Неразделенное...

— Мы вернулись из магазина. — Радостный голос из коридора, а после шустрый топот босых ножек по паркету и шуршание пакета. Малыш бежит к папе, вручая ему целый пакет вкусностей, купленных Чонгуком. — Папа, чур вечером идем гулять все вместе! — обнимает омегу, смачно целуя в щечку. Чонгук снимает обувь и проходит в дом, разбирает покупки. — Сначала тебе надо покушать, солнце. Будешь мало кушать, не вырастишь таким большим и сильным, как я. — Чон хмыкает, улыбаясь. Он так привык к сыну Юнги. Да-да. У Юнги теперь есть сын. К большому сожалению, точная копия его паршивого отца. За малышом ухаживают не только Юнги с Чимином, но и Чонгук им помогает. Почему бы и да? — Чимина, иди сюда. Я купил твой любимый сок и вафли. — Ну конечно, зайчик, — Юнги целует малыша в ответ, тиская его за животик. Такой милашка. До мило улыбается такой же квадратной улыбкой, что и отец, а после бежит на кухню, где Чонгук разбирает пакеты. Чимин еле как выползает из комнаты, потирая сонные глаза. На него напало вдохновение, поэтому он потратил всю ночь на создание чудесной картины, висевшей теперь в главном холле их нового дома. — Ой, вы, кажется, забыли купить приправы, ну Чонгука, — тянет младший, понимая, что теперь придется самому дойти до магазина. — До, пойдешь со мной? — спрашивает сына, который очень увлеченно пытается разложить все из пакета. Дяде Чонгуку же помощь нужна. — Да! Купим еще мороженого! — вопит младший и убегает одевать свои сандали. — Ох, Юнгия, извини. Совсем голову себе забил ненужными мыслями. Я видел старые баннеры «Вижуала». Вот и задумался, кто мог их расклеить в парке. — Альфа хмыкает и уходит к своему омеге. Соскучился.

* * *

— Папа, а куда делся мой отец? В садике надо мной смеются, что мы с тобой «брошенки». Что это значит? — мальчик держит Юна за руку и смотрит на него, выжидая свой ответ. — Сынок, не слушай никого. А твой папа, он просто уехал в другую страну. У него очень сложная работа. А в садике не обращай внимание, это невоспитанные дети так говорят, ты же у меня умница, все знаешь и понимаешь, — целует того в щеку, видя в ответ лишь счастливую улыбку. — Тебе что, меня мало? — щурит глаза, начиная щекотать малого. Какой же у него красивый смех. Музыка. На этот смех оборачивается альфа, долго не понимая, что тут не так. Этот запах такой знакомый… что такое? До хихикает, обнимая папу за ногу. — Еще как хватает, па. Я люблю тебя! — пищит тот, обнимая старшего. Тэхен переводит взгляд на того самого омегу и глазам поверить не может. Подрывается с места и убегает, чуть ли не сбивая стеллаж с хлопьями на своем пути. Мальчик оборачивается на этот шорох и прижимается к старшему ближе. Испугался. — Па, идем скорее домой. Я этого дядю уже второй раз вижу. Юнги смотрит на удаляющийся силуэт, хмыкая. Странный тип. — Конечно, сейчас пойдем, — берет малыша за руку, уводя к нужным стеллажам.

* * *

— Чонгук, ты сегодня какой-то задумчивый, — Мин садится рядом с другом, смотря на то, как тот уже минут пять смотрит в темный экран телевизора; явно о чем-то думает. Чимин отсыпается в комнате, До тоже сейчас спит, и лишь они вдвоем бодрствуют. — Выпьешь со мной? — нет, омега себе никогда не позволял лишнего, но сейчас очень хочется. Просто расслабиться, ведь его отпуск только начался. — Ты уверен, что тебе стоит рассказывать это? — Альфа поднимается со стула и достает из настенного шкафа любимое вино омег. Как по мнению Чонгука, это просто сладкая до одури хрень, но Чимин с Юнги от этого тащатся. Разливает напиток по бокалам и подает ему. — Хосок недавно мне звонил. Говорил, что было бы здорово нам снова всем собраться вместе. Я имею в виду «Вижуал». Но я понятия не имею, куда после университета уехали Кимы. Быть такого не может, что они вернулись. Агрх, слишком сложно. Не забивай голову. Лучше расскажи, как погулял с крохой? — О, отлично, — опустим тот момент с незнакомцем. — Чонгука, ну… честно, я был бы рад, если бы ты снова начал делать то, что тебе нравится. Да и мы тебя поддержим, — хмыкает, улыбаясь. Он же когда-то поддержал парня. Именно Чонгук несколько лет назад вразумил не делать аборт, иначе такого милаша бы никогда не было. — Чонгука… — а стоит спрашивать, хотя, какой смысл. Этот вопрос останется без ответа, — айщ, ладно, ничего. — Делает большой глоток, чувствуя приятную сладость на губах. — Я не знаю, Юн. У меня теперь есть вы с Чимином. Если мы с ребятами снова возобновим тренировки, я совсем дома появляться перестану, как раньше. Если честно, мне этого не хочется. Я так к вам привык, но спасибо за поддержку. — Чон улыбается, делая глоток жидкости в бокале. — Ты что-то хотел спросить? Спрашивай, не стесняйся. — Тэхён, даже тогда, он… ничего не спрашивал? Или хоть как-то объявлялся, — какой бы подонок он не был, он даже не знает о сыне, поэтому смысл злиться на него нет. И даже так, омега не может не волноваться о нем. — Я волнуюсь, правда, напрасно, возможно, у него уже семья есть, любимый омега, дети, — грустно вздыхает тот, подавляя улыбку на лице. Он счастлив? Чонгук хмыкает. Он и сам Тэхена недолюбливал после того случая с Мином, но все же они иногда общаются. — У него нет ни семьи, ни детей. Ну… о которых он знает. Он работал в Америке моделью какого-то спортивного бренда, писал песни. На днях вернулся домой. Я надеюсь, он не объявится больше в твоей жизни. Я разобью ему лицо, обещаю, Юн. — Нет, не надо, вы же друзья… были, все равно, он никогда не узнает о До, и даже если это где-то и проскочит, это его не касается. — Горько такое говорить, но так оно и есть.

* * *

— Ну, теперь ты доволен? — Юнги больше не может. Этот мелкий. Откуда в нем столько энергии. Они бегали минут двадцать по пирсу, в то время как Чимин и Чонгук ушли покупать мороженое и воду, чтобы ребята смогли утолить свою жажду после такого забега. Юнги уже как три дня сидит дома в отпуске. Вот и вытаскивает его сын погулять, чтобы папа совсем не загнулся дома. — Папа, ну давай еще немного побегаем! Это же так весело! — хохочет маленький альфочка и тянет отца за подол свободной рубашки вперед. Охает и тыкает пальчиком куда-то вдаль, — папа! А с кем это дядя Чонгук разговаривает? Это его друзья? Давай поздороваемся? И то верно, рядом с Чонгуком стоял его старший брат Хосок и Сокджин. Вот так встреча… — Ну, идем же скорее! — Какой ты неугомонный, — по доброму злиться омега, беря сына за руку. — Привет, — неловко тянет, обращая на себя хоть какое-то внимание. Парни сразу начинают улыбаться, расставляя руки для обнимашек. Хосок давно Юнги знает, любит как младшего брата. — А кто это у нас тут, — смеется, подхватывая мальчишку на руки. До лишь смеется, обнимая дядю Хо. Своего самого большого хёна. — О, совсем забыл. — Чонгук улыбается, как-то растерявшись. Для полного «кабум» в голове парня не хватает только самого Тэхена. — Где же вы Тэхена потеряли? Неужели он в Америке остался? — интересуется Чимин, приобнимая альфу за руку. — Нет, он пошёл за мороженым. Скоро должен вернуться. Слушайте, а может посидим все вместе в кафе и выпьем лимонада? Мы ведь с самого выпуска не виделись. Надо отметить встречу. — Мурчит Ким старший, а Чонгук пихает его в живот локтем. — И за многое извиниться перед Юнги. Не так ли? — Уже поздно, мне и До пора домой. Ему завтра в садик, так что без меня, — и некая обида еще присутствует. — Пока, — тот забирает сына с рук парня, уходя в противоположную сторону. Нет, точно не сегодня. Чонгук хотел было парня остановить, да только это успел сделать другой. Омега врезается носом в чужую широкую грудь, а именно грудь Тэхена. Оба в мороженом, все липкие и мокрые. Здоровское приветствие после стольких лет. — И все равно мы встретились… — сипит тот, живо кидая рожки в урну. Стирает мороженое со своей футболки и смотрит на омегу. Неловко. — Юнги! Аккуратнее же надо быть! — вопит Хосок и бежит к парням. — Папа! Это снова тот дядя, который за нами в магазине смотрел! — верещит малец, а Тэхену испариться хочется. Что за день-то такой! — Значит, тот самый дядя, — парень недоволен, что очень хорошо слышно по голосу. Судьба его настолько ненавидит, что такие подарочки приносит? — Мы уходим, — и даже не позволяет слова вставить. Смысла говорит нет. До совсем ничего не понимает, но идет за папой, помалкивая. Малой всегда понимал, когда лучше промолчать, а когда утешить. Чимин пытается догнать парня, но того останавливает Чон. Мину нужно побыть одному. Тэхен смотрит на уходящего омежку и чешет затылок, переводя удивленный взгляд на друзей. — А кто этот мальчик? — на слова его Сокджин просто ударил сам себя по лицу ладонью, какой же его брат идиот. — Это твой сын, дубина. — Что?! У меня не может быть детей, у меня даже омеги нет… — альфа ужаснулся, снова посмотрев на того мальчика. К сожалению, они уже ушли. — Придурок, а попробуй вспомнить, как ты унизил Юнги, просто использовав его симпатию к себе! — рычит Чон, набрасываясь на Кима младшего с кулаками. Он обещал Юнги, что он обязательно Тэхену за это рожу разукрасит. — Йай! Не бей по лицу! Кто ж знал, что у нас с ним получится это… Тут уже не выдерживает Хосок. — Это?! Ты сам свои слова слышишь? Да ты идиота кусок. Это твой, мать его, родной сын. — Кулак проносится четко по лицу, разбивая руки Чона и губу младшего. — Джин, прости, но твой брат критин! — шипит, потирая руку. — Угомонились! — обнимает их Ким старший, пряча младшего за свою спину. Как-никак, он его брат. — Кулаками делу не помочь! — Вот-вот… — хмыкает Тэхен за спиной старшего, а после от него же получает леща. — Заткнись. Ты это все заварил — тебе и разгребать. Ты сейчас же догонишь Юнги и извиниться перед ним за все, что натворил с ним. Прощать или нет, это уже его забота, но ты обязан сделать. Хотя бы для начала… — Юнги тебя на три веселые буквы пошлёт, вот, что он сделает. Ты ему жизнь испоганил, вселив в сердце поверье, что любви не существует. Не смей приближаться к малышу и Юнги, или будешь иметь дело со мной. — Чонгук фыркает и хватает Чимина за руку, уводит его за Мином.

* * *

— Чонгук, я сегодня не приду ночью, пожалуйста, проследи за До, — Юнги надевает последний предмет своего имиджа, дополняя образ черными стрелками. Последний раз он делал такую вылазку года два назад, но секс нужен всем, поэтому парень просто идет в клуб, в надежде подцепить какого-нибудь альфу, потому что хочется. — Может, не пойдёшь, а? — альфа изгибает бровь, держа на руках спящего До. Неловко, конечно, такое омеге говорить, но мало ли что может произойти? — Не пойми меня неправильно, Юнги, но я переживаю за тебя. — Я все понимаю, но и ты меня пойми, я уже не могу слушать вашу бурную личную жизнь, я тоже хочу этого, — и почему сейчас никакой неловкости, словно парень об этом может говорить ночами и днями, а впрочем, какая разница. — Чонгук, спасибо конечно, но все будет в порядке. Не скучайте, я пошел.

* * *

И снова то скопление тел и запахов. Противно, но, а что, это единственное подобное место, где можно сорвать свой личный куш. Парень выпивает четвертый шот, уходя куда-то вглубь танцпола. Голова уже плохо отдает отчет, но все же Мин соображает, и очень даже хорошо. Тело полупьяного омеги попадает в чьи-то чужие крепкие руки, что назойливо лезут под блузу омеги. Этот альфа тянет омегу ближе к туалетам, нашептывает на ухо разные нежности, лезет целоваться, но секунда проходит и рядом этого парня уже нет. А, нет, есть. Вот же он. Лежит на полу со сломанным носом, криков не слышно из-за громкой музыки. Омегу хватают за руку и уводят к выходу. Неразбериха какая-то. За омегу будто дерутся, но Тэхен решил, что сегодня победителем будет только он. Нужно извиниться и серьезно поговорить. И не важно, что альфа за омегой следил весь вечер. Это уже другая история.

* * *

— Это просто мираж, тебя нет, тебя не-е-е су-ще-ству-ет, — тянет пьяный парень, ударяя руками по чужой спине. Этот запах. Он точно ни с кем не перепутает. — Отпусти меня, придурок. Я ненавижу те-е-ебя, — пытается бить руками по спине, но выходит как обычно не очень. Омегу кидают на что-то мягкое, а после целуют. Целуют так, словно пытаются забрать всю ту боль, что принесли. Рубашка летит куда-то в сторону, открывая вид на худое тело парня. Кажется, с того момента он стал еще худее. Юнги стонет громко, потому что давно не чувствовал ласки альф, это безумно приятно. Руки медленно зарываются в мягкую копну волос, притягивая их обладателя для более жаркого и развратного поцелуя. Разговоры разговорами, но Тэ решил, что данное действие будет для омеги куда полезнее, чем сорванный голос от ругательств и криков. Чонгук ему сам сказал, куда и зачем омега пошёл так поздно. Почему-то Тэхену стало ревниво. И этот малыш… он правда его сын? — Существую я для тебя или нет, это уже твои тараканы, Юнги, но позволь мне управлять твоим сном этой ночью. Ты в моей власти, Юнги, в моем доме и в моих объятиях. И что-то не рвешься ты на побег. Могу ли я рассчитывать на твои извинения? — Мои? Ты просто ушел. Плюнул в мою душу, я ненавижу тебя, — ладошки бьют по крепкой груди, пытаясь отвернуться от поцелуев, но тело реагирует наоборот. Уже как несколько лет у парня нет течек. Врачи сказали, это из-за отсутствия активной половой жизни, а какая, нахуй, активная жизнь, когда Мин себя ненавидит за свою слабость. — Ты… отпусти меня. Мне плохо. Я не хочу больше. — И снова стонет, чувствуя возбуждение. Как же хочется. — Ты не мне врёшь, ты себе врёшь. Посмотри на это с другой стороны, у тебя теперь есть красавчик сын, много друзей и альфа, который готов тебе в ноги бросаться, лишь бы ты его простил. — Тэхен тяжело вздыхает, нависая над омегой, смотрит ему в глаза и придумать ничего толкового не может. — Юнги, прости меня, пожалуйста. Можем ли мы начать все заново? По-настоящему… — Я хочу тебя, — перебивает омега, сильнее прижимаясь к парню. Ему так хочется просто ласки. Ничего, просто касаний. Теплых, которые обычно дарят любимые друг другу люди. Штаны летят куда-то в сторону, и вот парень в полной красе перед альфой. Юнги действительно очень красив. Его утонченные черты лица, красивые изгибы тела и эта бледная кожа. Хочется всю ее заставить своими знаками, показать, что этот малыш занят, чтобы все знали. Ким проникает одним глубоким толчком, задевая всевозможные точки. — Тэ… — и стонет. Громко. — Тш-ш, побереги связки. Утром еще накричишься на меня, — с тихим смешком вздыхает Ким, а после целует Мина в губы, усаживая его сверху на себя. Позволяет их телам слиться воедино, наслаждаясь теплом и лаской друг друга. Юнги не такой, как раньше. Он не голодный котенок, требующий к себе много любви, внимания и ласки. Тэхену это нравится. Не успевает отстраниться, как его снова целуют, слух ласкают томными стонами и тяжелым дыханием. Мурашки от такого Юнги, что уже говорить про стояк… альфа насаживает Мина на себя плотнее, сжимая ягодицы в ладонях. — Блядство…

* * *

— Отвянь ты уже от меня. Который месяц я тебе это повторяю? Как ты еще не понял, что мне нет никакого дела до тебя. — И снова этот голос в голове, только сейчас не так больно, неужели все прошло? И тепло. Почему сейчас так тепло и спокойно. Юнги открывает свои глаза, видя чью-то голую грудь. Сильные руки прижимают за талию хрупкое тело, и в нос ударяет до одури знакомый запах малины. Нет, неужели. Нет! Парень пытается выбраться, чтобы не будить парня. Кое-как вылезает из объятий, хватая свои вещи на ходу. Да, это не сон. Парень убегает из чужого дома так быстро, как может. Нет, не сейчас. Чонгук встречает Юнги, орудуя на кухне лопаточкой и сковородкой. Кто тут самая главная хозяюшка в доме, а?! — Юнги~я, я ждал тебя все утро. Ты в порядке? — альфа ставит на стол большую тарелку блинчиков в клиновом сиропе и идет к омеге. Дёргает носом и хмурится. — Ты правда был у Тэхена? — Что, откуда ты… подожди, всмысле правда? Ты знал? — омега никак не может унять свое бешеное сердце, и что значит это «правда». Чонгук специально это сделал. Тогда зачем, какой смысл. — От тебя Тэхеном за метр несет, Юнги. А еще он вчера приходил, когда ты только-только ушёл. Что произошло между вами? — Чонгук вылупил глаза. — Ничего, я… я не помню, — и это правда чистой воды. Ну почему все складывается именно так. Омега что-то невнятно бормочет, убегая в ванную. Нужно привести себя в порядок, пока сын не увидел. Чонгук лишь хмыкает, доставая свой телефон. Раз Юнги ему ничего не рассказал, значит Тэхен расскажет.