалась анкета на десяток листов мелким шрифтом и оплаченный чек на медосмотр в престижном медицинском центре. Мужчина озадаченно уставился на бумаги. Голова кружилась от неожиданности и открывающихся перспектив. Атмосфера проклятия спряталась куда-то на задний план. Что его держало здесь? Ничего! На родине жизнь складывалась не особо: родителей похоронил, с сестрой Маринкой, замотанной своим выводком из трёх сорванцов и недотёпы-мужа, близко общаться не получалось, особенно с тех пор, как оставил ей родительскую двушку, и каждая встреча начиналась жалостливой песней о пожертвованном жилье. Своей семьи Марк так и не завёл, с девушками как-то не ладилось, скоро тридцатник, а он так и прозябает в офисе на нелюбимой работе, платит за съёмную квартиру, тупо тягает железо в качалке, пьёт пиво по субботам с приятелями. Ни друзей толком, ни отношений – сплошное разочарование, а там – почёт, уважение, достаток. Марк склонен был согласиться и принять столь заманчивое предложение. Анкета его удивила, а медосмотр потряс до глубины души. Его что, в космический десант отбирают? Марка прогнали через тьму медицинской аппаратуры, осмотрели, кажется, все специалисты, имевшиеся в штате центра, кроме, разве что, гинеколога, выкачанной кровью можно было прокормить стаю голодных вампиров, а анкета с ребусами, шарадами, загадками, психологическими тестами, вопросами из различных областей знаний на разных языках просто взрывала мозг. Но, видимо, результаты заграничную сторону устроили, поскольку Марк достаточно быстро получил с курьером пакет, где обнаружил действующий загранпаспорт на своё имя с визой и билетом на самолёт. На всё про всё ему отвели две недели. Уладив все дела, собрав немногочисленные дорогие сердцу вещи, Марк с волнением, но уверенно шагнул на борт самолёта, уносящего его вперёд, в неизвестное будущее. В аэропорту по прилёту он сразу попал в руки немногословного отрешённого типа, забравшего его багаж, проводившего к навороченному тонированному авто и повёзшему куда-то в дальний путь. На вопросы спутник отвечал односложно и уклончиво, заявив, что ему всё объяснят позже. Пейзажи столичного мегаполиса за окном сменялись картинками пасторального быта: бескрайние зелёные поля, сельские домики-игрушки… Монотонность навевала сон, и проснулся Марк уже к вечеру, когда они, наконец, подъехали к старинной, увитой плющом каменной ограде с коваными створками ворот. За мощёным двором, окружённым буйством цветущих розовых кустов, проглядывал из подкрадывающихся сумерек древний трёхэтажный особняк в викторианском стиле. Странно мрачный, угрюмый, несмотря на помпезность, дом будто смотрел на Марка глазницами подслеповатых окон и ехидно скалился открывшейся дверью с бронзовыми накладками. Впрочем, первое впечатление мистики и таинственности как-то забылось за суетой последующих дел. Внутри дом был ухоженным, чистым, уютным, изысканность старинных интерьеров гармонично соседствовала с достижениями современной техники, вроде плазмы в гостиной или компьютера в библиотеке. Знакомство с прислугой, разбор вещей, новое место после длинной дороги порядком утомили. И вот накормленный, намытый в пафосной чугунной ванне с лепниной, переодетый в кружевное батистовое нечто в виде ночной рубашки до пола, Марк с усмешкой рухнул в упругую мягкость двуспальной кровати с тяжёлым расшитым балдахином и мгновенно уснул богатырским сном. Утро, определённо, было добрым. Сытный завтрак, свежая пресса к утреннему кофе, вышколенная немногочисленная прислуга. Марк обшарил старинный дом вдоль и поперёк, с помощью дворецкого и самостоятельно, и не нашёл ни скелетов в шкафах, ни замурованных в подвале узников, ни тайных комнат, ни призраков на чердаке. Просто старый, неплохо сохранившийся дом, где Марк был хозяином и наслаждался прелестями богатой жизни по полной программе. Конные прогулки по окрестностям, неспешные вечера в удобном кресле с книгой из огромной библиотеки, чинные обеды из сервизов фамильного фарфора на крахмальной скатерти… Как ребёнок радуется новой игрушке, так и Марк получал удовольствие от игры в аристократа. Правда, от визитов вежливости к соседям он быстро отказался: перешёптывания за спиной, сочувственно-удручённые взгляды, нотки жалости в разговоре выводили его из себя. Лишь одна милая старушка честно рассказала, что дом, доставшийся Марку, действительно считается в округе проклятым. На её памяти Марк уже пятый владелец, и все предыдущие жизнерадостные общительные молодые люди по одинаковому сценарию внезапно переставали покидать дом, принимать визиты, жили затворниками несколько лет, кому сколько везло, чтоб в итоге безвременно отправиться на погост: один упал с лошади и сломал себе шею, другой угорел у камина, третий утонул в ванне, четвёртый поскользнулся на лестнице и, помимо бесчисленных переломов, раскроил себе череп. Домой Марк вернулся в смятении и немедленно вызвал к себе поверенного. Юрист из дядюшкиного фонда приехал тем же вечером. С этим пожилым сухощавым мужчиной Марк познакомился ещё в первое своё утро на новом месте, когда тот привёз папку финансовой отчетности и заверил, что дела в фонде идут лучше некуда, личного присутствия Марка не требуют, и столь навязчиво предлагал экскурсию, что Марк счёл за лучшее отказаться, бегло взглянув на бумаги и убедившись в их грамотном ведении. Финансовая рутина не привлекала, но сейчас жутко захотелось разобраться самому во всей происходящей чертовщине. Марк изучил бумаги фонда от и до – всё чисто, легально, законно. Прибывший поверенный, выслушав, обсмеял его: как можно в век интернета верить в бред выжившей из ума старухи? На свет были извлечены копии полицейских протоколов: кто-то из бывших хозяев, действительно, погиб по неосторожности, кто-то, не сойдясь во взглядах с соседями, топил одиночество в алкоголе, утонув буквально, а угоревший, выгнав слуг в порыве гнева, самостоятельно затопил давно не использованный камин, не удосужившись проверить, исправен ли дымоход. Вроде, всё было логично, и тревога улеглась. Прислуга ведь из местных, а не боятся, не разбегаются, как тараканы. Откуда взяться проклятию? Марк был материалистом и не верил в связь с потусторонним миром. У всего было логическое объяснение. Однако, к исходу месяца на него стала накатывать какая-то нелогичная тоска. Ни дела, ни книги, ни интернет не отвлекали от странного чувства ожидания, чего, Марк и сам не понимал. И однажды ночью накатило. Он проснулся в потёмках, разгоняемых лунным светом, успев отметить, что старинные часы в гостиной пробили три. Бессонницей он никогда не страдал, а тут сон будто отключили. В щель между шторами ярко светила огромная полная луна с каким-то даже кровавым ореолом. Марк встряхнулся и пошёл, повинуясь какому-то внутреннему зову. Коридор освещался лунной дорожкой вплоть до библиотеки, куда мужчина и зашёл в почему-то приоткрытую дверь. Стеллажи с книгами, портреты предков прятались в ночной тени, а яркий лунный свет падал на старинное зеркало в рост человека в массивной бронзовой раме. Марк видел его раньше, но оно было тусклым, почти ничего не отражало, будто покрытое слоем пыли, и особого впечатления не производило, а сейчас стекло светилось мягким голубоватым светом, будто исходящим изнутри, и бликовало, словно плёнка воды. Подойдя ближе, Марк увидел в зеркале не собственное отражение, а силуэт достаточно молодого мужчины в старинном камзоле, бледного, с длинными встрёпанными тёмными волосами и горящим то ли фанатизмом, то ли безумием взглядом. Чертами лица он был похож на людей с фамильных портретов, и, приглядевшись, Марк узнал изображение дядюшки в молодости. Тот подошёл к самой поверхности зеркала и поманил Марка к себе, протягивая руку. Как заворожённый, Марк приблизился к зеркалу, дотрагиваясь ладонью до упругой и странно пульсирующей поверхности стекла, и почувствовал, как кисть с неумолимой силой затягивает внутрь, словно в какое-то желе. Пронзительный взгляд тёмных дядюшкиных глаз давил желание сопротивляться, и Марк, будто со стороны, отрешённо наблюдал, как поглощает его поверхность странного зеркала. Медленно и тягуче пропала в мутной субстанции кисть, предплечье. Марк, словно в трансе, заинтересованно наблюдал, что будет дальше, как вдруг его грубо смело на пол каким-то энергетическим вихрем, ударившим в зеркало и прервавшим странный контакт. Изрядно приложившись о каменные плиты пола, Марк с трудом поднялся, с удивлением рассматривая невесть откуда взявшегося в библиотеке мальчишку. Ну как мальчишка, лет двадцать на вид, только тоненький, хрупкий и какой-то прозрачный, с миловидными чертами лица и длинными каштановыми локонами, ниже Марка на целую голову. Как он его свалить-то умудрился? Маленький вихрь набросился на него в бессильной злобе: – Ты совсем дурак?! Жить надоело?!! Куда лезешь, не глядя, мало тебе страшилок про проклятие рассказывали? Потрясённый Марк в замешательстве переводил взгляд с разъярённого парнишки на потускневшее зеркало, не отражавшее сейчас ничего. – Что это было? – Портал это был, и энергетическая сущность дядюшки, чтоб ему пусто было! – парнишка, немного успокоившись, начал рассказывать толковее, – Этот грёбаный гений изобрёл порталы и возможность перемещаться между мирами, и почти решил проблему бессмертия, для себя, по крайней мере. Он переселяется в тела своих потомков, молодых сильных мужчин, и живёт себе припеваючи в своих мирах, а у нас появляется изредка для создания видимости, избегая общения, разгоняя слуг, ведя замкнутый образ жизни. Начиная стареть или болеть, он устраивает надоевшему телу несчастный случай и ждёт следующую жертву, соблазнившуюся наследством. Так, значит, он только что избежал участи отдать своё тело дядюшке на эксперименты. Странно, но особых эмоций это не вызвало. Марк с интересом наблюдал за увлечённо жестикулирующим парнем. Ладный, симпатичный, вот только… больше всего напоминающий призрака своей бледностью и полупрозрачностью. – А ты сам-то кто? – страха не было, было жгучее любопытство. – Я Денни. Он забрал моё тело ещё в прошлом веке, а я почему-то не смог уйти и остался здесь. Знаешь, как тоскливо полвека провести в одиночестве? – Почему ты спас меня, а не остальных? – Ты первый, кто меня видит и реагирует, остальные даже не замечали. И ты мне сразу понравился. Вот так вот, с места в карьер. Марк даже засмущался немного, и поспешил перевести тему. – А дядюшка? Он вернётся? – Не сегодня. Будет теперь силы копить до следующего полнолуния. Тела-то у него нет, а энергии он истратил – будь здоров! – А ты? Где ты обитаешь? – Так здесь, в библиотеке. Только меня никто не замечает. Я всё уже почти перечитал, интернет ваш пересмотрел, скука смертная! А ты будешь ко мне приходить? – детская непосредственность выбивает из колеи, мальчишку хочется обнять и затискать, но рука проходит сквозь него, как через столб света. Странная нежность затапливает сердце Марка. Встреть он такое чудо в реальной жизни, ни за что бы не отпустил. Ночь близится к рассвету, и в тускнеющем лунном свете всё бледней становится образ Денни, истаявшего в первых солнечных лучах. Весь день Марк провёл как на иголках, с трудом заставил себя подремать после обеда, и с приходом сумерек поспешил в библиотеку. Денни ждал его в кресле с лукавой улыбкой. – Ты пришёл! Я ждал тебя! Ночь промелькнула моментом. Марку казалось, что они знакомы с Денни всю жизнь, так легко и спокойно с ним, столько интересного можно обсудить. Невероятно, как можно погрязнуть в другом человеке вот так, по уши. Он никогда не испытывал подобного. Цельный, порывистый, добрый, Денни стал для него смыслом жизни. Марк, как вампир из ужастиков, спал днём, чтоб ночь провести с удивительным мальчишкой, влюбляясь в него всё больше, безнадёжно и отчаянно. Реальный мир стал каким-то нелепым приложением, ведь в нём не было Денни. Мужчина не замечал ничего вокруг, а месяц между тем катился к исходу. И наступление полнолуния Марк с ужасом осознал только тогда, когда выглянувшая из-за туч мрачная круглая луна осветила ненавистное зеркало, вновь зажёгшееся мягким голубым светом. Что только не делал Марк за истёкший месяц с этим проклятым порталом: пытался снять, разбить, занавесить – бесполезно, зеркало было словно заколдованное и не поддавалось ничему. И вот, вновь открылась дверь между мирами. Марк чувствовал, что его тянет туда непреодолимой силой, сопротивляться не получалось. Даже отвести взгляд и найти Денни ему не давали. Словно какие-то прочные нити, поблёскивающие в пространстве, волокли его внутрь, к тёмной фигуре дядюшки, с плотоядной усмешкой накручивающего эти нити на руку. – Сопротивляйся! Борись! – Денни бросился в портал, голыми руками разрывая эту страшную связь. Дядюшка не потерпел подобной наглости и схватил мальчишку за шкирку, как котёнка, причиняя боль и вытягивая энергию. Марк видел, как корчился Денни в его руках и таял, становясь всё прозрачней и слабее, а путы, тянувшие Марка, тем временем, ослабевали. Он понял, что Денни жертвует собой, спасая его, и в груди закипела ненависть и тоска. Денни, светлый чистый мальчик, ничего в жизни толком не повидавший, сейчас просто исчезнет, чтоб он, Марк, прожигал свою жизнь дальше. Нет! Не хочу! Не надо! Глотая слёзы, Марк всей душой, всем телом ринулся в портал, весь свой гнев и отчаяние обрушив на дядюшку, сметая его непонятной волной и подхватывая на руки почти исчезнувшее тело Денни. Эмоции раздирали его, бушевали так, что мир вдруг взорвался, отшвырнув его и больно приложив головой об стену. Последнее, что уловило угасающее сознание – осколки портала, осыпающиеся блестящим дождём на плиты пола. Просыпался Марк долго и нехотя. Голова жутко гудела, перед глазами прыгали цветные пятна, от малейшего движения мутило. – Марк! Марик! Ну, пожалуйста! – его трясли маленькие сильные руки, хлопали по щекам, пытаясь вернуть в действительность. С трудом разлепив глаза, Марк зажмурился от яркого солнечного света, заливавшего библиотеку, и немедленно открыл их вновь, не веря себе. Денни, испуганный, всхлипывающий, встрёпанный, как воробей, держал его за руку, окутанный ореолом солнечных лучей, отчего каштановые волосы отливали рыжиной, а на бледном носу светились яркие веснушки. Марк сжал пальцы, ощущая в своей руке тёплую живую кисть. Денни, уловив движение, вскинул на него яркие зелёные глаза, начиная улыбаться сквозь слёзы. – Денни, мальчик мой! – Марк вскочил, не обращая внимания на боль, сгребая его в объятия, как давно хотелось, робко прикасаясь и жадно рассматривая. – Как же так? Что произошло? – Не знаю. Ты так разъярился, что своей энергией разметал дядюшку, взорвал портал и вытащил меня обратно в этот мир. – Невероятно! – Марк оглядывал освещённую ярким светом библиотеку, пустую бронзовую раму на стене, груду осколков под ней. – Значит, мы свободны? Ты больше не пленник, и мы можем уйти из этого проклятого дома? – И ты откажешься от наследства? Ведь дядюшки уже больше нет. – К чёрту такое наследство! Пусть других дураков ищут. Руки у меня есть, голова тоже, на жизнь заработаю. А от фонда мы компенсацию стрясём, либо подарим газетчикам душераздирающую историю о сумасшедшем гении и проклятом доме, – от любопытных отбою не будет. Ты пойдёшь со мной? Будешь всегда вместе в болезни и здравии, богатстве и бедности? – Как-то это всё предложение руки и сердца напоминает, – Денни смущённо спрятал лицо у него на груди. – А это оно и есть, малыш, если ты не против, конечно. Прости, что вот так, спонтанно, я и поверить не мог, что моя мечта может осуществиться. Я люблю тебя, моё чудо, и хочу всю жизнь провести с тобой рядом. – Я согласен! – просиял Денни и набросился на него с поцелуями со всей своей детской непосредственностью и нерастраченной юной энергией.