Мужская дружба или что-то больше?

      Было 2 часа ночи, как Мондо внезапно проснулся. Пытаясь снова уснуть, он уткнулся в подушку. Что-то явно мешало ему спать. У Овады-куна создалось впечатление, что он совсем запутался в себе, он хотел откопать самые сокровенные тайны в его сердце, которые он сам не знал. С одной стороны глупо не знать свою личность, биографию, но с другой… В душе Мондо был очень слаб, несмотря на его внешний вид и поведение. Ему хотелось найти такого человека, с помощью которого он мог бы забыть все свои беды, а так же довольно страшное событие — смерть брата. Мондо знал, что братан его поддержит, байкер чувствовал это, но… что-то в этом чувстве было неверно… Да, да, это точно не чудится ему. Со слезами на глазах он, думая об Ишимару, пытался сделать так, чтобы внутри он был наполненным… Не пустым…       Овада-кун перевернулся на спину и стал смотреть в потолок. Ему казалось, что потолок и стены все отдалялись и отдалялись, оставляя за собой бескрайнюю и мрачную пустоту… Мондо ощущал внутри себя ураган, неприятный холодный воздух, как будто он рассыпался на мелкие частицы. Холодный пот выступил на его лице…       Ему чего-то не хватало, да и Овада-кун прекрасно понимал, чего, но… Он боялся… Всегда казалось, что он жесткий парень, который всегда найдет решение, но это всего лишь образ. Мондо резко поднялся и начал обдумывать решения… — Черт возьми, этот парень не выходит из моей головы… Хотя это немного успокаивает., — с облегчением вздохнул Овада. — ТВОЮ МАТЬ, ЧТО Я ТАКОЕ НЕСУ, МНЕ НЕ НУЖНА НИКАКАЯ ОПОРА, БУДТО ЖЕНЩИНЕ! — проорал Мондо, ударив себя по обеим щекам.       Он знал, что в комнатах отличная звукоизоляция, поэтому мог громко и чётко выражаться, не боясь, что кто-то его услышит.       Тем не менее состояние байкера ухудшалось… Ему надо было срочно решить, а иначе он не выдержит и просто потеряет сознание от бурного всплеска эмоций. — Разве ненастоящие мужчины могут принять решение? Я должен быть собой, но в том то и дело, что я не могу… Я знаю кого я по-настоящему люблю, да и плевать, что думают остальные… Мне все равно на то, что то, что я сейчас делаю — гейство, — проговорил себе под нос Мондо, сжав одеяло так, что случайно порвал его.       Да, Овада-кун был силен физически, но слаб морально. Он уже не боялся пробовать, он был точно уверен, что Киотака — тот, кто ему нужен…       Взяв ключ от комнаты Таки из своей куртки, Овада-кун рванул к комнате своего братана, которого уже совсем не считал братаном, а чем-то большим, намного большим. Мондо тихо вышел из своей комнаты и направился к Киотаке. Руки дрожали, мысли путались, он тонул в сомнениях и пытался разобраться в своих чувствах. С каждым шагом к комнате Ишимару, его сердце стучало все громче и громче.       Парень беззвучно вставил ключ в замок двери. У Киотаки и Мондо были дубликаты ключей от их комнат, чтобы в любой момент кто-то из них мог прийти и поговорить о чем угодно, либо просто посидеть. У Овады-куна дрожали руки и в голове — туман. Он хотел отступить назад, сделать прыжок в пропасть и просто промолчать. Но как жить с этой болью на душе, когда ты любишь человека и каждый день видишь его улыбку… тебе постоянно хочется большего, хочется ощущать любовь от любимого, ты просто утопаешь в этих ощущениях, но ничего не можешь сделать… Как? Поэтому Мондо собрал всю волю в кулак, прокрутил ключ и открыл дверь. В команте было довольно тихо и очень темно. — К-киотака? — тихо позвал Мондо-кун своим хриплым голосом. Ишимару в то время задремал, но эти странные чувства не давали покоя. Он быстро очнулся и сонно сказал: — О, Мондо, что ты тут забыл в такое позднее время? — Я хотел поговорить, но если ты хочешь, я не буду мешать, — проговорил он с какой-то грустью. — Не, не, заходи, я только свет включу.       В комнате стало светло, пылинки летали в воздухе. У Ишимару-куна был такой смешной вид: растрепанные волосы, мешки под глазами… Стоп, мешки? У него никогда их не было, это совсем на него не похоже, ведь он всегда соблюдал режим. Он одет в белую рубашку и в такие же белоснежные штаны. Надо сказать, что Овада чаще начал смотреть на Ишимару, он не видел в нем недостатков, а если и видел, то они ему даже нравились. Телосложение у дежурного было прекрасное. Мондо даже засмотрелся, в бане он особо и не замечал великолепия Киотаки, он хотел одержать победу, да и пар закрывал обзор. — Братан, ты чего как не родной, присаживайся, — сказал красноглазый паренек, с улыбкой на лице, сидя на кровати. Овада присел рядом с ним, в глазах был виден страх. Его пугало неведение, ведь он не знает, что будет дальше.       Наконец, байкер взял себя в руки и выпалил: — Это прозвучит глупо, но… Киотака-кун, я люблю тебя!       Его лицо налилось краской, на глазах выступили слезы. Он крепко обнял своего братана… или Ишимару уже не являлся им? Киотака был шокирован, он прижался к своему бро. На глаза тоже навернулись слезки. — Да хоть возненавидь меня, но я люблю тебя! Я понял, что испытываю к тебе более яркие чуства, просто знай об этом, — говорил Мондо, стиснув зубы.       Некоторое время они молчали. — Мондо Овада, должен признать, я тоже люблю тебя! Так что все взаимно. Я тоже думал об этом, не мог даже на секунду выбросить тебя из головы, — глаза покраснели, слезы лились ручьем. Мондо был рад, что его чуства оказались взаимны. Он аккуратно приподнял подбородок Ишимару и нежно прикоснулся губами. Его губы были грубыми и жёсткими, но для Киотаки они — мягкие и сладкие. Поцелуй все становился ярче и страстнее. Вот у обоих уже не хватило воздуха, и этот сладкий поцелуй разорвался.       Покрасневший до ушей Киотака-кун прижался к своему возлюбленному. — Черт, где ты так научился целоваться, дурак? — переводя дыхание, сказал он. — А вот это секрет, — с ухмылкой проговорил Овада и чмокнул парня за ушко. Мондо медленно повалил парнишку на кровать и навис над ним, показывая, что тут он занимает доминирующую роль. — Может перейдем на кое-что большее? — с румянцем на лице сказал светловолосый паренек. — На кое-что большее? — с неким страхом и недоумением переспросил Ишимару. — Дурак, я хочу тебя кхм! — наклонившись, Мондо прошептал ему непристойности, которые Овада намеревается делать с ним в дальнейшем. Киотака ничего не сказал, лишь кивнув в знак согласия. С любимым человеком это сделать будет приятнее.       Комната была наполнена обжигающей стратью. Это была бешенная любовь, которая текла у них по венам. Байкер аккуратно, пуговичку за пуговичкой, расстегивал рубашку дежурного. Вскоре ненужная одежда была снята с тела Киотаки. Ишимару был очень смущен, от возбуждения все тело покрылось мурашками. Байкер не имел особо хорошего знания о том, как надо это делать, у него просто было пару девушек. Но он совершенно не чувствовал к ним ничего, поэтому эти ночи с девицами пролетали быстро. А тут, перед тобой лежит любимый человек, ты хочешь сделать ему неимоверно приятно, без какого-либо причинения боли.       Наконец-то этот момент настал: руки Овады начали исследовать худое тело дежурного, он нежно провел по его ребрам, оставляя по бокам горячие поцелуи. У Киотаки иногда вырывались тихие стоны, это было довольно мило. Мондо продолжал доставлять удовольствие и самому себе, и своему партнеру. Опять же, они испытывали одни и те же ощущения, переживали те же самые эмоции… Создавалось такое ощущение, что судьба изначально рассчитала такой вот поворот событий в жизни обоих парней. Киотака-кун в один момент взял инициативу на себя, стянув ненужную одежду, которая в этот момент ужасно мешала насладиться его телом. Это было так неожиданно и возбуждающе…       Все эти нежности могли продолжаться вечно, но Мондо-кун тонко намекнул на «это». Это тот момент, когда их тела в процессе смогут стать единым целом, сольются в жарком танце. Его возлюбленный был хорошо физически и морально подготовлен, байкер боялся причинить боль дежурному, любимому человеку… на данный момент, единственному.       Первый толчок был сделан. От столь смешанных ощущений на глаза Киотаки навернулись слезы. Конечно же, слезы были не от боли, а от приятных чувств, которых он получил за эту ночь. Овада был испуган этим, ведь не знал истинного значения этих слез, поэтому он нежно поцеловал его в губы, их языки слились.       Уже через несколько минут в постели было неимоверно жарко, вся комната была наполнена протяжными стонами. Эта длинная, страстная ночь, наполненая двумя горячими телами, была самой лучшей… ***       Тихо. Наверное, уже утро. Или нет? В данный момент это не столь важно. Возлюбленные совсем потеряли счёт времени. Мондо и Киотака спали в обнимку, эта ночь была для них началом чего-то большего, чем крепкой мужской дружбы. Киотака приоткрыл глаза. Он получил столько незабываемых приятных эмоций, поэтому был неимоверно рад.       Пунктуальный дежурный с ужасом осознал, что проспал, еще никого не разбудил и не собрал в столовой. Он хотел уже вставать с кровати, но был прикован к ней и не смог встать. Руки Овады-куна. Они такие теплые и сильные… — Полежи еще со мной, Киотака, — сонно произнёс байкер своим хриплым голосом Конечно же, против любви не пойдешь, следовательно, Ишимару прилег с ним рядом, поцеловал в щечку и сильнее прижался. — Я люблю тебя, Киотака, — прошептал Мондо ему на ушко. —И я тебя, Мондо, сильно люблю, — также тихо ответил его бро… Хотя, после такого эту парочку уже и не назовешь «братанами». Они продолжили спать, сливаясь в крепких объятиях, наполненных любовью. Вот оказывается какой бывает "мужская дружба"…