"Ты сама полюбила меня таким"

как открывается вдруг горная гряда, разгадка, скважина; все доводы поправ, ты возник и оказался больше правды - необходимый, словно был всегда. ты область, где кончаются слова. ты детство, что впотьмах навстречу вышло: клеёнка, салки, давленая вишня, щекотка, манка, мятая трава. стоишь, бесспорен, заспан и влюблён, и смотришь так, что радостно и страшно - как жить под взглядом, где такая яшма, крапива, малахит, кукушкин лён. я не умею этой прямоты и точной нежности, пугающей у зрячих, и я сую тебе в ладони - прячь их - пакеты, страхи, глупости, цветы; привет! ты пахнешь берегом реки, подлунным, летним, в молодой осоке; условия, экзамены и сроки друг другу ставят только дураки, а мы четыре жадные руки, нашедшие назначенные строки... (Вера Полозкова)

***** -Ну, как она?-Адам подошел к стоящему у машины Даниэлю. 
 -Кажется, уснула.- девушка спала на заднем сиденье, Адам выдохнул, облокотился о переднюю дверь внедорожника, закрыв глаза.
 -Дерьмо- резюмировал инспектор-первый раз видел Ричарда таким. -Не знаю, что со всем этим делать. Так не может больше продолжаться, если его выходки не прекратятся, я потеряю её навсегда. Я вижу и чувствую, что она уже близка к тому, чтобы уехать обратно в Америку. Ей всего двадцать лет, Дэн… у неё впереди вся жизнь, но она пожертвовала всем, чтобы быть рядом с эгоистичным мудаком и его маниакальным другом-психопатом, который буквально преследует ее по пятам. Я бы не думая, все бросил и увез её отсюда… —с горечью и усталостью сказал Адам- но я не могу оставить этого придурка сейчас одного с его нервными срывами и мнительными надеждами. Я не могу выбирать между дружбой длиною в жизнь и девушкой, без которой эта жизнь невозможна.- Адам взялся за голову, взъерошив волосы. -Даже не знаю, что и сказать, брат… Ситуация… -Дерьмовая- подытожил Адам.
 -Как тебе удалось его утихомирить?
 -Спел ему колыбельную- ухмыльнулся Хьюз.
 -Надеюсь, эта колыбельная была не в виде удара в печень?-мужчины засмеялись.
 -Нет, но ты не представляешь, как мне этого хотелось. Я только и мечтал всю жизнь, быть нянькой для тридцатилетнего мужика и подтирать ему сопли. 
 -Ему и правда хреново, Адам. -Я знаю, Дэн… я знаю… мне нужно понять и обдумать, как вытащить его из этого состояния. Завтра отвезу его королевскую задницу к мозгоправу- вздохнул Хьюз- ладно, поеду… Спасибо тебе, дружище- мужчины пожали руки, похлопав друг друга по плечу. Даниэль сел в спортивную машину цвета металлик и уехал. 
 Адам еще несколько минут стоял в тишине, обводя глазами стены дворца, потом аккуратно открыл заднюю дверь, где спала Джессика, наклонился, еле ощутимо поцеловал ее в лоб и прошептал, гладя девушку по волосам:
 -Только не оставляй меня, маленькая моя- его слова приятным теплым дыханием коснулись её шеи, она немного поёжилась, проведя ладонью по своей щеке. Адам легко улыбнулся, так же тихо закрыл дверь, прошел к водительскому сиденью, завел машину и выехал из территории дворца. 

 Всю дорогу, он то и дело, поглядывал на спящую Джессику в зеркало, будто боялся, что она исчезнет, растворится. Сейчас их мир, который он так тщательно выстраивал и оберегал, казался ему хрупким и беззащитным. 
 Подъехав к дому и поставив машину в гараж, он открыл пассажирскую дверь, как легкое перышко, поднял девушку на руки, во сне, она прижалась к его груди, от чего он улыбнулся, ногой закрыл дверь, миновал прихожую, гостиную, лестницу ведущую в их спальню, аккуратно опустил её на кровать, сняв с неё только обувь, боясь разбудить, снимая одежду, бережно укрыл пледом и спустился в гостиную. 
 Он разжег камин, достал из кухонного шкафа бутылку виски, хрустальный стакан с толстым дном, кинув в него несколько кубиков льда, перенес это всё на кофейный столик у камина, удобно устроившись рядом на диване. 

 Спать в одежде было неудобно, Джессика проснулась, несколько секунд оценивая ситуацию и тут же вспомнив, что произошло несколько часов назад. Откинув плед и переодевшись в домашнюю одежду-пижамные штаны и черную толстовку Хьюза, не высвободив волосы из воротника, растрепанная и сонная, она спустилась вниз. 
 Адам сидел на диване, облокотившись локтями на бедра, закрыв лицо ладонями. Он не услышал, как она подошла, нежно обняв его сзади, повернувшись к ней, он заправил её выбившуюся прядь за ушко, тихо спросил:
 -Ты почему не спишь? 
 -Не могу без тебя уснуть-хмыкнула Джессика, глядя ему в глаза. -Иди ко мне- он похлопал по коленям, девушка повиновалась, обняв его за шею, прижавшись виском к его лбу, чувствуя на щеке мягкие губы и грубую щетину. Несколько минут они молчали, наблюдая, как колышется пламя в камине и потрескивают дрова. Джессика тяжело вздохнула и хотела что-то сказать, но Адам прервал её, прикоснувшись указательным пальцем к её губам:
 -Давай помолчим, родная… я знаю наперед, что ты скажешь. Я вижу всё сам… и боюсь…боюсь твоих слов… -он печально улыбнулся уголками губ, пересадил Джессику рядом с собой, она села сбоку от него, согнув ноги в коленях, обхватив их руками. Адам продолжал вглядываться в пламя, отражающееся в его темных глазах, плеснув виски в бокал, крутя его в руке, он откинулся на спинку дивана, закрыл глаза и тихо начал говорить:

 -До этого дня, я не мог простить своего отца за то, что он оставил нас с матерью одних-на лице Адама появились желваки, а скулы приобрели угловатое очертание, казалось, что в миг, он похудел, его глаза стали тусклыми, пропитываясь с каждым сказанным словом горечью и сумасшедшей болью- и только благодаря тебе у меня это получилось… Я никогда… никого не любил, так как тебя… так безумно, яростно и безгранично, что сегодня, день назад и последующие дни, готов стереть в порошок лучшего друга из-за ревности, которая терзает меня день ото дня… 
 Я не заслуживаю тебя, но мысль о том, что ты моя, делает меня самым счастливым мужчиной на этой планете… я до сих пор не верю, что из всех, ты- необыкновенная, светлая, нежная, такая уютная и домашняя девочка выбрала меня… я готов всё бросить к твои ногам, убить любого, кто причинит тебе боль, уничтожить и испепелить, но знаешь в чем подвох?- девушка неподвижно и со слезами на глазах слушала Адама - что этот «любой»- Я! Джессика, я не могу защитить тебя от самого себя и эта мысль меня убивает. Я вижу скольким ты жертвуешь ради нас… малышка, я… я не тот кто тебе нужен, я только погублю тебя, но отпустить тебя-выше моих сил, мне легче вырвать себе сердце и отдать его псам на растерзание… Я- чертов эгоист, я тебе сам всё говорил той ночью, перед отлетом в Ахар, что отношения со мной- не лучший для тебя выбор, я пытался внушить самому себе, что нам нельзя быть вместе, но твои слова, твоя нежность убедили меня в обратном и заставили поверить, что я способен так любить…- Джессика коснулась его руки и прошептала: -Адам… я смотрю на тебя и думаю лишь о том, что ты тот, кто одновременно может всё спасти и разом всё уничтожить, и я совершенно не помню, существовала ли я вообще до тебя, думаю, вряд ли… но то, что случилось с Ричардом- тревожный сигнал для нас, нужно срочно что-то предпринять… и я не смею требовать, чтобы ты делал выбор между мной и им- это цинично и подло…- Адам взял её руку, поднеся к губам, тихо произнес:
 -Я знаю, малышка…знаю…- он замолчал, перевел взгляд на девушку, затем обратно на камин, вздохнул и продолжил- мой отец и королева Анна были любовниками- Джессика вздрогнула, её глаза округлились, Адам заметив её удивление, ухмыльнулся, закусив нижнюю губу- в день автокатастрофы, они ехали в свой дом, который купили разумеется в тайне ото всех, оформив его на какого-то левого человека… отец обманывал мать, жертвовал нашим с ним временем ради неё… я ненавидел его всю свою грёбаную ничтожную жизнь, пока в ней не появилась ты… я почувствовал на своей шкуре, каково это, так испепеляюще и безусловно любить, невзирая ни на кого вокруг. 

 Когда мне было восемнадцать лет, перед армией, я помогал Марте разбирать хлам в её доме на чердаке. В груде мешков и пыли, я нашел личный дневник Анны… Марта успела его спрятать, когда разбирала, после похорон, вещи королевы в её комнате… не знаю, почему она его оставила себе… Счастье, что это сделала она, а не кто-то другой из придворных слуг, представляешь, какой это скандал и моя испорченная репутация на всю жизнь. Во дворец меня могли бы взять, разве что выгребать дерьмо у лошадей, в лучшем случае… В дневнике, Анна подробно описывала поток чувств, захвативший их с моим отцом, как они мечтали быть вместе, сбежать, поменять имена, исчезнуть навсегда… и отец видимо тоже писал ей об этом… Мама, через полгода после катастрофы, нашла письма Анны к отцу в его старом военном кителе, который так же пылился никому до этого не нужный в кладовке и… остановка сердца… Она еще не оправилась до конца от потери любимого супруга, когда на неё обрушилось отвратительное в своем роде предательство, я даже боюсь представить, что она чувствовала, что её бедное сердце отказалось принять это… 
 В этот момент, мы беззаботно гуляли с Мартой на рынке, она здорово помогала матери по дому, со мной, пытаясь хоть немного унять её боль. Мы купили румяные красные яблоки для пирога, пятилетний я гордо нес их в авоське, мечтая поскорее о мамином пироге. 
 Дальше… я плохо помню происходящее. Мозг выметает из разума тот ужас, наверно, чтобы я окончательно не поехал крышей, пытаясь защититься, и выдает только обрывки воспоминаний, как разорванную фотографию, которую собираешь по частям… помню только заплаканное лицо Марты, она сдерживалась, не рыдала при мне, чтобы не испугать меня еще больше. 
 Всё, что я помню- авоську на полу и рассыпанные яблоки, по которым потом топтались врачи, полицейские… но то, что я не смогу забыть никогда- носилки с белой простыней и бледная рука мамы, видневшаяся из под неё и сомкнувшиеся мертвой хваткой указательный и большой палец…она умерла в тот момент, когда держала в руках письмо Анны к моему отцу… 
 Никто, кроме меня и Марты не знает, что на самом деле случилось в этот день… Версия для всех была, что у бедной Элизы не выдержало сердце, после потери мужа, пока полиция опрашивала Марту, что-то пыталась найти в доме, эти чертовы письма тлели в домовой печи. 
 Марта рассказала мне всё, когда ошарашенный я читал дневник королевы на чердаке и чуть не разнес половину её дома… это был последний раз, когда я не просто рыдал, а выл от раздирающей меня боли… я возненавидел отца… Анну… вместе со всем королевством и только один человек был для меня неприкосновенным… был самым дорогим другом и братом… 
 Ричард ничего не знает о случившемся, я уберег его от этой боли, потому что, зная его, он бы не смог с этим жить, но в такие моменты, как сегодня, тогда на крыльце семинарии, я ненавижу его, вспоминая, что его семья… его мать забрала у меня всё самое дорогое… и сейчас, он ведет себя так же, как и она, совершенно об этом не подозревая, пытаясь опять лишить меня самого дорогого. Как там говорят: «Гены- великая вещь?!» - Джессика заливалась слезами, её сердце разрывалось от боли… её Адам… такой любимый, всемогущий и бесстрашный, сколько боли он пережил, как стойко принял жестокие удары судьбы, жертвуя собой ради дружбы и любви. Не выдержав, она прильнула к его груди, заплакав навзрыд… 
 Он сграбастал её в охапку, усадил на колени лицом к себе, прижавшись к ней всем телом… 
 На всём белом свете сейчас существовали лишь они вдвоем, как у Ремарка в «Триумфальной арке»: «Две души, затерявшиеся в ноябре.» , но только за окном стояла теплая ночь сентября с его бабьим летом и первыми опавшими листьями. 

 Адам прервал молчание, уткнувшись в облако пшеничных волос Джессики, прошептав ей на ухо:
 -Я только сейчас понял, что чувствовал мой отец и почему был готов на такое предательство, но я- не он, Джессика… я прощаю его, но я не могу оставить Ричарда погибать, я вижу как ему плохо… не могу поступить с ним так, как поступила его семья с моей, хотя пытаюсь найти в себе силы простить его за поступок его матери, зная прекрасно, что он не виноват, но его выходки всё только усугубляют. 
 Выходит так, что я не могу простить ему своего несчастья, а он ненавидит меня за мое нечаянное счастье… вот такое дерьмо случается в жизни с самыми близкими и родными людьми, малышка… -Джессика хлюпала носом, крепче прижимаясь к Адаму. Как же ей хотелось всю его боль взять на себя, позволить ему быть свободным от страшной ноши, которую он пронес через всю свою жизнь.
 -Ох, Адам, мой родной- она обхватила ладонями его лицо, покрывая поцелуями уголки губ, морщинки у глаз, кончик носа, острые скулы - я бы всё отдала, чтобы хоть немного унять твою боль. -Глупышка, только благодаря тебе, она притупляется. Моя маленькая трепетная девочка, как же я люблю тебя- он со всей нежностью поцеловал Джессику, прижимая ближе, шептал- я переверну весь Земной шар, только ради того, чтобы ты была счастлива - вновь долгий поцелуй, он не мог ей насытиться. Его руки блуждали по её телу, освободив девушку от толстовки, он покрывал шею, ключицы, грудь поцелуями, тяжело дыша. 
 Их одежда, нижнее бельё клубком полетели на пол. Плавным движением, они стали едиными. Адам был чутким и трогательным, форсируя на грани с безудержной мужской страстью. Он крепко держал её в своих руках, как самое драгоценное, что только могло быть на Земле. Оторвавшись от её губ, он тихо произнес, сквозь сбитое дыхание:
 -Скажи что ты моя- девушка вжималась в него сильнее, прижавшись лбом к его лбу, обхватила ладонью шею и прошептала ему в губы:
 -Только твоя.
 -Повтори- прохрипел он, сжимая её грудь, толчки становились грубее и интенсивнее.
 -Я только твоя, Адам- ловя губами воздух, шептала Джессика. Она гармонировала с ним, подаваясь навстречу каждому его прикосновению, даря любимому мужчине всю ласку и любовь, переполняющие её сердце, двигаясь с ним в унисон... На озаренный потолок Ложились тени, Скрещенья рук, скрещенья ног, Судьбы скрещенья. (Борис Пастернак)