В боевой готовности

Placebo – Without You I Am Nothing.

      Громкий лязг после отдачи все еще звучал в ее ушах, пока она скрывалась в ближайшем коридоре, усиленно пытаясь избежать другой пули, нацеленной слишком низко. В надежде настигнуть ее как только она приземлится на пол. Она наконец оказывается за укрытием и вжимается в стену. Дыхание неровное, сердце бешено колотится. Ее мысли направлены только на пути отступления или возможные хитрости, которые позволили бы взять верх.       Что-то влажное и теплое капало ей на плечо. Она чувствовала жгучую полоску поперек щеки. Быстро подняв руку, она протерла саднящее место и получила ярко-красный след крови, размазанный по всем костяшкам. Кажется, первый выстрел можно квалифицировать как успешный.       Ощупывая себя, она пыталась найти любой знакомый предмет, спрятанный под одеждой, но наткнулась лишь на ремень от брюк и пустые карманы.       Что же, из всех дней она решила забыть сумочку именно сегодня.       Она уныло улыбнулась самой себе. Хотя последующий предупредительный выстрел заставил ее опомниться – выражение лица вмиг ожесточилось. Мозг начал продумывать всевозможные планы и сценарии. Звук приближающихся шагов сродни таймеру обратного отсчета. Время, которое она должна победить. Или же будет страдать от последствий. Как только едва заметная тень промелькнула на краю зала, она выпрямляется и позволяет оружию упасть на пол, при этом поднимая руки вверх. Звук падения вынуждает ее преследовать руководствоваться рефлексами – он поднимает пистолет, медленно поворачивая за угол, и направляет прямо в ее сердце.       – Вау, не стоит так возбуждаться, – поддразнивает Ада. Ее голос становится бархатистым и мягким при переходе на хороший португальский язык: – Я готова сдаться. В конце концов, надо уметь признавать поражения.       Так называемая наемная сила на мгновение заколебалась – и это уже говорило о многом. Ада хранит молчание. Но улыбается чуть шире и слегка наклоняет голову – жест, который всегда помогает состроить наивный взгляд. Охранник наконец-то приходит в себя: расправляет плечи и, нахмурившись, все еще держится за пистолет и яро жестикулирует.       – Повернись! – приказывает он, а она послушно подчиняется, медленно оборачиваясь к нему. Ее руки до сих пор подняты. Когда он подходит ближе, она слышит знакомый щелчок наручников.       Он находился всего лишь в дюйме от жертвы с нацеленным на женскую спину пистолетом, когда она нанесла удар. Слегка отведя ногу назад, а затем вверх, женщина дотянулась до бедра таким образом, что ее шпилька почти вонзилась в пах. Это оказалось достаточно болезненным ударом, поскольку охранник согнулся, а она воспользовалась моментом и схватила его за ткань рубашки на плечах, чтобы перекинуть через себя. Он с грохотом приземлился на пол, но до момента падения она уже была далеко. Возвращаясь тем же путем, которым он пришел, и сворачивая за угол прежде, чем он выстрелит повторно, она чувствовала как жар и боль пронзили ее тело. Она почти выбивается из сил, но не перестает бежать. В конце коридора должно быть окно – она устремляется к нему в тот момент, когда охранник вскакивает на ноги и бросается преследовать ее, выпуская весь магазин в беглянку. Несколько пуль пробивают стекло – как она и рассчитывала – и все, что ей остается сделать, это прикрыть лицо рукой, когда она бросается в него. Стекло разбивается после соприкосновения с ней и позволяет вырваться наружу. Она падает с окна второго этажа прямо в кусты.       Через два часа она уже лезла вверх по пожарной лестнице, несмотря на проливной дождь. Затем, перемещаясь по узким карнизам, она достигла окна на четвертом этаже, которое легко поддалось ее умелым движениям. Забравшись внутрь, женщина оставила после себя мокрую лужу на деревянном полу, что вынуждает ее осматриваться в темноте в поисках тряпки для впитывания. Тогда же внезапно раздался щелчок и свет над головой ярко вспыхнул.       – Добрый вечер, Леон, – небрежно произнесла Вонг, словно только что постучала в дверь и получила приглашение войти. Леон Кеннеди ничего не сказал в ответ, лишь смотрел на нее, при этом оставаясь на том же месте возле выключателя. Несколько секунд они прожигали друг друга взглядами, пока Ада не решила снова заговорить: – Не мог бы ты принести полотенце? Я думаю, тебе не захочется потерять залог за квартиру.       Еще некоторое время Леон оставался неподвижным и тихим, однако затем в соседней комнате. Она слышала, как он перебирал все вокруг. На первый взгляд, она попала в неплохо украшенную, но все еще страдающую от беспорядка гостиную. В ней было все необходимое: журнальный столик, усеянный газетами и специальными папками, из которых несколько было исписано красными линиями от маркера, а к остальным были прикреплены фотографии; старый диван с потрепанным одеялом и разбросанными вещами, а в углу даже стояло растение в горшке, выглядевшее так, словно оно погибло больше полугода назад, но от него еще предстоит избавиться. Ада приблизилась к книжной полке, когда Леон наконец вернулся и бросил ей полотенце – к счастью, оно черное и изношенное, что позволит легко его выбросить. Она поднесла его к своим влажным волосам, но уловила запах, исходящий от ткани, и поморщилась. Недоверчиво взглянул на Леона, Вонг сказала: – Грязное полотенце, Леон? Неужели ты не знаешь, как нужно обращаться с дамой?       – Я давно не перестирывал вещи, – он пожал плечами.       Этот комментарий, наряду с нехарактерной для него сдержанностью, заставил Аду приглядеться к нему, так как она не успела сделать это раньше. Тогда она впервые заметила грязные, слегка маслянистые волосы на его голове, небрежную и небритую щетину на его подбородке и неопрятную, испачканную одежду, измятую во всех местах. Она никогда раньше не видела Леона Кеннеди в таком ужасном состоянии, хотя имела честь наблюдать его в худшие моменты их жизни.       – Что с тобой такое? – поинтересовалась Ада, попутно используя полотенце и стараясь не обращать внимания на запах. Им она пыталась удалить большую часть влаги. – Ты что, работал сверхурочно над каким-то новым заданием?       – На данный момент я в отпуске, – поправил он. – Я познаю правильную холостяцкую жизнь. Знаешь, как обычные люди. – произнес он, взмахивая рукой. При этом жесте Вонг изогнула бровь, не до конца понимая причину такого странного поведения.       – Как обычные люди? – повторила она. – Правда? Ты действительно думаешь, что можешь стать обычным человеком, Леон?       На долю секунды в его глазах мелькнуло нечто неуловимое, темное. И это вынудило ее запнуться, внимательно наблюдая за тем, как Леон отворачивается и отступает обратно в комнату, при этом не произнося ни слова. Бросив полотенце на пол, Ада последовала за ним, интересуясь мгновенным переменам в его поведении.       Комната, в которую она вошла, являлась кухней. Как и гостиная до этого, она пребывала в беспорядке. Груда посуды заполнили раковину и часть тумбы, а мусор переполнился пустыми банками, разбросанными по полу. Леон опустился на одни из двух стульев, расположенных возле кухонного стола, на котором стояла полупустая бутылка виски. Кеннеди взял в руки бокал и выпил содержимое до дна, после чего наполнил его заново – при этом виски в нем оказалось гораздо больше, чем до этого.       – Что ты делаешь? – спросила Ада, находясь в нескольких футах от стола, все еще осматривая комнату. Она не совсем понимала, на чем ей следует сосредоточить взгляд, прежде чем продолжить: – Что происходит, Леон?       – Пропускаю стаканчик на ночь, – ответил Кеннеди, поднимая бокал и салютуя ей. – Не хочешь присоединиться ко мне?       Снова взглянув на стол, Ада увидела то, чего раньше не замечала. Прямо под грудой бумажных пакетов из различных ресторанов на вынос она уловила темное дуло пистолета. Он находился в пределах досягаемости Леона, впрочем, как и бутылка виски. Преодолев небольшое расстояние, Вонг схватила пистолет и повертела в руке, чтобы проверить, заряжено ли оно. Заряжено. И снято с предохранителя.       Ее темные глаза вновь сосредоточились на Леоне, однако он никак не отреагировал на ее взгляд. Не оправдывался, даже не испытывал стыда. Он просто смотрел на нее, в ожидании дальнейших действий.       Возможно, кто-нибудь другой прочел бы ему лекцию. Если бы она была кем-то вроде Клэр или Криса, то ударила его по лицу, или тряхнула бы за плечи и отчитать за его глупость и пренебрежительное отношение к оружию, с которым он обязан уметь обращаться. Возможно, если бы она была Крисом Рэдфилдом, то потребовала бы ответов, надавливая на Леона до того, чтобы он наконец нарушил странное молчание и открылся ей.       Но она не была ни тем, ни другим. Ада не могла похвастаться чуткостью друга или строгостью боевого товарища. Она была просто женщиной, которая проскользнула в его квартиру через окно, покрытая кровью и водой, впитавшейся в ее одежду.       Ада взяла пистолет в руки и нацелилась Леону прямо в лицо. Тот не вздрогнул. Не стал обижаться или ссылаться на предательство. Он просто поддался вперед и прижался лбом к дулу, закрывая глаза.       – Боже, какой же ты идиот, Леон Кеннеди, – сообщила она, отводя пистолет и отпуская курок, при этом возвращая предохранитель на место. Несмотря на это, Леон ничего не ответил и просто откинулся на спинку стула.       – Никогда прежде не видел, чтобы ты отказывалась от возможности выстрелить в меня, – заметил Леон сухим и саркастичным тоном. Из-за этого уголок ее рта приподнялся.       – Это не так весело, если ты об этом просишь.       Леон с трудом накопил энергию, чтобы выдавить из себя смех, хотя он не кажется веселым. Казалось, он избегал ее взгляда. Тем не менее, Ада прошла мимо него, дабы спрятать оружие в одном из ближайших ящиков тумбочки. В нем пока нет нужды. Повернувшись к Леону, решившему снова поднять голову, она наконец встретилась с ним взглядом.       В его голубых глазах зияла какая-то пустота, создающая ощущение, будто она смотрит в открытую рану. Хотя, в отличие от реальных кровоточащих ран с примесью грязи и гнили, этот взгляд сложнее перенести. Ничего не говоря, Вонг снова пересекает комнату и запускает руку в его густые, грязные волосы. Заставляя его держаться прямо, несмотря на то, что он глядел вниз. Леон выдыхает, уже готовя речь, но она обрывает его прежде, чем слова начали формироваться в предложения.       Не надо. – она молча отвечает на мольбу в его глазах. – Не проси меня об этом.       В считанные минуты они несутся по коридору в направлении спальни, спотыкаясь на каждом шагу, задевая мебель и стены. Ее спина ударяется о край дверного проема под небольшим углом. Старая рана заныла от пронзающей боли, напоминая о своем присутствии. Ада зашипела ему в рот, но не остановилась, несмотря на секундные колебания Леона. В ответ она лишь потянулась к ремню его джинсов и сжала кожу, информируя о своих сиюминутных приоритетах. Он ведет ее к постели и призывает лечь первой – всегда такой джентльмен – в то время как сам снимает футболку через голову и отбрасывает на пол. На левой стороне мужской груди красуется шрам, который она видела не один раз. Этого шрама не было бы, если бы они никогда не встретились. И, безусловно, его можно было бы сделать менее заметным, если бы не пришлось извлекать пулю из его груди при помощи пальцев и изогнутых шпилек. Это далеко не единственный шрам, который покрывает его тело, но это именно тот, о котором она помнит лучше всего и дольше всех. Каждый раз, когда он раздевался, Вонг акцентировала на нем внимание в первую очередь. Будто пыталась убедиться, находится ли тот на прежнем месте. Как напоминание для него и для нее. Как нить, которая связывала их вместе последние четырнадцать лет.       От размышлений ее отвлек Леон, опустивший на колени перед ней и обхвативший одну из ее ног, чтобы помочь высвободиться из сапог, все еще влажных от дождевой воды. Он снял первый сапог, затем второй. Прежде, чем он предпринял следующий шаг, Ада закинула ноги ему на плече.       – Ты вообще собираешься отплатить леди за то, что она сделала для тебя в Испании? – поинтересовалась Вонг с многозначительной ухмылкой, при этом обвивая его шею ногами и притягивая к себе как можно ближе.       – Я почти уверен, что несколько раз возвращал тебе долг с тех пор, – заметил Леон, что заставило Аду улыбнуться чуть шире.       – Освежи мою память.       Кеннеди приподнял подол ее платья и стянул вниз нижнее белье, спустив его с ног прежде, чем Вонг успела вернуть их на мужские плечи. Как только Леон избавился от ненужной одежды, он сразу же прижался к ней ртом.       В некотором смысле, она предпочитала именно эту позу. Его рот занят, а она может позволить себе отвлечься и не думать ни о чем, кроме удовольствия, которое доставлял ей язык Леона. Он всегда был внимательным, если не нетерпеливым, и после стольких лет уже давно понял, что ей нравится больше всего и что приносит больше наслаждения. Он никогда не разочаровывает. А после первый волны удовольствия Кеннеди отстранился от нее на расстояние, достаточное для того, чтобы взглянуть ей в лицо.       Ее рука снова потянулась к его волосам, но вместо того чтобы, как раньше, схватить отросшие локоны, она убрала их с мужского лба.       Со лба, которым он только что упирался в дуло оружия. Даже получаса не прошло.       – Ада.       Он произносит ее имя и это окончательно обрывает весь ход ее мыслей. С легкостью вернув себе самообладание, Вонг снова улыбнулась ему и сделала жест пальцем, подзывая его чуть ближе.       Его штаны вместе с боксерами были грубо стянуты с бедер, и пока Леон старался из них выбраться, она уже расстегивала свою блузку, позволяя той соскользнуть с плеч. Она также расстегнула бюстгальтер, но позволила ему самому снять его, поскольку знала, что Леон испытывает почти подростковый всплеск удовольствия, когда прикасается к ткани. Однако в эту ночь привычное страстное головокружение отсутствует, даже движения стали механическими. Но она старается отогнать эти мысли. Особенно, когда тянет его на постель и мгновенно оказывается сверху.       Если он и отвлекся, это не продлилось дольше секунды. Вскоре они вернулись к своему уже привычному ритму. Ее тело поверх его собственного. Они двигались синхронно. В пылу момента его рука заскользила вверх по ее бедру и соприкоснулась с раной от пули. Она болезненно застонала, но стоило Леону взглянуть на нее, как женщина тут же покачала головой.       – Не волнуйся об этом, – произнесла она сквозь серию рваных вздохов. – Бывало и хуже.       – Ты про секс или про пулевое ранение? – интересуется Леон, а Ада уже не пытается сдержать смех.       Она не в состоянии избавить его от суицидальных мыслей, но, по крайней мере, может отодвинуть их на задворки подсознания. Ненадолго.       Через пару часов они выбились из силы после нескольких безумных раундов. Леон уснул, а Ада лежала рядом с ним, наблюдая за его дремлющем на подушке лицом. Соблюдая крайнюю осторожность, чтобы не разбудить мужчину, Вонг прижала указательный палец к центру его лба, при этом сформировав из остальной части руки подобие оружия.       – Может быть, в другой день, я к этому приду, – прошептала она, не ожидая, однако, что Леон это услышит.       Тогда его хриплый голос вырвался из груди: – Я ловлю тебя на слове, Ада.       Произнес он, резко раскрыв глаза и заглянув в ее собственные.