Трудно ангелом быть в аду...

      Влажный воздух наполнял мир опьяняющими запахами, несущимися прочь из лабиринта. Совсем скоро забрезжит рассвет и цветы спешат испустить свой последний вздох: боясь упустить момент, боясь не успеть донести свой зов… Как во сне я шагала вглубь лабиринта, гонимая: то ли страхом, то ли любопытством. Босые ноги мягко обвивала сочная трава, ветер запускал призрачные пальцы в мои волосы, будто ласкал их. Далёкое свечение миллионов звёзд окутывало меня, словно чьи-то руки, в этот полночный час.       Я проснулась и тьма наполняла меня. Она просачивалась сквозь слёзы и укутывала в непроглядный кокон из страха и отчаяния. Но кто-то поманил меня, и я пошла не разбирая дороги. И только когда руки нащупали железные врата, я очнулась от забытья. Я была в лабиринте, в месте, откуда не возвращаются, и голос звал меня, нашёптывал моё имя. Через призму чувств, я поняла, что не страшусь происходящего. Мной завладело желание добраться до цели, узнать голос зовущего...       Вновь повороты, похожие на предыдущие, и непрекращающийся зов, словно из недр вселенной. Высоко уходящая зелень поглотила меня, порой мне казалось, что исчезло само небо, но исходящее сверху свечение вело меня дальше и дальше.       А потом я натолкнулась на невидимую преграду, похоже, я добралась до сердца лабиринта, до самой его сути. И там был ОН, тот, кому принадлежал голос, тот, кто так долго меня ждал… И кого совсем не ожидала увидеть я. — Трудно ангелом быть в аду, Вики?!.. — его шёпот разрезает пространство, заставляет дрожать всё моё естество.       Всё как в первый раз, когда его голос велел мне действовать, и благодаря которому я без раздумий бросилась в пропасть. Как увидела проскользнувшее одобрение в его глазах и мимолётную ухмылку, от которой по телу пробежал холодок… — Я не понимаю, — слова вырываются неохотно и отдают ложью.       Геральд хмурится, крылья за его спиной чуть подрагивают и бесшумно опадают. — Зачем ты зовёшь меня?!.. — устало говорит он, бросая на меня взгляд полный…боли. — Но это твой зов привёл меня сюда, — пытаюсь оправдаться я, но он прерывает мою тираду поднятием руки. — Ты зря связалась с демоном, ад не для таких, как ты, потому что… — мужчина отвёл взгляд и продолжил. — Ты слишком хороша для ада, а я неподходящая тебе кандидатура, как и ты для меня. — Но послушай, — сделав к нему шаг, я ощутила, что всё моё тело парит, стремится к… нему. Но я же о нём совсем не думала?!       Похоже, мои мысли передались ему, он хмыкнул, глаза засверкали как-то недобро. — Сама не замечая, ты зовёшь меня каждую ночь в логово лабиринта, откуда всё труднее сбежать в реальность, а днём пытаешься жить нормальной жизнью, что уже противоестественно. Ты стремишься постичь ад, освоиться в нём, и не замечаешь, как подпаливаешь свои белые крылышки. Ты сгораешь день за днём, словно свеча под напором пожирающего пламени. На моих уроках витаешь в облаках, а когда я окликаю тебя, то смотришь сквозь меня. Думаешь, я не ощущаю, что чувствуешь ты? Напротив, я вижу то, чего ты сама ещё не можешь постичь. Ты хочешь заверить меня, что в этом нет твоей вины, — Геральд развёл руки, тьма лишь сильней окутала его облик, сделала его образ зловещим, — Но ты ошибаешься, отвергаешь мысли и желания, что успели свести своё гнездо в твоём слишком чистом сердце. В которое я принесу только черноту и хаос, и, может быть, даже боль. Но не будет ли это расплатой за ту боль, которую ты причиняешь мне сейчас?!       Он надвигался на меня так, как надвигается гигантская волна, перед которой ничтожно всё, что стоит на её пути. — Трудно ангелом быть в аду, Вики, — утвердительно сказал он, сжимая моё предплечье в каком-то яростном порыве. — Так может хватит терзать мою чёрную душу своим ослепляющим светом!       Его дыхание обжигало моё нутро, кончики пальцев холодели. Я будто превращалась в ледяную статую, но продолжала гореть. Вот что я чувствовала к нему. Отчаянное нежелание признавать такое явное влечение. Его губы приоткрылись, готовые обороняться, но я заткнула все его колкости своим поцелуем.       На несколько долгих мгновений тишина полностью завладела пространством. Но отстранившись друг от друга, мы нарушили эту гармонию своими порывистыми вздохами. Вкус его губ всё ещё хранился на языке, а он наверняка запомнит мои руки, блуждавшие в чёрных прядях. — Мы совершаем ошибку, — шепчет он, пытаясь скрыть под маской безразличия, нечто вроде… облегчения своих страданий. — Главная ошибка состояла в том, что до этой ночи, я не признавала её, — я обвела глазами лабиринт, и мир вокруг нас будто бы стал ясней, оставаясь таинственным и непонятным. А затем остановила взгляд на нём. — Так не позволь мне забыть твой зов, и то чувство, что влекло меня туда, откуда нет выхода. — Похоже, мы оба застряли здесь до конца времён, — Геральд усмехнулся. — Тем интересней будет отыскать выход отсюда, — прошептала я, увлекая его в водоворот объятий.