Добро пожаловать на фрик-шоу!

— Дамы и господа, не проходите мимо! Уникальное фрик-шоу «Маунт-Мэссив» только для вас! — объявил цирковой конферансье, помахивая рукой и заманивая толпу поближе к входу. Он гордо стоял на помосте. Тёмные ткани его одеяния жутко контрастировали с красно-белым брезентовым шапито. Из шатра доносилась карнавальная музыка. Шпрехшталмейстер жестом указывал на мельтешащих людей. Это привлекло внимание одного стройного светловолосого молодого человека, до этого рассматривавшего карту ярмарочной площади. Он искал нового работодателя, но море людей захлестнуло его, и он потерялся, а теперь ещё и опаздывал. Взглянув на конферансье, он сразу узнал лысого мужчину в возрасте с выпуклыми глазами и тёмными кругами вокруг них, похожими на перманентный макияж. Губы снова изогнулись в довольной улыбке, когда оба человека встретились взглядом. Конферансье тоже его узнал. — А вот и он! Из-за этого тошнотворно слащавого тона Вейлон зачастую чувствовал себя напряжённо, но был рад, что, наконец, нашёл нужный шатёр. — О, конферансье Мартин. Простите, что пришёл так поздно. Долго не мог найти это место… Мужчина сошёл с помоста, приобнял Вейлона за плечи и притянул к себе. — Не беспокойтесь, мистер Парк. Прошу сюда. Скоро начнётся первый акт, вам следует познакомиться с семьёй. Конферансье провёл Вейлона внутрь, мимо трибуны с многочисленными местами для очарованных зрителей, которые будут с трепетом наблюдать за происходящим внизу, в центре круга. Его отвели в тёмный проход, находившийся за сценой. Там, на декорациях, странным образом отбрасывая тени, играли тусклые цветные огни. Толпились люди. Несколько человек раскладывали костюмы и расставляли реквизит; униформисты проверяли инструменты и оборудование, чтобы убедиться, что те в идеальном состоянии для представления. Это было необходимо для того, чтобы никакие осложнения не стоили жизней в этом заведомо смертельно опасном проявлении мастерства. Первый человек, с которым Вейлону предстояло встретиться, оказался не очень любезным. Казалось, свой мрачный вид он носил так же, как предорогой тёмно-синий костюм. Карие глаза скрывали солнцезащитные очки, что выглядело странно, учитывая и без того неприятно-волнительную темноту шатра. — Мистер Блэр, как здорово, что вы приехали! Вы хотели посмотреть выступление? — поинтересовался конферансье оживлённым тоном. Вейлон поёжился: мерзкое звучание его голоса казалось только фасадом, прикрытием и тем откровенно пугало. Мистера Джереми Блэра Вейлон пару раз видел по новостям и на обложках журналов. Богатый бизнесмен, любящий шоу-бизнес. Внешне он не походил на тот мерзкий тип неухоженных мужиков, так распространённый в фильмах. Блэр выглядел прилично, был чисто выбрит и пользовался довольно дорогим одеколоном. Одеколоном, ментально отвесившим Вейлону пощёчину своим снобизмом; одеколоном, одним своим присутствием пристыдившим его годовое жалованье человека, принадлежавшего к низшему классу. — К сожалению, да. Хотелось бы убедиться, что мои инвестиции не будут потрачены на какое-нибудь третьесортное зрелище. Предпочитаю видеть результаты, — Вейлон напрягся от его голоса; напряжение усилилось, когда холодный взгляд скользнул по нему поверх тёмных очков. — Это кто? — Наш новый технический специалист. С тех пор как последний так трагически свалился, мы остались без эксперта, поэтому я взял на себя смелость нанять нового. Его зовут Вейлон Парк, — объяснил шпрехшталмейстер, положив обе руки на плечи Вейлона и встав позади него, наблюдая за мистером Блэром. Тот окинул повседневную одежду осуждающим взглядом. Вейлон не знал, что ещё надеть на карнавал, кроме джинсов и футболки. Конферансье Мартин сообщил по телефону, чтобы он просто оделся удобно, с наибольшим комфортом для работы. Раз уж ему предстоит карабкаться по верхним частям сцены и забираться под неё, свобода движений не помешает, чего, в отличие от старых добрых джинсов «Левис», не допускает костюм обезьяны. — Мистер Парк, да? — ледяные глаза снова остановились на нём; зрительный контакт был почти невыносим, словно Блэр видел его насквозь до самой души. Всё равно что глядеть на дьявола. — Смотри, не разочаруй меня, — слова резкие и пугающие. Как бы ничтожно ни было, Вейлон тут же быстро кивнул и крепко ухватился за ремень сумки с ноутбуком, пересекавший грудь. Нервно сжимая ремень, он наблюдал, как Блэр снова обратил внимание на конферансье, а после зашагал прочь, гордый как лев. — Не обращайте на него внимания, Вейлон. Он гордится своими достижениями и не хочет, чтобы мы обанкротились, как другие шоу, — конферансье ободряюще сжал его плечи, а затем похлопал по одному. В этот момент Вейлон заметил высокого широкоплечего мужчину, который легко обгонял его и Мартина на целую голову в росте. Он выглядел устрашающе, и ещё больше пугала его маска музы. Она сочетала в себе Мельпомену – маску трагедии с нарисованными слезами, стекающими по щекам, и Талию – маску комедии с широким оскалом, доходившим до самых глаз. Создавалось впечатление, будто белые черты лица смеялись до тех пор, пока не начинали плакать, или возможно, за этим скрывался более глубокий смысл. Маска была сделана из тонкого фарфора, белоснежная, не считая чёрных как смоль слёз в уголках глаз и чёрной шёлковой тесёмки, завязанной на затылке. Чёрные волосы на макушке были гладко зачёсаны назад и аккуратно уложены. Облачение идеально соответствовало: чёрный жилет поверх белой рубашки без единой складки. Чёрные брюки и ботинки, начищенные до блеска. Руки прикрывали перчатки без пальцев. В каждой руке мужчина держал по Х-образному куску дерева с нитями, свисающими вниз, и металлическими креплениями, вставленными в концы. Мужчина замер, молча рассматривая Вейлона, вошедшего за сцену. Он склонил голову, и крошечные частицы света начали танцевать на маске, позволяя Вейлону разглядеть идеальные голубые глаза, наблюдающие за ним. — Эдди! Прекрасно! Как раз вовремя, — шпрехшталмейстер сложил руки в замок, одновременно отпустив Вейлона. — Мне пора начинать представление. Не прочь взять с собой Вейлона на первый акт? Он наш новый технический специалист. Я надеялся, что ты покажешь ему, что к чему. Эдди перевёл взгляд с конферансье на Вейлона, а затем снова поднял глаза и молча кивнул. — Отлично! Вейлон, это Эдди Глускин. Наш кукловод. Но не тот, о котором вы могли бы подумать. Его кукольное искусство гораздо совершеннее, — быстро объяснял мистер Мартин. — Кроме того, когда на нём маска, он не говорит. Это часть его образа, — он поправил цилиндр на своей лысой голове, схватил трость с ближайшей вешалки и вылетел из комнаты, оставив Вейлона таращиться на пустое пространство позади себя. Его внимание привлёк шорох: Эдди начал собирать другие вещи, включая ещё один набор деревянных крестов, а после направился к металлической лестнице. Ступеньки казались временно пристроенными и ненадёжными, для того чтобы забраться так высоко: они тряслись при малейшем движении. Мужчина жестом пригласил Вейлона следовать за ним и стал подниматься. Лёгкий стук его ботинок был единственным исходящим от него звуком. Вейлон поправил сумку и, собравшись с духом, принялся взбираться следом, в темноту от стропил наверху. Они поднялись на целый пролёт и вскоре оказались на мостике, пересекавшем сцену. Из мостика торчала металлическая доска с прикреплённым к ней комплектом ремней безопасности. По обеим сторонам платформы уже висело несколько таких же деревянных крестов. Они находились примерно в шестнадцати футах над сценой и были скрыты темнотой. Внизу располагалась арена, и тяжёлый занавес был задёрнут, прикрывая вход на приподнятую платформу, что позволяло следующим номерам оставаться вне поля зрения наблюдателей. Эдди отложил деревянные кресты в сторону, прицепил ремни к бёдрам и потянул за лямки, соединённые вокруг ног, перемещая их в более удобное положение и убеждаясь, что точки крепления зафиксированы на месте, прежде чем ступить на планку. Вейлон глянул через высокие металлические перила, отделявшие его от Эдди, и уставился вниз, наблюдая, как конферансье выходит на арену. Трибуна теперь быстро заполнялась людьми, рассаживающимися в предвкушении представления. Мартин драматично приподнял шляпу и трость, используя широкие театральные жесты, чтобы взбудоражить толпу и подготовить её к первому акту. — Дамы и господа, добро пожаловать на фрик-шоу «Маунт-Мэссив»! — начал шпрехшталмейстер, и народ взревел от восторга. — Наш первый номер – человек с множеством лиц. Какое из них настоящее – не узнать. Позвольте представить вашему вниманию – Кукловод! Свет погас, а когда через пару мгновений загорелся снова, конферансье уже не было. На его месте оказались две фигуры в человеческий рост. Они походили на большие манекены, выглядевшие чересчур реалистично. На одном был цилиндр и прекрасно подогнанный чёрный костюм. Его маска изображала смеющуюся музу комедии. Из нагрудного кармана торчала красная гвоздика. Если бы Вейлон не видел всей картины, то предположил бы, что под прожекторами стоит живой человек. Всего в футе от первого находился второй манекен – девушка. Её корсет покрывала ажурная белоснежная ткань, имитирующая изящное свадебное платье. Образ завершала вуаль, а достаточно короткая юбка открывала вид на хрустальные балетки. Часть её лица скрывала плачущая маска трагедии. Чёрные полосы скользили по бледному фарфоровому лицу, а рубиново-красные губы резко контрастировали с остальной частью маски. Заиграла музыка, наполняя зал нежнейшей мелодией. Вейлон посмотрел вверх, с трудом различая в полумраке тонкие проволочные нити, соединявшие фигуры с умелыми руками. Эдди работал виртуозно, с невероятной точностью, благодаря которой движения внизу становились грациозными, а не порывистыми и неуклюжими, как Вейлону доводилось видеть раньше. Куклы выглядели по-настоящему живыми. Пара приступила к танцу. Жених, осознал Вейлон, обнял свою невесту, а её руки легли ему на плечи. Они переступали по полу, слегка наклоняясь влево и вправо. Выводили миниатюрные круги. Вейлон услышал, как скрипнул ремень безопасности, и заметил, что Эдди свесился через край, уверенно стоя на доске, но был ей почти горизонтален. Он нагнулся над планкой и осторожно управлял штоками из проволоки. Публика ахнула; люди перешёптывались в изумлении, глядя на завораживающую демонстрацию мастерства и красоты. Танец раскрывал трагическую историю о согрешившей девушке, изменившей будущему супругу, и тот взял на себя обязательство отомстить. Вейлон видел, как ближе к концу Эдди потянул за специальную проволоку, и из рукава жениха выскользнул нож, ложась в ладонь. Порывистый жест вскоре окрасил белую ткань платья красными пятнами. Невеста умоляла жениха о прощении, падая к его ногам, а после растянулась на сцене, погрузившись в вечный сон. Эдди потянул за другую особую нить, и маска жениха слетела. Под ней оказалась такая же маска трагедии. Когда сцена подошла к концу и музыка стала затихать, толпа поднялась с щедрым рукоплесканием. Занавес медленно сомкнулся вокруг сцены, позволяя скрыть поднимавшиеся марионетки, а шпрехшталмейстеру – занять своё место, в то время как дюжина униформистов, работающих словно колония муравьёв, искусно и в темпе подготавливала следующий акт. Эдди медленно вернулся в вертикальное положение и двинулся обратно к главному мостику, сбрасывая снаряжение к ногам. Вейлон застенчиво улыбнулся со своего места, сидя на полу и глядя вверх на невообразимо высокого мужчину. — Это было невероятно красиво. Ты необыкновенный, просто… вау. Я и представить не могу, как ты этому научился. Вейлон поднялся на ноги, поправляя сумку, от волнения опустив глаза, не зная, что ещё сказать, и будучи почти уверенным, что ему не ответят. Мысль сменялась мыслью в поисках темы для продолжения разговора, он подумывал уже просто замолчать, пока не выставил себя полным дураком в первый же день. — Благодарю, дорогой. Я очень ценю этот комплимент. Особенно от такого человека, как ты. У Вейлона расширились глаза. Он быстро вскинул голову с опасением, что ему послышалось или он надумал лишнего. Столь пленительные слова, которые, словно капли мёда, стекли со сладких губ, не могли быть настоящими. Но тут его взгляд встретился с теперь открытым лицом Эдди. Очаровательные голубые глаза смотрели на него, чарующие такой глубиной цвета, которую трудно представить существующей естественно на другом человеке. Тем более на мужчине. Пальцы скользили по снятой белой маске, будто Эдди и сам волновался, и Вейлон почувствовал укол сочувствия, когда его взгляд остановился на ужасном шраме на одной стороне некогда красивого, точёного лица. Это походило на восприятие скульптуры в музее. Произведение искусства, изуродованное страданием. Только тогда Вейлон заметил боль, накопившуюся в голубой глубине. Он медленно вздохнул. — Ты очень талантливый человек, Эдди. Ты заслуживаешь большой похвалы за великолепие своей работы, — он улыбнулся тепло и сочувственно. На лице Эдди отразилось удивление, как будто он ожидал увидеть отвращение или насмешку. Учитывая также его телосложение, он часто отпугивал людей своей грубой внешностью. Именно поэтому он носил маску и излагал мысли лишь посредством величия, разыгрываемого марионетками. Пусть он и принадлежал к фрик-шоу, ему не хотелось, чтобы люди пялились на него за то, кто он есть. — Нам пора. Скоро начнутся другие номера, их лучше смотреть внизу, — тихо проговорил Эдди, потирая затылок и чувствуя, как румянец заливает щёки. Он был благодарен, что темнота частично это скрывала. — Иди вперёд. Я закончу и присоединюсь. Вейлон кивнул и уже собрался спускаться по лестнице, но не смог удержаться и ещё раз с любопытством глянул на Кукловода. Мужчина огромного роста и в то же время с такими нежными изящными руками. От одной мысли по коже пробежали мурашки, несмотря на удушающий жар от пребывания на высоте. Добравшись до нижнего яруса, Вейлон вытер со лба несколько капелек пота. Прохладный воздух тянул сквозь раздвинутые занавески у входа. Вейлон подошёл поближе, выглянув и наблюдая: шпрехшталмейстер отступил к краю, начался следующий акт. Мартин присоединился к Вейлону в тени, убедившись, что всё идёт по плану. Для следующего номера на сцену вышел высокий худой мужчина, одетый в костюм хирурга. Рядом с ним стояла, по-видимому, медицинская тележка, полная острых лезвий и оружия. Его длинные серебристые волосы были собраны в неряшливый конский хвост. Он поправил очки в проволочной оправе с круглыми линзами. Казалось, у «хирурга» были проблемы со зрением и фокусированием. Он щурился и наклонялся вперёд. Вейлон выглянул чуть дальше за угол и заметил ещё одного человека. Примерно его возраста и роста, только более широкоплечего и мускулистого. На нём была обтягивающая чёрная футболка, напоминавшая спортивную одежду. Парень бесспорно принадлежал к атлетичному типу и, откровенно говоря, складывалось ощущение, что ему место в Голливуде, а не на шоу уродов. У него были длинные каштановые волосы, отчасти выглядевшие взъерошенными или такими, словно он подольше поспал с утра, но на нём даже это смотрелось идеально. Его безупречное лицо и загорелая кожа чудесно сочетались с экзотическими зелёными глазами; за такие глаза поклонницы отдали бы всё на свете. Он стоял спиной к широкой стене, и теперь, когда Вейлон рассмотрел её получше, ему показалось, что на ней есть мишень. А хуже всего было то, что на каждом плече парня балансировало по яблоку. «Хирург» взял в руки клинок и внимательно осмотрел его, после показывая толпе, что несомненно её заинтриговало. Напряжение неуклонно нарастало. — Не беспокойтесь, Вейлон. Трагер был настоящим хирургом до того, как присоединился к нам. При оплошности он сразу же зашивает любые раны, и клинками он владеет искусно. Вейлон шумно сглотнул и посмотрел на конферансье. Должно быть, он выглядел бледным, потому что Мартин рассмеялся. — Именно это меня и пугает. Вейлон снова перевёл взгляд на Трагера, почесав голову, будто был сбит с толку. Трагер отвернулся от парня у стены и повернулся к толпе. Подняв клинок вверх, он осмотрел его, изучая остриё. Но в следующее мгновение резко обернулся и запустил клинок в сторону стены. Лезвие прорезало левое яблоко, прорубив насквозь, однако, как ни странно, партнёр хирурга даже не вздрогнул. Трагер ловко схватил другой нож и бросил и его; нож ровно вонзился в правое яблоко. Парень отошёл от стены и стёр с плеча капельки сока. — Посмотри, что ты наделал, Трегер. Замарал мне футболку. — О, прости, Майлз. Позволь мне помочь, — Трагер бросил ему полотенце с тележки. Парень поймал его и отёр им плечи. Затем полотенце выхватил из руки очередной нож, моментально пригвождая его к доске. Майлз одарил Трагера хмурым взглядом. Трагер рассмеялся, несмотря на мириады судорожных вздохов и пребывающих в напряжении, ужасающихся зрителей. — Чего? Я же не собираюсь отрезать тебе другие пальцы, — поддразнил Трагер. И только когда он сказал об этом, Вейлон заметил, что у Майлза действительно недостаёт пары пальцев. Указательного на правой и безымянного на левой. От этого откровения к нему ещё сильнее подступила тошнота. — Хирург ты конечно такой себе, — проворчал Майлз, отворачиваясь от доски с прибитым к ней полотенцем. Он достал пачку сигарет и зажал одну губами, стоя боком к доске и поднося зажигалку к лицу. Не успел он зажечь кончик, как нож разрезал сигарету, и зрители испуганно ахнули, когда лезвие оказалось слишком близко к губам и носу выступающего. — Но-но, Майлз! Ты ведь знаешь, что курение вредит здоровью. Майлз закатил глаза, а Трагер повернулся к аудитории. Оба поклонились, и зрители, наконец, вздохнули с облегчением, громко аплодируя. Вейлон и сам беспокоился за жизнь Майлза. Он чувствовал колотящееся в груди сердце, наблюдая за тем, как пара уходит в одном направлении, а шпрехшталмейстер направляется к сцене. Занавес опустился, и униформисты бросились готовить следующий номер. Реквизит сменялся за считанные секунды. Задержавшийся у входа Вейлон был так поглощён происходящим, что даже не заметил, как Эдди подобрался сзади и положил ладонь ему на плечо. Вейлон испуганно вскрикнул, дёрнувшись, и обернулся, крепко сжимая ремень сумки обеими руками. Он смотрел на уже знакомого человека круглыми глазами и, едва его опознал, вздохнул с облегчением. — Расслабься, Вейлон, это всего лишь я. Мне так жаль, что я тебя напугал, — он извинился учтиво, слова прозвучали сочувственно, но дрогнувший уголок губ и блеск глаз говорили о том, что ему такая реакция очень понравилась. — Нет, всё в порядке, — Вейлон улыбнулся, убирая несколько непослушных прядей светлых волос с глаз, и вздохнул. — Это шоу потрясающее. Вы действительно знаете, как держать зрителей в напряжении. Эдди тоже улыбнулся и похлопал Вейлона по спине. Как раз в этот момент три человека вышли на свет. Двое из них – близнецы. Один немного выше второго, у обоих коротко подстриженные тёмные волосы. Одеты они были в облегающие латексные костюмы, выглядевшие так, словно на них вообще ничего не было. Третий превосходил обоих в росте и ширине, был гораздо крупнее. На его фоне даже Эдди выглядел крошечным. Сплошные мышцы вперемешку с жиром. Близнецы подошли к покачивающейся доске и встали на каждый её конец. Выступление началось с того, что они прыгали вверх и вниз, противодействуя весу друг друга. Достигнув приличной высоты, они начали делать сальто в воздухе и приземляться обратно. Тем временем самый крупный с лёгкостью поднимал над головой огромный груз весом в сотни фунтов. Один из близнецов спрыгнул с доски, балансируя на руке Силача, когда тот поймал его в воздухе. Силач отпустил груз на край доски, подбросив второго близнеца высоко в воздух, после чего тот приземлился на другую руку. Вольтижёры держались за плечи друг друга, а Силач ходил вокруг манежа, демонстрируя свою силу. Когда представление подошло к концу, близнецы спрыгнули с рук Силача и, сделав сальто назад, приземлились по обе стороны от него. Все трое поклонились, и занавес закрылся; началось приготовление к другому номеру. Конферансье поспешил подготовить аудиторию. Он размашисто жестикулировал, и его голос с преувеличенным воодушевлением эхом разносился по шапито. — А сейчас вы увидите весьма необычную пару из далёких прерий Колорадо. Одного вам уже довелось увидеть, а его партнёр… что ж, он явился прямиком из ваших кошмаров. «Маунт-Мэссив» с гордостью представляет вам: Майлз и Волрайдер! Мартин поспешно удалился, и из-под поднявшегося занавеса стало видно полосу препятствий, начинавшуюся низко натянутым канатом и балками для балансировки. Дальше шли деревянные стены и металлические тоннели, громадные ступени и шаткие рампы. В центре стоял Майлз в той же униформе, только на сей раз его напарником был большой чёрный лев с длинной лохматой гривой. Это был гордый зверь, не похожий ни на одного из тех, которых Вейлону доводилось видеть в плену. Между ними ощущалось доверие и любовь. Майлз чувствовал себя так уютно рядом со львом, словно с простой собачонкой, ожидавшей его команды. Ещё более странным было то, что он не держал в руках хлыста или палки, в отличие от других укротителей. — Майлзу отдали Волрайдера, когда тот был ещё детёнышем, — на этот раз голос принадлежал Мартину. Он стоял рядом с Эдди, удобно скрестив руки на груди, и с нежностью наблюдал за выступающей парой. Было очевидно, что он их очень любит. — Из-за мутации, вызвавшей такой окрас, Волрайдер сразу стал изгоем в своём выводке. Он был болезненным недоростком, который, как полагали многие, умрёт в первые же месяцы жизни. Приют, взявший помёт, позволил Майлзу выступить в качестве приёмного родителя крохотному детёнышу. Вскоре они стали неразлучны. До такой степени, что зверь не отходит от него ни на шаг. Майлз дерзко ухмыльнулся, развернулся и взбежал на первое препятствие. Он быстро поднялся по пандусу к балансирной балке. Волрайдер нырнул под неё, следуя за хозяином, который сделал сальто, аккуратно и с изяществом приземлившись на обе ноги. Казалось, Волрайдер собирался броситься на Майлза, но тот перепрыгнул через льва, положив ладонь ему на спину, и приземлился позади. Зверь взревел и вскочил на ближайший пьедестал. Майлз понёсся следом, преодолевая препятствия. Металлические прутья были закреплёны по бокам на расстоянии нескольких футов друг от друга. Вся установка высотой начиналась от двух футов и доходила местами почти до десяти. Майлз взобрался на канат и шёл по нему, балансируя. Делая сальто и свисая, пока Волрайдер прыгал с пьедестала на пьедестал. В какой-то момент Майлз повис вниз головой, зацепившись за канат ногами, а Волрайдер, балансируя на подставке, встал на задние лапы и прижался лбом ко лбу хозяина. После Майлз спустился, ухватился за прутья, прикреплённые к пьедесталу Волрайдера, спрыгнул с него и, пригнувшись, перемахнул через преграду. Волрайдер нырнул в тоннель, проходящий через преграду, и выскочил с другой стороны как раз вовремя, чтобы поймать Майлза на спину. Они мчались по арене, Майлз выполнял другие акробатические трюки с элементами паркура, а Волрайдер следовал за ним по пятам или двигался под ним, словно преданный пёс, следящий за тем, чтобы хозяин не пострадал. Иногда Волрайдер начинал рычать, а Майлз спрыгивал с высоты, чтобы погладить напарника. Пару раз они ласково прижимались лбами друг к другу; были и случаи, когда Волрайдер прижимался всем телом к Майлзу, чтобы его поддержать. По окончании номера Вейлон был поражён тёплыми отношениями между ними и тем, насколько Майлз наслаждался происходящим. Он весь вспотел и тяжело дышал, и Волрайдер тоже выглядел усталым, но оба были невероятно счастливы, когда зрители встали с безудержными овациями. Волрайдер лёг у ног укротителя, а тот наклонился и одобрительно погладил зверя по животу, взъерошил гриву в похвале и восхищении, пока опускался занавес. Готовился заключительный акт. Волрайдер и Майлз задержались дольше остальных артистов. Глаза Вейлона блуждали по этой паре, пока они играли, а потом Майлз свистнул, и Волрайдер встал и побрёл за ним, направляясь обратно через другой выход. Мартин ринулся к аудитории, размахивая руками во все стороны. — Настал час последнего выступления! Скрестите пальцы, чтобы он не спалил всё дотла. «Маунт-Мэссив» представляет вам: дьявол во плоти. Пироман! В этом номере участвовал человек, правая сторона тела которого была сильно обожжена и покрыта шрамами. Он был в штанах, без рубашки и босиком. Его каштановые волосы были коротко подстрижены, а подбородок, где не было шрама от ожога, был покрыт лёгкой щетиной. Зрители затаили дыхание при виде мужчины, когда тот поднял стафф, зажжённый на обоих концах пламенем, горевшим высотой в шесть дюймов, и начал медленно вращать его. Музыка наращивала напряжение, ускоряясь вместе с ловкими движениями кистей. Фаерщик работал всё быстрее, вращая стаффом вокруг головы и тела, переключаясь с одной руки на другую. С возросшей скоростью стафф очутился у него между ногами и из-за спины пронёсся над головой, словно это был баскетбольный мяч, а не палка с огнём. Передвигаясь по арене, он дошёл до металлических щипцов, лежавших на земле, поднял их и поймал ими стафф, подброшенный высоко в воздух. Зажимая центр щипцами, он двигался по кругу, танцуя с пламенем. Зрители восторженно ахали в унисон во время некоторых трюков, ожидая, что человек себя подожжёт. Пару раз Вейлон сильно заволновался, когда до этого чуть не дошло. Напряжённая публика уже вся ёрзала на своих местах. Ближе к окончанию номера Пироман подбросил стафф высоко в воздух, достал из кармана фляжку и быстро опрокинул в себя её содержимое. Стафф приземлился, балансируя на щипцах. Пироман вращал его, поднося ближе к лицу; отщипнул с него немного огня, а после выдул в сторону аудитории огромное пламя, вызвав мириады криков и визгов. Конечно, фаерщик находился на достаточном расстоянии, чтобы никому не навредить, но фактор страха вызвал широкую торжествующую ухмылку на обычно невозмутимом лице. Занавес закрылся, и концы стаффа опустили в ведро с гасящим раствором. На сцену выскочил шпрехшталмейстер, а Эдди снова скрыл лицо за маской. Окровавленная «невеста» стояла рядом с ним, остальные артисты выстроились по обе стороны от Мартина. Волрайдер и Майлз стояли рядом с Трагером и Силачом Крисом. Близнецы, Эдди и Пироман стояли по другую сторону. Занавес поднялся в последний раз за ночь. Труппа поклонилась, а конферансье попрощался со зрителями. Шатёр был переполнен звуками аплодисментов, Волрайдер довольно порыкивал. Переполненные эмоциями зрители поднялись со своих мест, и всё окончилось. Многие артисты прошли через чёрный ход в специальную зону, чтобы встретиться и сфотографироваться с поклонниками. Майлз и Волрайдер присоединились к ним вместе с Крисом и близнецами. Трагер задержался, беседуя с Пироманом или, скорее, забалтывая его, поскольку тот не особо походил на разговорчивого человека, способного вести беседу. Трагер проверял его ожоги и шрамы, тряпкой стирая покрывавший их огнезащитный гель. Вейлон не сразу понял, что Эдди не присоединился к остальным. Они с Мартином вернулись и подошли к нему. Мартин оживлённо похлопал его по спине. — Теперь, когда вы увидели наше представление, что скажете? — Потрясающе! Манеж, ваши люди, всё это… — О нет, Вейлон, теперь это и ваши люди тоже, — широко улыбнулся Мартин. Вейлон перевёл взгляд на Эдди. Он снял маску и улыбнулся. Голубые глаза радостно сверкали. Мартин продолжил: — Добро пожаловать в семью.